Эрос Стоянов

В тупике

+ -
+21

Однообразие темных узких коридоров угнетало. Жора сначала считал повороты, чтобы не заблудиться. Потом считал, чтобы не умереть со скуки. Спустя вечность сбился со счета и просто бил кулаком в стену, прислушиваясь к гулкому эху. Через сто двадцать три тысячи пятьсот один удар устал и присел у стены. В зад впился острый камень, и Жора обрадовался боли. Новое ощущение в череде бесконечного однообразия. Кроме того боль – очевидное свидетельство жизни. Он не умер, как предполагал вечность назад. Просто заблудился в катакомбах и обязательно найдет выход.
Жора вздохнул и похлопал по карманам в поисках шоколадного батончика. Он точно знал, что положил его перед выходом… А откуда собственно он вышел? И как попал сюда? И где он вообще?!
Лысую голову тронул легкий сквозняк, словно кто-то подул на разгоряченную кожу. Жора вздрогнул, завертел головой. Никого. И батончика нет. Жора не ощущал голода и это пугало больше тишины и тьмы каменного лабиринта.

- У! – Крикнул Жора.
- У-у-у… - Откликнулось эхо.
- Где выход!
- Де ход-ход-хо… - Вторило эхо.
- Да что это за хрень?! – Вышел из себя Жора.
- Тише, придурок. – Раздалось над головой, и Жора заорал.
Животный ужас затопил сознание и крепкие руки, сомкнувшиеся на плечах, лишь усилили его.

Кто-то тряс несчастного парня, уговаривал успокоиться, но тот, привыкший к тишине и одиночеству продолжал орать, хаотично отбиваясь от туннельного монстра.
- Уйди! Сгинь! Отцепись от меня!!!
- Да успокойся ты, придурок! Девиант!
Последнее слово вогнало Жору в ступор. Он перестал отбиваться и открыл глаза. Пригляделся к темному силуэту и обнаружил, что перед ним мужик лет сорока, круглолицый в нелепой рубашке, застегнутой, как попало и широких льняных штанах. Складывалось впечатление, что человека подняла с постели пожарная тревога и он влез в первые попавшиеся под руку вещи, лишь бы не бежать голым.
- Что ты сказал? – Мгновенно вскипел Жора. – Ты кого назвал де…де…дебилом?
Мужик отцепился от Жоры и тяжело присел рядом.
- Девиант. Неадекват. В общем-то да. Придурок.
- Да я тебя…
- Спокойно, молодой человек. Вам разве не нужна компания? Сколько вы здесь уже? Вечность?
Жора громко сглотнул. Желание начистить умывальник «профессору» испарилось. На его место пришло изумление.
- Откуда вы…
«Профессор» жестом остановил поток слов, уже готовый излиться из глотки Жоры и покачал головой.
- Элементарная логика. Я здесь вечность и за все это время не встретил ни одного разумного существа. Исходя из этого, могу предположить, что и ты топчешь каменные лабиринты не менее. Я прав?
Жора почесал лысую макушку. Сплюнул.
- А че это ни кого разумного. А я?
- Ты? Если следовать твоей логике любое существо, умеющее говорить разумно?
- Эй!
- Спокойно. – «Профессор» положил мягкую ладонь на плечо собеседника. – У вас туго с чувством юмора, молодой человек.
- Профессорский юмор не доступен моему слаборазвитому мозгу. – Буркнул Жора и окончательно обиделся.
Повернулся спиной к незнакомцу, ощутив острый край камня под задницей, и задышал тяжело и шумно. Он всегда выражал обиду именно так. Пыхтением.

«Профессор» не обратил внимания на демарш и спокойно продолжил общение с Жориной спиной.
- Ты крайне невоспитанный молодой человек. Кроме того проблемы с психикой. Причина очевидна. Злоупотребление алкоголем, возможно наркомания в анамнезе…
- В каком таком ванамнезе?! – Вскипел Жора. – Это я невоспитан? Да вы…да ты первым на меня тыкать начал! Я вам…тебе как положено, а ты… Да я… Знаешь кто я?!
«Профессор» молчал и ухмылялся. Нагло и спокойно. Жору бесила надменная ухмылка на гладко выбритом щекастом лице. Хотелось сграбастать пятерней эту лощеную харю и смять, словно бумажный лист.
Жора издал невнятный клекот и подался вперед, но «профессор» остановил его фразой:
- Херувим Алексеевич Долото. Доцент кафедры клинической психологии.
- Пф-ф-ф! Кто? ХЕРУВИМ?!
Доцент поджал мясистые губы, насупил кустистые брови, обнаружив меж ними глубокую складку мыслителя.
- А что вас так удивило, молодой человек?
- П-ф-ф-ф! Так мы теперь снова на вы, Херувим Алексеевич? Лады. Я – Жора. Следуя вашей логике, Георгий Андреевич Девятко. – Передразнив тон собеседника, выдал Жора.
Пожали руки. Замолчали. Минуту спустя Жора тихонько захихикал. Доцент подозрительно взглянул на парня, словно пытаясь вычислить, а не пора ли его записывать в пациенты.
- Что? – Не удержался доцент.
- Да так. – Хмыкнул Жора. – Представил, какого жилось мальчику с именем Херувим и фамилией Долото.
Нацепив максимально серьезную мину и, подперев подбородок кулаком, добавил:
- А еще вот гадаю, как сокращенно тебя звать? Ласкательно. М-м-м… Херушка?
Жора заржал в голос, а доцент потянулся к лицу жестом, коим обычно поправляют очки. Вспомнил, что лишен этого предмета гардероба и безвольно опустил руку. Ни один мускул не дрогнул на круглом лице, только глаза сузились, превратившись в амбразуры.
- Ваша озлобленность мне понятна. Я ждал момента, когда вы скатитесь к упоминанию прошлого. Трудное детство? Обделен материнской любовью, считал себя ненужным, брошенным. Тебя часто оставляли одного и ты, совершенно лишенный фантазии ребенок не знал, как убить бесконечное время. В школе – первый хулиган. «Потрошил» первоклашек, а в старших классах зажимал девчонок под лестницей, заглядывал в раздевалки…
- Стоп! – Припечатав ладонью каменный пол, выплюнул Жора. – Вырос в полной любящей семье. Мандаринами и зефиром закормлен до тошноты. Был толстым, прыщавым подростком. «Потрошили» меня до восьмого класса, а потом я понял, что пора с этим кончать. Занялся спортом и к девятому классу порвал на тряпки всех крутых, дующих пиво и курящих на переменке за школой. Девчонки никогда не интересовали. Первая любовь – учитель музыки. Изящный, длинноволосый Леня-Шопен. Трахнул десятикласницу, за что и был впоследствии уволен. Трепло ты, а не доцент, Херушка.

Мужчина заметно покраснел и отвел взор.
- Ты…прав. Это моя мечта. Я увлекаюсь психологией и… Бухгалтер я. А ты кем работаешь?
- Не помню. – Буркнул Жора.
Это была истинная правда.
- Знаешь, последнее, что помню я…руки Амадео на моей груди и нежное сопрано Крушельницкой…
- Амадео?!
- Ну… Вообще-то его звали Баграм, но разве это важно? На мгновенье унестись в Италию, пусть даже мысленно… А ты бывал в Париже?
- Ты уж определись, Херушка, или географию выучи. Где Париж, а где Италия.
Доцент передернул плечами и вдруг рывком повернулся к Жоре, сграбастал его в объятия, уткнулся потным лицом в плечо и зарыдал. Сквозь всхлипы пробивался невнятный монолог о Монмартре и Пьяцца дель пополо, о дворце Людовика и Колизее… Все сливалось в сознании Херушки в один недосягаемый, колоритный рай, где ему, бухгалтеру, никогда не бывать.
Жора слушал в пол уха, ощущая трепет жирного тела, которое прижималось все плотнее, а руки сползали все ниже…
- Стоп! Где там твой Амадео. Зови его сюда, а то скучновато становится. – Отстраняясь, затараторил Жора.
Доцент вытер мокрые глаза мятым платочком, обнаружившимся в кармане льняных штанов, и прошептал:
- Амадео – сон. Аватар, а ты настоящий. Живой. Так кем, говоришь, работаешь? Впрочем, не важно. Давай обсудим увлечения и…


Из мрака послышались торопливые шаги. Мужчины напряглись. Звук усиливался. Кто-то перешел на бег. Жора поднялся, готовый к любой неожиданности. Доцент остался на полу. Потел, тяжело дышал, пучил глаза и готов был сбежать в инфаркт.
- Вот ты где!
Из темноты выросла громадная, плечистая фигура до боли знакомая. Жора обрадовано шагнул на встречу.
- Мартын, черти бы тебя взяли! Где ты был?!
Парень отдышался и горячо обнял приятеля.
- Ты вообще хоть представляешь, как трудно было тебя найти? Этот портал как вирус. Загибаются, так хоть таким способом клиентов заманят. Устаревшее дерьмо. Типа большая радость шляться по коридорам в поисках такого же идиота. Не. Я не спорю. Для конца второго тысячелетия прогрессивная вещь. Знакомства в вирте, реальные ощущения, реальные люди… Но кому это надо? Вот встретил ты этого кабана. Счастлив? Нет. Вон «Верхом на радуге» давно уже предлагают аватары. На любой вкус и размер.
Парни заржали, а доцент покачал седеющей головой.
- Я не уследил. Моя вина. – Продолжил Мартын. – Когда тебя затянуло в «Тупик»…
- Черт! Так это «Лабиринт Приапа»?! Тот самый древний портал гей-знакомств?!
- Он самый. Издыхает совсем. Теперь его «Тупиком» зовут. Модеры мечутся по сети и жертву ищут. Зазевается оператор церебратора все! Утянут в мрачные катакомбы, а здесь уже поджидает похотливый старикан.
Парни вновь захохотали и эхо их здорового, молодого смеха заскакало под сводами коридоров.
- Пойдем, что ли? – Спросил Мартын.
- А то. – Ответил Жора.
И они пошли, через мгновение растворившись во мраке. Пошли обратно, в идеальный мир упругих тел и достойных размеров.

Херувим Алексеевич Долото поправил ворот неправильно застегнутой рубашки. Покашлял в кулак. Вздохнул. Подумал про оставленного в иной реальности Амадео. Представил реального пятидесятилетнего Баграма с округлившимся животом, кривыми волосатыми ногами, но все еще мощным стояком и улыбнулся.
- К чертям этот вирт. Пойду куплю коньяку и завалюсь к Баграше без приглашения. От себя не убежишь…

Рекомендуем

Дуся Брэд
Кровь предка
Витя Бревис
Олег да Мишка
Эрос Стоянов
Фотограф

2 комментария

+1
каракас Офлайн 20 декабря 2016 01:52
правильно,лучше Баграша,а то увязнешь в этом вирте-"и ходили они кривыми глухими окольными тропами"
понравился рассказ.
0
Эрос Стоянов Офлайн 7 января 2017 21:33
Цитата: каракас
правильно,лучше Баграша,а то увязнешь в этом вирте-"и ходили они кривыми глухими окольными тропами"
понравился рассказ.

Спасибо) Пламенный привет smirk
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.