Саша Вишез

На рампе, в шесть, с доверием

+46
Если на одной из полок в твоей комнате до сих пор стоят кубки и призы по скейт-чемпионатам мира, сделай глоток из фляжки, которая у тебя всегда с собой. Лежит на дне чёрного рюкзака и приятно оттягивает лямки своей тяжестью. Она всегда наполнена. Эта фляжка становится первой покупкой после того, как тебя выписывают из больницы. Ты заказываешь её на одном из самых дорогих сайтов. Твоя мать думает или, по крайней мере, хочет думать, что у тебя в этой фляжке вода. А ты не огорчаешь её тем, что там всегда только виски.
Если тебе до сих пор приходят кучи писем от поклонников со всего мира, интересующихся, как ты и встанешь ли ты на доску снова, сделай ещё один глоток. Ты не ответил ни на одно письмо, пришедшее после того несчастного случая во время World Cup Skateboarding в 2014 году.
Если твой психолог говорит, что, раз восстановившееся здоровье позволяет вернуться в мир скейтбординга, то остаётся только окончательно перебороть страх перед доской, сделай глоток.
Если каждый день тебе приходится идти в университет мимо скейт-парка, где раньше ты тренировался, а теперь вместо тебя там делает олли, флипы, слайды и стэллы какой-то новый парень, на которого, как ты узнаёшь из новостей интернет-порталов, посвящённых скейтбордингу, молится вся Америка, как на новую восходящую звезду, сделай два глотка.
Если каждый день, проходя мимо скейт-парка, ты ловишь на себе пристальный взгляд кошачьих желто-зеленых глаз этого парня, чьи черные вихры выбиваются из-под кепки во все стоны, выпей остатки виски залпом. И по дороге домой не забудь купить новую бутылку, чтобы наполнить опустевшую фляжку.

Моя мать говорит, что она даже рада, что я не рвусь обратно.
Мой психолог говорит, что я должен пересилить себя.
Мои фанаты пишут, что скейтбординг без меня умрёт.
Сегодня после занятий в университете я не иду к своему психологу. Я звоню ему после последней пары и говорю, что простудился. Я говорю, что у меня высокая температура. Я говорю, что мне очень жаль, но нам придётся отменить сегодняшнюю встречу. Мой психолог желает мне скорейшего выздоровления. По голосу, которым он желает мне этого, я понимаю, что он не верит ни единому моему слову. Мне трудно его в этом винить.
Идет мерзкий ливень, а я иду в магазин, чтобы наполнить флягу виски и пойти в скейт-парк впервые за весь год. Я захожу, делая большой глоток, и сажусь на рампу. Она скользкая и холодная. Я чувствую, как джинсы тоже моментально становятся мокрыми и холодными. Ещё я чувствую, как в моём затылке старательно буравят отверстие немигающим взглядом. Когда я оборачиваюсь, то вижу, что позади меня стоит всё тот же парень со своими кошачьими желто-зелеными глазами. На этот раз, без скейта. Я думаю про себя, что, значит, он не совсем тупой, если хотя бы догадался не вытаскивать доску в такую погоду. Я отворачиваюсь, надеясь, что он сейчас уйдет. Он не уходит.
— Привет, — говорит он мне в спину. Этот «привет» врезается аккурат промеж лопаток.

— Я тебя вижу каждый день, — он садится рядом, закуривает, и курит он что-то невообразимо дешевое и блевотное, обдающее запахом чего-то, отдаленно напоминающего табак. Мне с трудом удается сдержать рвотный позыв и желание купить ему нормальные сигареты.
— Ты иногда останавливаешься и смотришь, как мы катаемся. А ещё вечно надеваешь толстовки с капюшонами и эти дурацкие огромные солнечные очки, чтобы тебя не узнавали, — продолжает парень. Капли дождя попадают на его сигарету, мгновенно туша ее, он матерится и пробует закурить снова. — Только я тебя все равно узнал, еще когда увидел впервые. Ты же Стив Майлз, да?
Мне очень хочется ответить «нет». Мне хочется ответить «К несчастью, Стив Майлз умер 25 октября 2014 года, в разгар финала World Cup Skateboarding, когда по нелепой случайности впервые в жизни запнулся на простейшем трюке, что в итоге стоило ему сотрясения мозга, травмы ноги и параноидального страха впредь перед доской». Мне хочется ответить «Ты обознался, прости». Я просто молчу.
— Ты был тем, благодаря кому я решил заняться скейтбордингом, — судя по всему, мое пространственное молчание не ставит парня в неловкое положение. — Когда произошёл тот несчастный случай, я несколько раз писал тебе на е-мейл, указанный на твоем фан-сайте, но ты так и не ответил.
Я никому не отвечал. И не отвечаю. Мне нечего сказать. От меня ждут, что я вернусь в большой спорт, вернув себе все свои заслуженные призовые места и награды. Но никто не знает, что, стоит мне подумать о том, чтобы снова встать на скейт, меня просто парализует от страха. «Это нормальная реакция», говорит мой психолог. В такие моменты мне хочется избить сначала его, а потом себя. Его – до сильных ушибов и ссадин, себя – до смерти.
— Дай покурить, — говорю я наконец. Парень протягивает мне мятую пачку с названием, которое я не удосуживаюсь запомнить, дождь всё также льёт и мешает подкурить.
— Меня зовут Даниэль, — произносит наконец-то мой собеседник. Его глаза подсвечивают лицо, как два маленьких желто-зеленых солнца. Раньше я думал, что солнц такого цвета не бывает. — Так почему ты все еще не катаешься, если давно встал на ноги?
Я не говорю об этом ни с кем, кроме своего психолога. Мне нужен глоток виски из фляжки. Даниэль крайне бесцеремонно выхватывает у меня фляжку и прижимает к губам.
— А я всё гадал, что у тебя там, — говорит он, спустя пару мгновений, пока вытирает рот рукавом. — Так и знал, что не протеиновый коктейль.
Мне казалось, что я всегда отпиваю быстро и аккуратно, если делаю это на улице. Видимо, нет.
Я пытаюсь понять, зачем я вообще сижу под сильнейшим ливнем и обсуждаю содержимое своей фляги со своим фанатом, у которого глаза, прожигающие меня насквозь.
— Я знаю, в чем твоя проблема, — вдруг говорит Даниэль. Внутри меня что-то ухает, разбиваясь с глухим стуком. — Боишься снова упасть, да?
Я прикрываю глаза. Дождь целует щеки холодными долгими поцелуями.
— Если этот ливень прекратится, давай встретимся завтра в шесть утра здесь же, — говорит Даниэль, давя носком кроссовка окурок. Окурок издает сдавленное шипение и умирает.
— Зачем? — спрашиваю я.
— Хочу кое-что тебе показать, — спокойно отвечает Даниэль.
— Мне пора, — говорю я.
— Не забудь, — втыкает он мне в спину. Мне всегда было интересно, почему фразы с «не» в начале впиваются в кожу куда больнее, чем без этого пресловутого «не».

Остаток вечера я надеюсь, что дождь не кончится. Я надеюсь, он будет идти всю ночь, и мы с Даниэлем не встретимся. Дождь заканчивается около восьми вечера, а вместе с ним заканчивается моя надежда. Ночью я не сплю.
Когда я подхожу к скейт-парку, он уже стоит там. С доской. Подойдя ближе, я рассматриваю ее получше. У меня была такая же. На этой доске несколько лет назад я взял свою первую награду. Видимо, Даниэль неплохо осведомлен о моей биографии.
— Ну, и? — спрашиваю я.
— Я хочу помочь, — говорит он.
Мне никто не поможет, отвечаю я. Даже я сам себе. Хотя я пытался.
— Дай мне всего два часа, — произносит Даниэль. Он докуривает сигарету, и мне почему-то кажется, что это минимум вторая подряд.
— Нахрена тебе всё это? — интересуюсь я.
— Ты был моим кумиром. Не хочу, чтобы теперь в свои двадцать два ты окончательно стал депрессивным чмо с зачатками алкоголизма, — предельно честно отвечает Даниэль.
— У меня нет зачатков алкоголизма, — говорю я.
— Тебе так кажется, — говорит Даниэль.
Он включает небольшой магнитофон, который я вообще не замечаю, пока он не подходит к нему и не нажимает на кнопку. Я перестаю понимать, что здесь происходит. Особенно, когда из магнитофона начинает играть «Лето» из «Времен Года» Вивальди. Я говорю Даниэлю, что он мог бы выбрать что-нибудь менее претенциозное. Даниэль говорит, что это – самое оно. А потом он приглашает меня на танец.
Я чувствую себя идиотом, когда в шесть часов утра вальсирую по дну рампы с парнем, которого знаю всего один, и у которого желто-зеленые глаза, смотрящие в душу. Мне хочется спросить, зачем он выдернул меня в скейт-парк в такое время. Мне хочется спросить, на кой черт мы танцуем на рампе. Мне хочется спросить, где он так хорошо научился танцевать вальс.
— Закрывай глаза, — говорит мне Даниэль.
— Зачем? — спрашиваю я. Мы останавливаемся посреди рампы.
— Закрой, — повторяет Даниэль. — Дай мне руку и не нервничай.
Тебе легко говорить, думаю я. Я закрываю глаза. Он берет меня за запястье, и ладонь у него сухая и теплая. Музыка продолжается. Мы куда-то старательно лезем. Я стараюсь не думать о том, что я это делаю с закрытыми глазами и рискую вот-вот сорваться и сломать себе позвоночник.
Наконец, наше восхождение заканчивается. Я чувствую, как Даниэль с облегчением выдыхает.
— Теперь я отойду, — говорит он. — А ты стой здесь и не открывай глаза.
Судя по возне, он спускается вниз.
— Падай! — кричит он, спустя несколько секунд.
— Что? — переспрашиваю я. По спине пробегает холодок.
— Делай шаг назад и падай! — кричит Даниэль. — Я тебя поймаю.
— Ты больной? — кричу я в ответ. — Никогда в жизни.
— Элеонора Рузвельт говорила, что каждый день надо делать что-то, что тебя пугает! — орёт Даниэль. — Послушай, доверься мне.
— Я знаю тебя всего второй день, — замечаю я нервно.
— А я тебя люблю уже два года, с тех пор, как увидел твою фотографию в сети! — кричит Даниэль, и я чуть не открываю глаза от такого поворота событий. «Лето» все еще звучит из магнитофона.
— Ты что, гей? — глупо спрашиваю я. Я стою где-то высоко в скейт-парке, играет Вивальди, я только что танцевал на рампе вальс с парнем, который, как выяснилось, не только фанатеет от меня, но еще и любит, а сейчас этот же парень предлагает мне довериться ему и падать, предоставив ему поймать меня.
— Давай, Стив! — вместо ответа торопит меня Даниэль. Я чувствую спиной взгляд его желто-зеленых глаз.
Я вслушиваюсь во «Времена года». Утренняя прохлада гладит раскрасневшиеся щеки. Я зажмуриваюсь, раскидываю руки и делаю шаг назад. Я падаю несколько секунд, но мне кажется, что я падаю вечность. Несколько вечностей.
У Даниэля железная хватка. Его руки смыкаются вокруг меня, я открываю глаза и упираюсь взглядом в небо. А потом опускаю взгляд и замечаю, что мы лежим на небольшом круглом батуте. Кажется, этот идиот умудрился приволочь сюда батут и вынудить меня падать с края самой высокой рампы в скейт-парке. Он ненормальный.
— Видишь, не нужно бояться падать, — негромко говорит Даниэль куда-то мне в макушку. — Я поймаю тебя при любом твоем падении.
— Ты чокнутый, — говорю я.
— Возможно, — соглашается он. — Подаришь мне ещё один танец?
— Хочешь еще один тур вальса? — интересуюсь я, но он хмыкает:
— Нет. Я хочу особенный танец. Вставай, — он легко поднимается, дергает меня за руку, рывком поднимая за собой и подходит к валяющемуся около магнитофона небольшому темному чехлу. Внутри меня что-то сжимается. Повозившись, достает из чехла скейт и протягивает мне.
— Подари мне танец под Вивальди на скейте, — говорит Даниэль.
Я ошалело смотрю на него.
— Будешь падать – я поймаю, — говорит он.
В его желто-зеленых глазах читается, что у меня нет причин не верить. Я вдруг думаю, что, возможно, мой психолог просто выбрал неправильный метод терапии.
Мы залезаем на противоположные концы рампы. «Лето», отзвучавшее до конца, запускается снова. Видимо, Даниэль поставил композицию на повтор. Как только начинают звучать скрипки, мы с Даниэлем синхронно отталкиваемся, рванувшись навстречу друг другу.

___________
World Cup Skateboarding – Кубок мира по скейтбордингу.
Олли – базовый трюк в скейтбординге, заключающийся в поднятии доски в воздух без помощи рук.
Флипы - трюки, добавляющие к олли придание доске вращения в одной или нескольких плоскостях, сочетающие различные комбинации.
Слайды - виды трюков, в которых скейтер выполняет скольжение на каком-либо предмете (в данном случае, на доске).
Стэллы - виды трюков, в которых скейтер удерживает равновесие на краю рамп, бордюров, рэйлов, стоя на доске, траках, одной ноге или собственных руках.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

2 комментария

0
Вика Офлайн 26 августа 2015 20:01
Классно.То,что есть вера в героев,есть вера в будущее.Прекрасно прописаны и диалоги и действия.

Автору спасибо.
0
Алексей Морозов Офлайн 26 августа 2015 23:14
Цитата: Вика
Классно.То,что есть вера в героев,есть вера в будущее.Прекрасно прописаны и диалоги и действия.

Автору спасибо.


автор у нас появился прекрасный. будем ждать новые работы.
--------------------
Взрослые - это те же дети, только выше ростом.