Эрос Стоянов

Обратный отсчет

+ -
+44

А ты сиди и не ерзай
И азбукой Морзе подмигивай мне.
А мы сделаем вид,
Что мир нам открыт
Вполне…

Группа «Пикник».


Десять.

- Оч… бак… греб… суч… а х*й его знает?
Нет! Я ни о чем не жалею! Не о добре, которое мне сделали. Не о зле… Мне все равно… Мне все равно…

- Очухался? Эй!
- Мне… Мне все равно…
- Что он там бормочет? *****? Тебя ведь так зовут, да?
Нолик молчит. Смотрит в серый растрескавшийся потолок и считывает тайные послания, замаскировавшиеся в узорах, сотканных трещинами.

Вон то пятно очень смахивает на согбенного старца. Нолик никогда не будет таким… Никогда… Какое странное, тяжеловесное слово. Просто вдавливает в койку и не дает вдохнуть. Словно слон сидит на груди. Серый-серый, как осенний день за окном. Как вся эта обстановка… Как халат санитарки…
- Non! Rien de rien ...

- Чаво? Это по-каковски он лопочет?
- Это французский, Мария Андреевна. Эдит Пиаф.
Голос густой, струится плавно. Медово-золотистый и такой же жгуче-сладкий.
Нолик зажмуривается и причмокивает распухшими губами, словно желая попробовать на вкус этот голос. Он не видит склонившегося над ним человека. Не хочет открывать глаза. Или не может…

Теплые руки ощупывают ребра.
- Больно?
В голосе появилась нотка сочувствия. Едва уловимая, но чуткий слух Нолика выделил ее.
- М…
- Понятно.
Руки скользнули вниз, стянули пропахшее казенщиной одеяло. Нолик слабо сопротивлялся, но уверенная шершавая ладонь Марь Андревны обхватила сразу оба тонких мальчишеских запястья.
- Не дергайся, малец.
- Пожалуйста! – Простонал Нолик.

Не дергайся, сученок! Держите его, мать…

- Не надо! Ну, пожалуйста…
- Да чего это с ним?
- Не держите его, Марь Андревна. Я врач. Доктор, понимаешь? Ты в больнице. Здесь тебе помогут. *****, ты в безопасности, понимаешь?

- Я не буду плакать… Мне уже не больно…

Девять.

Нолик любит дождь. Летний, теплый. Любит сидеть на веранде и смотреть, как падают первые тяжелые капли. Они разбиваются, поднимая маленькие облачка пыли, оставляя на дорожке серые комочки. И вот их все больше и больше. Теперь это уже поток, очищающий, свежий. Изумрудные листья, набрякшие от воды, покачиваются, шуршат. И запах дерева. Мокрого, старого дерева. Струганных досок старенькой веранды дедовского дома.

Нолик всегда сбегал сюда, когда хотел побыть в одиночестве. Здесь – его тайное убежище. Его и Сашки. Родителям все равно, где мотается Нолик. Не мельтешит перед глазами и ладно.
- Зряшная трата спермы… - Бурчал батя.
- У, поганец! Свали! – Сипела вечно похмельная мачеха.

А дождь все лил, и гром раскатисто ворчал в кипящем котле дождливого неба…
- *****!
- Сашка?! А ты чего в такой ливень то? Иди сюда быстрей!
Сашка стоял на тропинке, и по его отросшим за лето волосам струилась вода. Футболка прилипла к телу, очертив гибкий торс и пуговки затвердевших от холода сосков. И шорты, тоже насквозь промокшие, не скрывали отсутствия белья. Сашка всегда игнорировал такие мелочи. Подумаешь труселя! Без них ведь удобнее… У Нолика потеплело в животе, и он отвел взгляд.

Сашка скользнул под крышу веранды и плюхнулся рядом с приятелем. Случайно, а может и нарочно, прижался мокрым плечом к его плечу. Нолик поежился, но не от холода, а от внезапно накрывшей волны мелкой дрожи. Дрожи вожделения.
- *****, Улитка умерла…
Нолик резко обернулся к другу и только сейчас заметил, что не только вода струится по его бледным щекам. Сашка плакал, словно маленький ребенок.
- Ты чего?! Как? Когда?!
- Ее… ее… машина… Прям по хребту… Она приползла и…
Сашка завыл, а Нолик просто не знал, что делать. Обнял приятеля, и тот ткнулся в теплое дружеское плечо. Глухо забубнил, всхлипывая:
- Она приползла, представляешь? Ноги задние волочатся… как будто… будто… И глаза… Большие такие и черные…
- Саш…
- Она плакала, представляешь?

Сашка резко отстранился и, сжав кулак, ткнул его под нос другу.
- Вот такие слезы! Блестящие… И смотрит… и… и… стонет по-человечьи… А я… я…
- Саш…
Нолик не понимал, что делает. Просто взял лицо друга в ладони и стал целовать соленые от слез щеки, влажные большие глаза, вздернутый обгоревший на солнце нос. А потом губы… Теплые, податливые. Целовал жарко, неловко, впервые в своей недолгой жизни…

Восемь.

- Говорить будем?
Человек в штатском с опухшим от недосыпа, или по какой-то иной причине лицом, сидел на стуле напротив койки Нолика и постукивал ручкой по блокноту. Тук-тук… Тук-тук…
- Чего молчишь? Ты их запомнил? Ну, хотя бы сколько их было-то?
Я не о чем не жалею… Серый свитер, серые брюки… Интересно, а бывает так, что когда настучат по макушке человек теряет способность различать цвета? Наверно Нолик теперь никогда не сможет видеть краски мира…

Семь.

- Ты чего?
Сашка, тяжело дыша, отстранился от приятеля и смущенно отвел взгляд.
- Э… я просто…
Нолик мучительно подбирал слова. Что сказать? Ведь это не просто обнять друга. Это поцелуй. Настоящий…
- Саш…
Сашка вскочил и выбежал под дождь, не разу не обернувшись.
- Саш! Прости!

Шесть.

- Поесть нужно, *****. Ну, давай, пацан. А то ведь зонд в глотку запхаю, если есть не будешь…
Нолик не хочет есть. Нолик не хочет пить. Нолик не хочет жить… Абсолютный ноль.

Пять.

Нолик остался в доме деда. Там стояла вполне приличная койка со старым матрацем. Когда-то он притащил сюда одеяло и иногда ночевал. Особенно в буйные дни, когда мачеха напивалась и гоняла невидимых поросят. Остальные видят чертей, а вот она поросят. Хрюкала, созывая их в стаю, а потом выметала веником…

Нолик растянулся на койке и закрыл глаза. Аромат омытого дождем сада обволакивал, убаюкивал. Не хотелось думать о плохом.
- *****, можно к тебе?
Нолик подскочил, и койка жалобно скрипнула. Сашка замер красный, как вареный рак с повинно опущенной головой. Пальцы нервно теребили край расстегнутой рубахи с отрезанными на скорую руку рукавами. С неровных рваных краев свисали нитки и, наверное, неприятно щекотали голые руки. Нолику тут же захотелось почесаться.

- Да… - Пролепетал он и немного отодвинулся к стене.
Сашка осторожно прилег рядом, вытянувшись в струну. Замер и даже дышать перестал.
- Ты похоронил ее? – Прошептал Нолик.
- Кого?
- Улитку.
- Ага.
Помолчали.
- Саш?
- Чего?
- Ты… ты мне нравишься.
Сашка вздрогнул и, как показалось Нолику, с трудом сдержался, чтобы не драпануть.
- *****, знаешь, я как раз хотел… ну… поговорить о том, что… Ну…
- Саш?
- А?
- Можно я… тебя за руку возьму?
Сашка осторожно вложил свою ладонь в ладонь приятеля и слегка сжал.

- Хорошо… - Выдохнул Нолик и прикрыл глаза.
Ему больше ничего не было нужно. Ему и, правда, было ХОРОШО! Он мог вечно так лежать и ни о чем не думать.
- Саш…
- М?
- Мы ведь всегда будем дружить, да?
Вместо ответа Сашка повернулся к Нолику и ткнулся губами в его шею…

Четыре.

Мачеха приехала всего один раз. Брезгливо посмотрела на Нолика и, поджав губы, удалилась. Не сказала ни слова. Отец был более разговорчив. Почти каждый день приходил в палату, стучал пудовым кулаком в выкрашенную серой (как казалось Нолику) краской стену и орал свистящим шепотом:
- Позорище-то какое! Дырка ты! Падаль! И зачем я тогда твоей матке вставил?! Знал бы, плюнул бы лучше в ее вонючую пи*ду!

-За чем ты пришел? – Спокойно спрашивал Нолик.
Не в слух, конечно же. Про себя…

Три.

Первый камень влетел в запыленное окошко, когда на улице забрезжил рассвет. Нолик ни сразу понял, что происходит. Сел в кровати и потер глаза.
- Саш?
Сашка уже был на ногах и судорожно искал свои шорты, сверкая голым задом.

- Выходи, петушки по одному! – Пьяный гогот и топот ног по струганным доскам веранды…

Два.

- Ты же понимаешь, малой. Самоубийство – не выход. Можно конечно чик и все. Знаешь, у меня муж так в тюряге кончился. Сделал из сигаретного фильтра заточку и вены потом вдоль расхренячил. Не поперек, а вдоль. Шоб наверняка, ага? Но это не выход, парень. Я то знаю… Таких ублюдков кастрировать нужно. Я бы кастрировала…
Марь Андревна погладила коленку Нолика через одеяло и покачала головой.

И зачем она рассказывает ему про вены… и фильтр сигаретный… Дура!
- Марь Андреевна, а у вас сигаретки не найдется? – И улыбнулся.
Впервые за несколько дней настоящей, человеческой улыбкой.
- Дурак, ты! – Хмыкнула санитарка. – Ну, как есть дурак!

Один.

Их было трое. Трое сильных, воняющих кислым потом и застоявшимся перегаром, и прогорклым табаком… Сашку просто избили и вытолкали на улицу. Нолик не знает, почему. Что за мысли крутились в затуманенных квадратных башках.

- Так, так. А это у нас кто?
Нолик забился в угол и хлопал глазами не в силах поверить в происходящее. Он не знал этих людей. Да люди ли это?
- Цып-цып!
Здоровяк поманил Нолика пальцем, но тот лишь сильнее вжался в стену.
- Это сон… это сон… это…

Чернота и холодные липкие стены. Нолик ощупывает их словно слепец. Физически ощущает каждую трещинку и бугорок. Где-то на границе сознания слышится пыхтение и хрипловатый смех.
- Черт! Вот сученок! Хорош, зараза!

Нолик осторожно идет вдоль стены. Поворот? Нет. Выхода нет. И вдруг неповторимый вокал несравненной Эдит Пиаф:
Non! Rien de rien ...
Non! Je ne regrette rien
Ni le bien qu'on m'a fait
Ni le mal tout ça m'est bien égal!
Нолик идет на голос и растворяется в нем.
- Я не жалею! Ни о чем…

- Что за отстой?! Такой рингтон поставить!
- А че? Хорошо голосит баба. Громко…

Ноль.

- И так. У Вас неплохие шансы получить место. Опыта работы вот только…
Нолик ослабляет узел галстука. Ему вдруг стало жарко. Лицо словно окатили кипятком, и кожа мгновенно запылала.
- Вам плохо?
- Э… Да… Можно воды?
- Конечно. – Толстый палец вдавил кнопку громкой связи. – Раечка, пожалуйста стакан воды.
Нолик сверлит взглядом сидящего за дорогим столом мужчину. Седина изменила его. Брыластые щеки и брюхо придают вид разожравшегося бульдога. Но это он. Сомнений быть не может.

Держите крепче! Да он сдох, по-моему… Слабоват, пацанчик. Зря мы того отпустили. Нужно было оставить. Он ведь и насвистеть может…

- Я готов приступать к обязанностям прямо сейчас, Босс. – Хитровато прищурив глаз, усмехнулся Нолик.
Мужчина оглаживает заинтересованным взглядом нового молодого сотрудника. Ему нравится этот парнишка и его подход к работе.
- Не ужели?
Нолик встает и опирается ладонями о столешницу. Не отпуская взгляда босса, облизывает розовые губы.
- Проведем собеседование?

Таких ублюдков кастрировать нужно…

Нет, Марь Андреевна. Я его отымею…

8 комментариев

0
любопытная Офлайн 8 ноября 2015 19:25
Бррр!! Чет прям мороз по коже.
Это... Соовсем другая песня.
Респект, автор!
+1
Эрос Стоянов Офлайн 8 ноября 2015 19:59
Приветствую Вас, многоуважаемая Любопытная!
Самого до сих пор потрахивает, как говорит незабвенный батько.
Благодарю за внимание :yes:
0
любопытная Офлайн 8 ноября 2015 20:20
Цитата: Эрос Стоянов
Приветствую Вас, многоуважаемая Любопытная!
:

)))))))
них... чего себе!))) на ВЫ и шепотом?!!)))
Автор прикалывается? (Или... обидеть норовит?))
+1
Эрос Стоянов Офлайн 8 ноября 2015 21:29
А чего не так? Я ж того... По джентильменски... Я ж хоть и того, но не этого... Я к девушкам отношусь с большим пиететом. Так воспитан-с. Очень уважаю и ценю.
Целую ручки :request:
0
саша соболь Офлайн 5 декабря 2015 16:01
Мне понравилось)
Жизнеутверждающе!
Сразу было понятно, что парень силён и может за себя постоять. Зажить собственной жизнью.
0
Эрос Стоянов Офлайн 5 декабря 2015 21:56
Спасибо, Саша. Приятно, что история не показалась Вам излишне депрессивной :yes:
0
TataFena Офлайн 11 декабря 2015 18:06
Надеюсь, последняя фраза в переносном смысле. Сильный мальчик. Хочется, чтоб жил нормально.
0
Эрос Стоянов Офлайн 19 декабря 2015 18:06
Цитата: TataFena
Надеюсь, последняя фраза в переносном смысле. Сильный мальчик. Хочется, чтоб жил нормально.

У "мальчика" все хорошо, поверьте сказочнику.
Спасибо, что не прошли мимо :yes:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.