Аксель Джеймс

Возвращение на Горбатую гору

+ -
+23
 
Эннис вышел во двор и закурил. Сильный ветер трепал его светлые волосы как сухую солому на сеновале. Было чертовски холодно. Первый снег срывался колючими искрами, царапая лицо и образуя белые полосы на промерзшей дороге, которые шипели и извивались, гонимые очередным порывом. Старые деревья скрипели и ежились, сбрасывая последние сухие листья. Но здесь было лучше, чем там, наверху, в маленькой квартире над прачечной, где горел свет, изредка заслоняемый силуэтом доктора Холла. Альма почувствовала первые схватки еще около полудня. Она позвонила в офис дорожной бригады, чтобы Эннис отвез ее в больницу. Но эта чертова колымага заглохла через три мили, и ему пришлось битый час провозиться, чтобы она двинулась с места. Когда он наконец добрался домой, Альма сказала, что ей стало лучше и она возможно ошиблась. Тем более, что ребенок должен был родиться только через месяц. Но вечером все повторилось, и теперь Альма сама не хотела ехать в больницу на старом пикапе Энниса, боясь, что ей придется рожать где-нибудь на обочине, в куче промерзших листьев. Когда приехал доктор, они, было, вздохнули с облегчением, но ненадолго. По тому, как доктор Холл осматривал Альму, и при этом широкая складка на его лбу становилась все более глубокой, Эннис догадался, что дело дрянь. Голодная Альма-младшая кричала не переставая, и это почти сводило с ума.
- Эннис, подогрей Альме-младшей молока, - попросила Альма, устало опускаясь на кровать. Покормив ребенка, он вернулся в спальню.
- Сейчас ее лучше никуда не везти, - сказал доктор. – Но мне понадобится помощь.
- Я принимал роды на ферме, - сказал Эннис. – Думаю, что справлюсь.
Доктор немного подумал и согласился.
- Это лучше, чем ничего. Теперь будем ждать. Думаю, осталось недолго.
Он стоял там и просто смотрел вдаль, где над горизонтом клубились свинцовые тучи. Когда родится второй ребенок, нужно будет искать что-то получше дорожной бригады. Альма и так постоянно ворчит, что денег ни на что не хватает. Дверь со скрипом распахнулась и на пороге появился доктор.
- Скорее, дель Мар, ты нужен мне наверху.
Эннис облизал сухие потрескавшиеся губы и резким движением замерзших пальцев избавился от окурка. Роды были тяжелыми, несмотря на то, что схватки начались раньше срока. У Альмы началось кровотечение.
- Это скверно, док?
Эннис мог и не спрашивать, просто хотел услышать что-то обнадеживающее.
- Нужно везти ее в больницу.
- Моя колымага еле тащится. Она может заглохнуть на первом же повороте.
- У нас нет выбора. Иначе он просто умрет от потери крови.
- А что с Альмой-младшей? – спросил Эннис.
Альма тяжело дышала. С ее лица не сходила гримаса острой боли.
- Соседка… Миссис Джонс. Попроси ее посидеть у нас пару часов и присмотреть за ней. Этого хватит, доктор?
Холл не ответил. Только кивнул в сторону Энниса. Вдвоем они перенесли Альму на заднее сидение пикапа, а сами уселись впереди. По дороге ей стало хуже, и Эннис молил бога, чтобы старая развалюха опять не сломалась. Он вздохнул спокойно только когда вдали замаячили огни захолустной больницы. Но видимо зря. Проторчав еще пару часов в приемном покое, он наконец увидел, как доктор выходит к нему.
- Мне жаль, Эннис. Мы сделали все, что могли.
Эннис что есть силы ударил кулаком по деревянной стойке. Та всхлипнула и замолчала.
- Что с ребенком? – тихо спросил он.
- Он не выжил. Захлебнулся кровью задолго до того, как нам удалось его вытащить. Это была девочка.
После похорон Альмы и ребенка Эннис забрал пару рубашек, детские вещи и саму Альму-младшую, и отправился в Каспер, к сестре. Он долго думал над этим, но другого выхода не было. Он собирался попросить ее помочь с ребенком, хотя бы первое время. На постоянную няню денег не было. Эннис не стал звонить, надеясь на удачу. В любом случае, сейчас у него есть хоть какая-то надежда. На похоронах было мало народу. Подруга из бакалейного магазина, где работала Альма, да пара знакомых. Эннис почти ничего не чувствовал, было только смутное ощущение, что его обманули. Альма оставила его здесь, с младенцем на руках, оставляя самому выпутываться из всего этого. А она там, наверху, посмотрит, как у него это получится в одиночку, да еще и с такой паршивой работенкой, которой она не упускала возможности его попрекнуть.
Джен встретила его улыбкой, но в ее глазах читалась тревога. Она уже лет семь как была замужем за Треваром. Он работал в энергетической компании. Жили они небогато, но тихо и размеренно. Пять лет назад у них родилась Аманда, двоюродная сестра Альмы-младшей. Увидев младшего брата после стольких лет, Джен сразу поняла, что он приехал за помощью. Эннис по привычке хлопнул дверью пикапа, отчего дочка проснулась и заплакала. Ему пришлось взять ее на руки.
- Привет, Джен, – сказал он, подходя к дому.
- Здравствуй, Эннис.
Сестра перевела взгляд с заметно возмужалого, но обветренного и бледного лица Энниса на маленький живой комок в его руках.
- Это Альма-младшая, моя дочь.
- На улице холодно, проходите в дом.
Джен пропустила их во внутрь и поспешила захлопнуть дверь.
Эннис сел на диван и принялся успокаивать кричащего от холода и проголодавшегося ребенка.
- Мы были проездом, вот и решили заглянуть. Как у тебя дела?
Эннис никогда не умел врать, но не зная, с чего начать, все же решил попробовать.
- Все в порядке, Эннис, - ответила Джен. – Тревара недавно повысили. По мне лучше бы добавили побольше зарплаты, но с этим сейчас непросто, верно?
Эннис кивнул.
- А ты как? Все работаешь на ферме?
- Работал. Пока Альма не умерла при родах. Теперь ломаю голову над тем, куда устроиться, чтобы можно было отдать Альму-младшую в ясли или заплатить няне.
Джен молчала. Она прекрасно понимала, что он хочет ей сказать. Но не спешила с ответом. В конце концов у нее была своя дочь и любящий, хотя и часто выпивающий, муж. Это был ее мир, ее маленький кусочек тихого счастья, который она берегла всеми силами. Они с Эннисом не виделись больше шести лет, с тех пор как он и старший брат, К. Е., уехали в Сигнал после ее свадьбы. И теперь, сидя на диване в старых ботинках, поношенной рубашке и испачканных джинсах, он снова напоминал ей о том тяжелом времени, когда погибли родители и они, трое детей, остались одни заправлять дважды заложенным ранчо, имея двадцать четыре доллара наличными. Вернее двое, ведь Эннис был совсем мальчишкой. Никто не знает, сколько времени она еще просыпалась от мрачных снов, в которых их выставляли на улицу с жалкими пожитками и мелочью в карманах, навсегда отбирая то последнее, что связывало их с воспоминаниями о том времени, когда все было не так плохо и казалось когда-нибудь могло быть еще лучше.
- Тебе нужны деньги? – прямо спросила Джен.
- Нет, - тут же ответил Эннис. – Я же не бродяга какой-то. Но мне не с кем оставить Альму-младшую. Чтобы заработать хоть на что-то, я должен быть уверен, что о ней кто-то позаботится. Она все, что у меня осталось, Джен.
- Это значит, что ты хочешь оставить ее со мной и опять уехать лет на пять?
- Нет, конечно, - ответил Эннис. – Она еще слишком мала для того, чтобы отдавать ее куда-то. Если получится найти неплохую работенку, то через несколько месяцев я смогу накопить достаточно, чтобы хоть как-то решить эту проблему. Без твоей помощи мне не обойтись, Джен.
- Мне жаль, что так вышло, - сказала Джен. – Правда. Но даже если бы я хотела помочь тебя, я не могу сама принимать такое решение, ты же понимаешь.
- Я поговорю с Треваром, когда он вернется.
Эннис цеплялся за любую возможность. Он просто не мог представить себе, как выйдет отсюда, из теплого дома, в промозглую осеннюю ночь с ребенком на руках, сядет в разваливающийся пикап и поедет в никуда, не имея в кармане даже паршивой десятки, и не зная, как ее заработать с плачущим на заднем сидении ребенком.
- Лучше я сама, - тихо сказала Джен, рассматривая маленькое красное от долгого плача личико Альмы-младшей. – А пока подогрею ей молока и накормлю тебя. Сколько вы не ели?
- Со вчерашнего дня, - признался Эннис. – Я боялся, что начнется вьюга и спешил добраться сюда, пока пикап окончательно не заглох.
На небольшой кухне, сидя за обеденным столом, они постепенно разговорились. Эннис рассказал Джен о том, что делал после того, как К. Е. женился, как встретил Альму, как отправился на Горбатую гору, чтобы заработать немного денег на свадьбу, как они с Альмой поженились, как родилась Альма-младшая. Он закончил на том, с чего начинал – со смерти Альмы. Во всей этой долгой истории Эннис сознательно не упомянул только одного человека – Джека Твиста. Это воспоминание было самым болезненным. Казалось, что стоит дать себе волю и еще хоть немного подумать о том холодном времени на горе, о тех безумных ночах и том щемящем чувстве пустоты, которое появилось сразу же, стоило только Джеку укатить вдаль на своем зеленом пикапе, как с ним все будет кончено. Нужно жить и бороться, хотя бы ради дочери. Без надежды больше увидеть Джека, его улыбку, взъерошить курчавые волосы, еще раз услышать быстрый смех и сбить с его головы эту дурацкую шляпу с орлиным пером.
Тревар вернулся поздним вечером, слегка пьяный, но не в самом плохом настроении. Зайдя на кухню, он удивленно взглянул на молодого парня, сидевшего за столом.
- Это Эннис, мой младший брат. Он был на свадьбе, помнишь?
Лицо Джен стало напряженным.
- Ах, да…
Тревар не обрадовался и даже не пытался скрыть этого. Он вяло пожал руку Энниса и тут же поднялся наверх. Джен последовала за ним. Эннис знал, что они говорили о нем, но до него долетали лишь отдельные фразы:
- Жена умерла… с ребенком на руках… трудно найти работу…
- У нас тоже дочь… пусть найдет няню… это надолго…
- Мы должны помочь… Она же совсем младенец… Ну пожалуйста…
- Я не уверен… Как знаешь…
Когда Джен вернулась, Эннис был готов ко всему. Он по-прежнему сидел за столом и смотрел, как резкий ветер бросает пригоршни мелкого колючего снега в оконное стекло.
- Она может остаться у нас, - сказала Джен. – Какое-то время, разумеется. Пока ты не накопишь достаточно, чтобы нанять няню. Или не найдешь себе новую жену.
Эннис обнял сестру и вздохнул.
- Спасибо Джен. Ты меня очень выручила. Альма-младшая обычно тихая. Сейчас она немного простудилась, поэтому кричит больше обычного. Я вернусь, как только смогу, обещаю.
- Ты уедешь сейчас, ночью? – спросила Джен. – Можешь остаться до утра. Я постелю на диване.
- Нет, ты и так много для меня сделала, - ответил Эннис. – И не только сегодня.
Он тоже не забыл. И это их сближало, как ничто другое.
- Я только хочу еще раз увидеть ее, можно?
- Конечно, - кивнула Джен и отвернулась, смахивая слезу.
В детской было темно и тихо. Эннис подошел к манежу. Он только что освободился. С первой же новой зарплаты Тревара Аманде купили маленькую кроватку. Альма-младшая крепко спала, утомленная долгим переездом в холодной машине без еды и покоя. Ее личико озарял мягкий свет ночника.
- Я обязательно вернусь за тобой, мой малыш. И у нас все будет хорошо, вот увидишь.
А потом он спустился вниз и, поцеловав Джен, быстро выскочил из дома, залез в свой дряхлый грузовик и умчался прочь. Его губы дрожали, а в груди все разрывалось на части. Он не знал, куда едет и что ждет его впереди, когда он снова увидит Альму-младшую и при каких обстоятельствах.
- Если бы Джек был рядом…
Эннис сам не понимал, подумал ли он об этом или сказал вслух.
Зимой трудно найти хорошую работу. В Вайоминге особенно. Эннис съездил в пару мест, но не нашел ничего подходящего. Работать за хлеб и крышу над головой он теперь не имел права. Нужно было решаться на что-то более серьезное, чем бесконечное блуждание с одного захудалого ранчо на другое. Техас… Там сейчас куда теплее. Если не найдется работы на ферме, можно попробовать участвовать в родео. Может быть там удастся найти Джека. Он кажется собирался в Техас. Мысль была дикой. Эннис никогда не был за пределами штата, а тут предстояло сделать такой путь. Но теперь у него не было ни дома, ни жены. Только он сам и маленькая дочь, которая ждала его с деньгами. А ради этого стоило пойти и не не такое.
Эннис вырулил на трассу, на секунду замер на перекрестке, а потом резко повернул на юг. Ехать пришлось долго. Пикап то и дело фыркал и глох. Иногда казалось, что это будет длиться вечно. Когда вдали показался дорожный указатель с нужным названием, Эннис взглянул на отражение своего серого изможденного лица с красными опухшими глазами в замызганном зеркале и прибавил газу. Добравшись до ближайшей ночлежки, он пошарил по карманам, и, едва набрав денег на одну ночь, смог наконец привести себя в порядок и немного поспать.
Эннису повезло устроиться на крупную ферму неподалеку от небольшого городка. Работы было много, но и платили получше, чем на дорожных работах. К тому же не надо было беспокоиться о жилье и еде. Как только у него появилось немного денег, он взял выходной и выбрался в город на родео.
Эннис с интересом смотрел на этих смелых, но явно помешанных парней, лихо скакавших на быках, слетавших наземь, ломавших себе конечности и отплевывавшихся от крови из разбитых носов, замирая всякий раз, когда объявляли новое имя. Рядом стоял парень, который, похоже, редко пропускал такие зрелища.
- Эй, приятель, ты наверное всех тут знаешь?
- И что с того?
Толстяк сплюнул и нахмурился.
- Я Эннис из Вайоминга. Ищу своего друга, Джека Твиста. Он собирался участвовать в родео. Здесь, в Техасе.
Тот рассмеялся хриплым прерывистым смехом.
- Ну ты даешь. В Техасе столько мест, где есть родео, и столько парней, пытающихся заработать на них, что ты будешь искать его полжизни.
Эннис кивнул и опустил голову. Толстяк посмотрел на него и задумался.
- Хотя если твой друг хорошо себя показал, то может кто-то его и знает. Но я не слышал этого имени. Или просто не запомнил, извини.
- И на этом спасибо, - кивнул Эннис.
Он не стал дожидаться конца и вернулся домой, чтобы завтра продолжить работу со свежими силами.
В следующий раз он выбрался в город перед самой весной. В этот раз на родео было большое оживление. Было несколько парней, которые успели отличиться в других местах и даже завоевать небольшую популярность. Имя «Джек Твист» пролетело над восторженными зрителями и разорвалось в ушах и голове Энниса яркой вспышкой. Расталкивая зевак, он протиснулся к барьеру и затаил дыхание. Да это был его Джек. Он почти не изменился. Только вот его нос, похоже, часто страдал. Джек держался молодцом, вызвав бурные возгласы и живые аплодисменты. Но больше всех орал и хлопал Эннис. Когда все закончилось, он рванул к нему с такой силой, что сбил стоявшего рядом ковбоя.
- Эй, придурок. Стой, твою мать!
Эннис ввязался в глупую драку, отбиваясь жестко и быстро. Кровь из носа только разозлила его. Едва ему снова удалось повалить соперника на землю, как он тут же бросился прочь. Туда, где должен быть Джек. Выбежав к загону с быками, он огляделся. Джека нигде не было. Возможно он уже в баре, празднует свое выступление. Можно срезать путь через бычьи стойла. Едва завернув за угол, Эннис увидел его. Джек мочился на стену, слегка покачиваясь и насвистывая песенку. Ту самую, которую когда-то пытался сыграть на помятой губной гармошке, сидя вечером у костра. Там, на Горбатой горе.
- Джек…
Слова застряли у Энниса в горле. Джек обернулся и застыл с открытым ртом. Струя полилась на его ботинок.
- Эннис…
- Джек!
- Эннис!
Они бросились друг к другу. Джек запутался в приспущенных штанах и почти рухнул в крепкие объятья Энниса. Тот схватил его, хорошенько встряхнул и тут же жадно впился губами в его рот, сопя и дрожа от счастья, прижимаясь к нему всем телом, наступая на ноги и почти вдавливая в стену. Колючая щетина Джека оставляла ссадины на его щеках, но Эннис еще сильнее прижимался к ней. Кровь, сочившаяся из его разбитого носа, смешивалась со слюной и соленым привкусом искусанных в порыве страсти губ.
- Джек, сукин ты сын, где ж ты был все это время?
- Черт, Эннис, я уж думал, что никогда больше не увижу тебя.
Они осыпали друг друга поцелуями и сжимали крепкими руками так сильно, что хрустели суставы и трещали по швам рубашки.
- Мой малыш, - выдохнул Эннис, наконец разорвав объятья, чтобы судорожно глотнуть свежего воздуха.
- Как долго я ждал этого, - ответил Джек, навалившись на стену, чтобы снова не потерять равновесие. – Я искал тебя, но мне сказали, что…
- Это правда, - кивнул Эннис. – Мне больше нечего было там делать. И я решил найти тебя. А заодно и немного заработать.
Джек посмотрел вниз и расхохотался.
- Смотри, я облил тебя.
Эннис только усмехнулся.
- Да хоть обмочи с ног до головы. Мне все равно. Главное, что я нашел тебя, Джек.
- Эннис, это самое лучшее, что случилось со мной за этот год. За все это время.
Спустя полчаса они завалились в обшарпанную комнату местного мотеля, где остановился Джек и тут же упали на кровать, не в силах больше удерживать все то, что копилось внутри долгих четыре года. Их движения были до боли грубыми, а неуклюжие объятья до ссадин и синяков лишь разжигали желание. Иные скачки на быках приносили Джеку меньше телесных повреждений, чем одна эта ночь, когда страсть и сила смешались воедино. Но он ни на секунду не пожалел об этом. Эннис же почти не чувствовал своего тела, до синяков истертого шероховатыми пальцами Джека и его трехдневной щетиной. Начавшаяся гроза заглушила их стоны и вскрики, а также скрип старой кровати, повидавшей на своем веку сотни засранцев и шлюх. Вконец обессиленные и мокрые, они просто лежали рядом и смотрели друг на друга.
- Прошло столько времени, а я все также завожусь от одной мысли о тебе, - признался Джек.
- А с другими парнями ты подобное проделывал? – спросил Эннис.
- Нет, черт возьми, - взревел Джек как загнанный бык. – Как ты мог подумать?
Эннис опустил глаза.
- То, что было между нами там, на Горбатой горе, изменило нас обоих, верно?
Джек потянулся за сигаретами. Эннис заметил, что вся его спина исполосована шрамами. Один из них был особо большим.
- Кто тебя так?
- Бык, кто же еще. Прошелся рогом в дюйме от позвоночника. Еле залечил, твою мать.
- Так вот чем ты занимался, чертов Джек Твист. Скачки на быках, значит?
Джек глубоко затянулся и выпустил клуб белого дыма.
- Ты же знаешь, деньги – хорошая цель. Один бог знает, чего мне это стоило. Три проклятые тысячи долларов за год. Ради них это все. Я исколесил весь Техас, парень. Пока не встретил Лорин.
- Ты женат? – спросил Эннис, затягиваясь от его сигареты.
- Да, и у меня сын. Ее отец гребаный продавец сельхозтехники. У него денег столько, сколько мы с тобой и посчитать не сможем. Хоть он и ненавидит меня, все же я у него главный продавец. Так что у нас чертова семья американской мечты.
- Тогда почему ты еще выступаешь?
Джек ответил не сразу.
- Так, для развлечения. И чтобы не свихнуться от свалившегося разом счастья. Нам чертовски повезло встретиться здесь, Эннис.
- Господи, Джек, если бы ты знал, как я потом жалел, что позволил тебе просто уехать. Но прошло долгих четыре года, я и думать забыл о прошлом. Пока не умерла Альма.
- Мне жаль, правда.
- Оставь, - прервал его Эннис. – Нужно жить дальше. Вот я и живу.
Джек кивнул.
- Я вернулся следующим летом на Горбатую гору. Надеялся, что ты там. Но Джо Эгри послал меня куда подальше. И тогда я оказался здесь. А когда мы с Лорин поженились, я пытался найти тебя, честно. И все представлял себе, какой бы могла быть наша встреча.
- Я тоже, - сказал Эннис. – Но что теперь, Джек? У тебя здесь жена и ребенок. У меня дочь. Она сейчас у сестры в Каспере, но я обязательно заберу ее, как только накоплю достаточно денег, чтобы отдать ее в ясли.
- Хочешь, чтобы эта встреча стала последней? – спросил Джек.
- Черт, только не это, - застонал Эннис. – Я схожу с ума от одной мысли, что могу больше никогда тебя не увидеть. Но пойми, это не может быть по-другому, чем оно есть сейчас.
- А как оно есть, Эннис? – спросил Джек. – Одна ночь за четыре года? Черт возьми, это дрянной план. У меня есть получше. И я уже не раз думал над этим. Отец Лорин с радостью даст мне хоть целое стадо, лишь бы я исчез из ее жизни. Мы могли бы построить собственное ранчо, Эннис. Здесь, в Техасе. Твоя дочь будет жить с нами, конечно. Так как, Эннис?
- Эй, попридержи лошадей, Джек, - покачал головой Эннис. – У тебя все так складно выходит, будто мы молодая парочка из голливудского фильма. Не забывай, что два парня не могут быть вместе. Ты не слышал, как с такими расправляются? Все, что мы можем, так это встречаться. Несколько раз в год, где-то вдали от всех, кто может о нас хоть что-то знать.
- И долго? – спросил Джек. – Эннис, как долго мы сможем так жить?
- Возможно всю жизнь, - ответил Эннис. – Или пока нам это не надоест.
- Черт, ты же знаешь, что я не могу отказаться от тебя! Да и ты тоже загнешься без меня, верно? Разве может быть хуже, чем уже есть?
- Да, - твердо сказал Эннис. – Когда тебя изобьют до смерти, оставив подыхать в сточной канаве, мне будет куда хуже, чем если я буду знать, что ты жив и думаешь обо мне. А если это случится со мной, кто позаботится об Альме-младшей? Уж не ты ли, чертов Джек Твист?
- Я боюсь даже думать об этом, - покачал головой Джек. – Не знаю, как там будет дальше, но сейчас прошу, возьми отпуск хотя бы на неделю. Одна ночь за четыре гребаных года – это слишком мало. Сейчас же позвони и отпросись, слышишь?
- Думаю это можно, - ответил Эннис. – Они мне должны отгулы за Рождество.
Он снял трубку и набрал номер ранчо. Лето подходило к концу. Эннис работал как проклятый, откладывая каждый заработанный доллар. Хозяин и сам когда-то был молодым голодранцем без гроша в кармане, поэтому хоть и требовал работать до седьмого пота, но и деньгами не обижал. Все переменилось, когда он внезапно умер. Сердце, как потом сказали. Этот молодой выскочка, его единственный сынок, решил, что ранчо может приносить намного больший доход, если урезать расходы на рабочих. Эннис сразу понял, что дело дрянь. Посчитав сбережения, он решил, что этого должно хватить. Нужно возвращаться в Вайоминг, снять небольшую квартирку в пригороде, отдать Альму-младшую в ясли и найти до холодов новую работу. Перед отъездом он позвонил Джен.
- Эннис? Как я рада, что ты позвонил.
- С Альмой все в порядке? - спросил Эннис.
- Да, она уже очень выросла. Ты собираешься назад?
- Я потому и звоню, Джен. Думаю доработать этот месяц, и приехать.
- Очень хорошо, Эннис. Я не знала бы, что делать, если бы ты решил задержаться.
Повисла пауза. Эннис засопел, но решил спросить прямо:
- Тревар плохо относится к Альме?
- Нет, что ты. Он даже привязался к ней.
- Но тогда в чем дело?
- Ему предложили хороший контракт. В этой же энергетической компании, но на Аляске. Мы думаем перебраться туда в сентябре.
Эннис присвистнул.
- Аляска? Да это же настоящий Северный полюс, Джен. Неужели ты о таком мечтала?
- Он мой муж, - тихо ответила Джен. – И раз едет он, поеду и я. Там тоже живут люди, есть города и школы. А когда мы вернемся, у нас будет достаточно денег, чтобы купить хороший дом и отправить Аманду в хорошую школу, может даже в колледж. У меня всего этого не было, Эннис. И я сделаю все, чтобы Аманда не повторила моей судьбы. Ты же можешь меня понять? Уверена, что ты ради Альмы ты поступил бы так же.
Он понимал. И был благодарен Джен за все. За те крохи его детства, которые она пыталась собрать, и за то, что приютила Альму.
- Тогда до встречи. Ждите, скоро буду. Передавай привет Альме.
Эннис повесил трубку. В голове крутился еще один номер, но он не решался его набрать. Джек уехал домой, к жене и сыну. И хотя Эннис знал, что эта семья была не такой уж идеальной, как могло показаться, но не ему было судить об этом. В конце концов, он ни в чем не нуждается, а это главное. Можно сколько угодно рассуждать о душе и сердце, но только не на пустой желудок. Но черт возьми, как же хотелось снова его увидеть.
- Это Эннис дель Мар. Конечно, я подожду.
- Эннис! Бог мой, как ты?
- Привет, Джек. Я просто хочу сказать, что возвращаюсь домой. Это на случай, если ты снова будешь искать меня.
- Что думаешь делать дальше?
- Заберу Альму и устроюсь где-нибудь. В Каспере или Ривертоне. А может махну к брату в Сигнал. В общем пока не знаю. А как у тебя дела?
- Все так же, Эннис. Как же я хочу тебя снова увидеть, ты просто не можешь себе представить.
- Могу, Джек, - возразил Эннис. – Потому что сам хочу этого не меньше.
- Тогда вот что. Через неделю я буду у тебя. А потом мы можем вместе поехать в Вайоминг. Хочу повидаться с родителями в Долине Молний и помочь на ранчо. А там… видно будет. Как тебе идея?
- Я не против, - ответил Эннис. – Ты знаешь, где меня найти.
Страницы:
1 2

0 комментариев

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.