Лара Вагнер

Издатель

+ -
+21
Часть 1

Доступные радости. Глава 1

Что бы вам больше понравилось, уважаемые мужчины? Ласкать еще покрытую персиковым пушком девочку или красивую тридцатилетнюю ведьму, замазанную-зализанную-закрашенную, благоухающую модным парфюмом? Лично я предпочитаю первый вариант. Тело девочки слабое, нежное, беспомощное, пяточки мягкие как у младенца… Ей только-только исполнилось девятнадцать, она не успела пропитаться подлостью и ложью, смотрит вокруг удивленными глазами, словно не привыкла пока к этому далекому от идеала свету.

Тело взрослой красотки… Обольстительное, надо признать. У нее маленькие греческие грудки, почти мальчишеские бедра и личико школьницы. Выглядит вызывающе молодо, но тем больше пропасть между оболочкой и так называемым внутренним миром. Шествуя с ней под руку, я частенько улавливаю завистливые мужские взгляды. Ведь никто из завистников не знает, каково жить рядом с куском льда!

Девочка с благоговением вдыхает дорогой сигаретный дым, которым я себя окутываю. Та, другая, брезгливо морщится и распахивает окно. Девочка восторженно внимает каждому моему слову, для нее я — источник мудрости, уверенности и благополучия. А той, другой, достаточно взглянуть своими холодными зелеными глазами, чтобы я почувствовал себя олигофреном в стадии дебильности. Она живет со мной в одном доме, время от времени (все реже и реже) исполняет супружеские обязанности и разочарованно вздыхает. Да, она — моя законная жена, верная спутница, подруга жизни (ха-ха!). Она мне никто. За шесть с половиной лет я слишком хорошо изучил ее, чтобы питать какие-то иллюзии.

Когда-то она сама пришла ко мне с бледной распечаткой повести и так очаровательно краснела, так скромно опускала длинные реснички, что я был немедленно покорен, взнуздан и околдован. Правда, повесть понравилась мне чисто объективно, и я бы втиснул ее в сборник женской прозы, даже если бы текст прислали по почте. Вообще-то это была уже вторая наша встреча. Первая — мимолетная и случайная, но до сих пор иногда мысленно возвращаюсь к тому незначительному эпизоду.

Быстро же все изменилось! Не могу точно припомнить, когда она стала вмешиваться в коммерческие дела (чаще всего вполне успешно, хотя бывают исключения), когда завязала полезные знакомства и научилась безапелляционно высказывать свое мнение. В ней и прежде не было ничего от приехавшей покорять столицу провинциалочки, а теперь она и вовсе превратилась в столичную штучку. Впрочем, вернемся в настоящее…

Девочка моя просто мила, не более того, и надо быть озлобленным неудачной семейной жизнью романтиком, давным-давно разменявшим четвертый десяток, чтобы разглядеть и угадать ее прелесть. В квартирке, которую я снимаю для наших свиданий, мне удобно и уютно, здесь не приходится постоянно ждать подвоха. Но все хорошее заканчивается — и нужно еще раз показаться в офисе. Пора бы мне вернуться из «типографии».
Одеваюсь, целую в последний раз свою простушку, свою детку, свою совершеннолетнюю Лолитку — и вот я уже в пути.



Поработаем еще чуть-чуть. Глава 2

В коридоре меня перехватывает Верочка, очевидно, заметившая мою машину из окна.

— Ника просила напомнить, что вы сегодня едете на дачу.

Верочка — всеобщая правая рука... Классический пример того, что даже очень страшненькая от природы молодая женщина при наличии хороших манер, тщательно подобранных нарядов и врожденного такта способна производить приятное впечатление. Ко мне она относится доброжелательно, но сдержанно. Зато обожает Нику, в курсе всех ее дел и готова броситься на выручку в любой ситуации. Слишком близко посаженные темные глаза Верочки прямо-таки излучают преданность. Какой-нибудь недалекий ревнивец углядел бы в безграничной привязанности к начальнице лесбийские мотивы. А вот я всячески приветствую эту тесную женскую дружбу, которая идет на пользу бизнесу.

На ходу решаю несколько мелких вопросов, накопившихся к концу дня, и наконец попадаю в свой кабинет, единственную прилично обставленную и чисто прибранную комнату во всей нашей конторе. В остальные помещения неподготовленному человеку заглядывать не рекомендуется, особенно это касается кабинета Ники — крошечного, забитого вещами, которые жалко выбросить, бесчисленными рукописями, фотографиями, корректурами, засохшими букетами. Ника не замечает царящего вокруг хаоса, преспокойно творит и контачит со всеми нашими неряхами-сотрудниками на свободном пятачке пространства.

Усаживаюсь за свой безукоризненный стол. С минуты на минуту можно ожидать прихода Ф***. Точность — вежливость алчных борзописцев. Появившийся Ф*** церемонно раскланивается, достает из разбухшего портфеля документы. Распутать бумажную канитель теперь уже не представляется возможным. Ф*** полагает, что ему недоплатили в прошлом году, и намерен получить свои кровные с процентами. Наивняк. Хотя в целеустремленности ему не откажешь. Смотрю на одутловатую физиономию Ф*** и начинаю понимать, почему люди иногда прибегают к услугам киллеров. Мне не столько жаль денег, сколько хочется навсегда избавиться от этой засаленной гадюки. И все-таки я тряпка. Спустя каких-нибудь пятнадцать минут, устав от звучания его нудного тенорка, назначаю новую встречу на следующей неделе. Вот нафига? Уже наполовину приоткрыв дверь, он сладенько улыбается, снова лезет в портфель и выдергивает оттуда увесистую папку.

— Я намедни закончил одну вещь. Не сочтите за труд ознакомиться. Вы ведь знаете, НАСКОЛЬКО мне лестно издаваться именно у вас.

Папка сама собой заползает на стол. Руки чешутся вышвырнуть хилого писаку за дверь вместе с его свежеиспеченным опусом. Однако жутко даже представить, какая шумиха поднимется впоследствии, поэтому Ф*** уходит на своих ногах, очень довольный.

Закуриваю и набираю номер Стаса. Он недавно хвастался знакомым юристом, который молниеносно решает все проблемы. Стас в прекрасном расположении духа. Тут же напрашивается к нам на дачу, куда обещает затащить чудо-юриста. Все складывается на редкость удачно; обычно он выполняет просьбы друзей в лучшем случае через полгода.
Надо найти Нику и предупредить, что у нас будут дополнительные гости, но она появляется сама. В руках — целая кипа счетов, которую Ника бесцеремонно сваливает на мой стол, на губах — язвительная улыбка, на пальце — новое кольцо.

— Это твоя компетенция. Я вторгаться не стану.
— В понедельник, Ника, всё в понедельник!
Она опускается на ручку кресла и отрывисто бросает:
— Ф*** был?
— Я с ним разберусь сам.

Ника недоверчиво усмехается.


Вдали от города. Глава 3

Дачу мы купили четыре года назад, у семейства, которое так и не оправилось от очередного финансового урагана. История построения капитализма в отдельно взятой стране обогатилась разоренными новыми русскими, что уже делает эту историю похожей на настоящую. Дом очень простой, без лишних наворотов и сейчас выглядит не слишком шикарно, но в начале девяностых, надо думать, воплощал в себе осуществившуюся мечту бывшего советского человека. Нам с Никой нравится дом, нравится сад, нравится полное отсутствие гламурных соседей. Вокруг сада — настоящий сосновый лес, в сорока минутах неспешной ходьбы — озеро с кувшинками, стрекозами и певучими камышами. Сад — вотчина Ники, предмет ее гордости и неустанных забот. Вероятно, в череду аристократических Никиных предков случайно затесался некий древний огородник, и именно ему мы обязаны тем, что можем похвастаться перед гостями не только петрушкой с укропом, но еще и земляникой и совсем юными, покрытыми колючими пупырышками огурчиками. Ника работает в саду самозабвенно, буквально сливается с грядками и клумбами. Всерьез утверждает, что заряжается от земли позитивной энергией. Наши розы и лилии цветут как сумасшедшие, а вишни плодоносят так, что мы могли бы наварить варенья на целый полк. Дорожки посыпаны гравием и песком, живая изгородь радует своим ухоженным видом. Скамейкам и вазонам, собственноручно расписанным Никой, позавидует даже знаменитый дизайнер. Все это прекрасно, только немного скучно. Больше всего меня удивляет, куда девается вечная Никина безалаберность и безрукость, когда она попадает в свой обожаемый сад. Однако сейчас не до садовых хлопот, ведь гости требуют внимания. Мы сидим за столом на террасе и лениво переговариваемся.

Приехали Лямины, семейная пара, с которой мы поддерживаем более-менее дружеские отношения. Он — маститый язвительный журналюга, в частной жизни наивный и простодушный, будто вчера родился. Она — переводчица с французского, поджарая блондинка с короткими платиновыми волосами, женщина из разряда вставил-вынул-и забыл. У нас с ней еще до моей свадьбы случилось что-то вроде мимолетного романа, который закончился, едва успев начаться. Оба мы об этом давно забыли и общаемся по-приятельски.

В программу вечера как всегда входит обсуждение сомнительных достижений знакомых из окололитературной и артистической тусовки, оценка последних приобретений в сфере недвижимости знакомых бизнесменов и свежие сплетни, касающиеся интимной жизни всех наших знакомых вообще. Я бы с удовольствием помолчал, наслаждаясь чудным летним вечером и аппетитной едой, но с гостями положено поддерживать разговор.

Стас запаздывает. Беседа — бессмысленная, надоевшая, никчемная — журчит и разливается мелкими светскими ручейками. Вдруг Ника, которая сидит лицом к калитке, прерывает поток злословия. На горизонте появляется следующая партия гостей. Один из них нам отлично знаком, это Стас собственной персоной. Машет руками и сияет, как медный грош. Второй, высокий темноволосый красавчик, тащит огромный пластиковый пакет… Битый час колесили по окрестностям и колесили бы еще долго, если бы приятель Стаса не догадался обратиться за помощью к аборигенам.

Географическим кретинизмом страдают не только дамы; в прошлом году Стас был у нас на даче, по крайней мере, раз пять. Запоздалые путники в дополнение к вышеупомянутому пакету со всякими закусками привезли разливанное море спиртного. Мы пьем за знакомство, за наконец-то распогодившееся лето, за что-то еще.

На террасе раздаются восторженные ахи и охи. Оказывается, к нам на огонек забрел еж. Впрочем, ничего удивительного — лес в двух шагах. Пока все громко восторгаются незваным млекопитающим, мне приходится перевернуть вверх дном весь холодильник в поисках подходящего угощения. Наконец, угощение найдено, и еж, довольно похрюкивая, лакает молоко под восхищенными взглядами жителей мегаполиса. Потом он благосклонно берет крошечные кусочки сырого мяса из рук порозовевшей и счастливой Ники. Остаток вечера проходит под знаком ЕЖА. Все интересуются им так, будто в мире уже не существует проблем глобализации, терроризма и налогообложения, а экономический кризис всего лишь мелкая неприятность, не заслуживающая даже упоминания.

Еще одна милая черта характера жены, бесконечно меня раздражающая. Абсолютно спокойно проходит мимо профессиональных нищих, потрясающих чумазыми младенцами, но стоит какой-нибудь грустной собачке или одинокому котенку возникнуть на пути, как включаются все заложенные в Нике материнские инстинкты. От случая к случаю тот или иной питомец водворяется у нас дома и обитает там, пока жена, беззастенчиво пользуясь деловыми связями и личным обаянием, не пристроит его в хорошие руки. Оторвав от сердца четвероногого протеже, она несколько дней дуется на меня из-за моей аллергии на шерсть. Если бы не эта спасительная (и без зазрения совести вымышленная) аллергия, обширная квартира, которую сама же Ника с упоением обставляла в стиле неомодерна, стала бы непригодна для проживания людей. В каждом углу там бы плодились и размножались братья наши меньшие.

Уже почти полночь, пора устраивать гостей на ночлег. Обычно Ника спит в своей светелке на втором этаже, но сегодня там ночуют Лямины. Нике остается причалить в моей комнате, которая первоначально задумывалась как наша совместная спальня.

Спит на боку, отвернувшись к стенке, в позе неродившегося младенца, и занимает совсем мало места на слишком широкой кровати. Дышит совсем неслышно, ее будто нет рядом. Конечно, куда охотнее она разделила бы ложе с ежом, со всеми его иголками. Еж, кстати, ведет себя безобразно; всю ночь топает по дому и чем-то шуршит.

Рано утром Ника тихо выскальзывает из постели.


Мои любимые цветы. Глава 4

Выходные на природе пролетают незаметно. Гости разъезжаются в воскресенье после обеда, а мы остаемся на пару часов, чтобы навести порядок в доме и полить сад. Включаю разбрызгиватели, и пространство вокруг сразу преображается. Вода сверкает в воздухе, клубится невесомым паром, растекается струйками. Благодарные растения кивают верхушками, радуются щедрому дару. Как хорошо! Пожить бы здесь недельку-другую и забыть обо всех делах…

Поздние пионы до сих пор цветут. Они откровенно, вызывающе хороши, в них не нужно искать потаенную прелесть и скромное изящество. Всё напоказ, бесстыдная, бьющая в глаза красота, сочные краски, одуряющий аромат, мощные листья и стебли… Такими, мне кажется, и должны быть цветы.

ОДНАЖДЫ УТРОМ ТАИНСТВЕННАЯ РУКА ПОСТАВИЛА НА МОЙ РАБОЧИЙ СТОЛ ВАЗУ С БЕЛЫМ ПИОНОМ. БЕЛИЗНА ЦВЕТКА КАК-ТО СТРАННО ЗАИГРАЛА НА ТУСКЛОМ ФОНЕ ЧЕРНОГО МОНИТОРА. ТОЛЬКО БЕЛОЕ И ЧЕРНОЕ ДА ЧУТЬ ПРОСТУПАЮЩАЯ БЛЕДНАЯ ЗЕЛЕНЬ СТЕБЛЯ СКВОЗЬ СТЕКЛО… ПИОН РОНЯЛ ЛЕПЕСТКИ НА КЛАВИАТУРУ И НАШЕПТЫВАЛ МНЕ СКАЗКИ…

Так себе текстик, не правда ли? Из моего ненаписанного сборника «Сказки белого пиона». Ника расцветила бы строгую графику, придумала бы невероятные приключения диковинных персонажей. И… испортила бы сказку, пусть не особенно талантливую, но зато мою собственную. За эти годы Ника отточила свой стиль едва ли не до совершенства. Должен признать: пишет она все лучше и, порой, листая новую книжку, я слегка завидую. Казалось бы, не ей, хорошенькой вертушке, поражать глубиной мысли, дополненной почти мужской точностью и хлесткостью. Каким образом она проникает в суть вещей, кружась в водовороте придуманных чувств и мешанине несбыточных событий?

Слегка подвыпив в узком кругу, Ника частенько рассказывает историю о любви бородатого классика и бедной дворяночки. Слушатели могут сделать вывод, что Никины успехи по сочинительской части обусловлены генетически, а не появились просто так, на пустом месте. Наверно мне, мужу своей жены, должно быть приятно обитать под одним кровом с этой наследницей по прямой… Но слишком уж сомнительной представляется история, особенно если учесть Никину склонность к литературным мистификациям и способность врать не краснея. Правда, в эти выходные обошлось без семейных легенд.

В царственные пионы набилось полно муравьев. Ника всю обратную дорогу ворчит, вытряхивая их из бордовых и розовых помпонов. Только насекомых мне в салоне не хватало! Еще и сигареты закончились… Останавливаю машину возле станции, поднимаюсь на платформу, где есть киоск.

Пахнет спелой клубникой. В ожидании электрички дачники и дачницы, в основном пенсионеры, расположились лагерем и неприветливо взирают на пришельца. Приходится пробираться сквозь этот лабиринт искалеченной временем плоти, мимо полных корзинок и ведер, то и дело натыкаясь на недовольные взгляды. Клубника покорно ждет, чтобы ее погрузили в душные вагоны и привезли в большой город, где она отправится в варенье или на базар. Набегает шумный товарняк и наполняет воздух мазутным перегаром.


Дома Ника продолжает возиться с пионами, тащит их в ванную, попутно принимает душ, ходит туда-сюда с охапкой тяжелых от влаги цветов, переступает босыми ногами через сваленные на пол вещи. Кроме полотенца, которым она обмотала бедра, на ней ничего нет. Сейчас она удивительно похожа на ожившую египетскую статуэтку. Мокрые пряди волос распрямились, в летних сумерках слегка загоревшая кожа кажется совсем смуглой.
Ника прогуливается по сумеречной комнате, не обращая на меня внимания, и что-то напевает, расставляя цветы во все имеющиеся в наличии вазы.


Приятные сюрпризы. Глава 5

Летучку я провожу во второй половине дня, когда народ уже почти смирился с началом очередной трудовой недели и переслал жалеть о бездарно прожитых выходных. Кто-то до сих пор клюет носом, кто-то подсчитывает, сколько осталось ждать до зарплаты, кто-то размечтался об отпуске, кто-то все же загорелся грядущим проектом. В целом обстановка вялая. Поскорей бы осень — пестрая, дождливая, с пронзительным ветром и сизыми рваными тучами… Всякая, но зато более пригодная для творческо-коммерческой работы.

Приятный сюрприз. Звонит авторесса (мне это словечко нравится больше, чем «авторша») Л*** и радостно извещает, что практически закончила новую книгу. Л*** крайне настырная и пробивная дамочка, зато не без способностей. По правде говоря, у меня с ней контакт сначала не заладился, и я решительно отверг ее первый опус. Кажется, там было что-то о мозаике. Точно: «Мозаика своими руками». Рискованно вкладываться в дорогое издание с цветными иллюстрациями, особенно, когда не знаешь, что за птица автор. Тогда Л*** окольными путями вышла на Нику, и та вцепилась в рукопись, как клещ. Позже выяснилось, что не зря. Л*** оказалась курочкой, исправно несущей золотые яйца. Мне не понять, почему творения Л***, посвященные фигуркам из соленого теста, розам из шифона и прочей ерунде из подручных материалов, разлетаются, словно пирожки с капустой, а найденные мною маленькие шедевры идут со скрипом. Мы договариваемся с Л*** встретиться завтра в литкафе.

Приходит странная эсэмэска от неизвестного абонента: «Ф*** к вам больше претензий не имеет». Тут меня пронзает дикое и невозможное предположение. В голове начинает закручиваться целый уголовный роман. Нет, конечно, этого не может быть. Что за фантазии в духе девяностых?! Да ведь я просил даже не припугнуть несчастного Ф***, а просто деликатно переубедить. Кому нужно так близко принимать к сердцу чужие просьбы?

Все-таки звоню Ф***. Он отвечает не сразу, и за считанные секунды я успеваю продолжить криминальный сюжет. Тревога оказалась ложной, Ф*** отзывается. С ходу начинает уверять, что сам ошибся в расчетах, следовательно, мы ему ничего не должны. Рассыпаясь во взаимных любезностях и комплиментах, расстаемся. Отлично! Такой способ решения проблем мне по душе. Надо будет занести юриста в контакты. Как уж там его зовут? Кажется, Игорь…

Ника сидит посреди приемной в хлипком офисном кресле, закинув ногу на ногу; юбка из серебристой ткани собралась с одной стороны складками. Моя благоверная поглощена какой-то очередной рукописью. Поблизости расположился Стас (давненько не виделись, почти сутки) и, как всегда, болтает вздор.

— Ах, какие ножки! Если бы у меня были такие, я бы ни дня не работал. Нашел бы какого-нибудь олигарха и жил себе припеваючи!

Ника с явным самодовольством (даже умницы с дрянным характером падки на лесть) оглядывает свои действительно классные конечности и замечает мое присутствие. Стас лениво протягивает мне руку, Ника оправляет юбку, снова утыкается в свои бумаги. В последнее время у нее завелась скверная привычка плотно сжимать губы и надолго задумываться. Ее нежное личико при этом преображается, становится жестким и суровым, совсем не таким, каким его, наверно, замышляла природа.



Размышления о бюсте. Глава 6


Поджидаем Л***.
В литкафе царят уютные полусумерки, музыка едва слышна и не мешает... По стенам громоздятся дубовые стеллажи, битком набитые книгами, альбомами и статуэтками. Кажется, стоит прикоснуться к полке, и все это богатство полетит вниз, на головы посетителей. Но никто, к счастью, не удосуживается взять что-нибудь полистать, — большинство приходит сюда потусоваться и заодно перекусить.

Мне особенно нравятся здешние столики цвета пожелтевшего от старости пергамента, сплошь покрытые изречениями обо всем на свете. Владельцы кафе утверждают, что почерк каждого писателя воспроизведен с предельной точностью. То есть, к примеру, Экзюпери, если бы ему вздумалось черкнуть пару строк на русском, написал бы их именно таким образом. Возможно, кафешники привирают, но все равно получилось отлично. Цитаты на столиках разные (я проверял).

КНИГИ НА ЗЛОБУ ДНЯ УМИРАЮТ ВМЕСТЕ СО ЗЛОБОДНЕВНОСТЬЮ.
(ВОЛЬТЕР)

ЕСЛИ ЛЮДИ ЖЕЛАЮТ ВИДЕТЬ НЕЧТО ТАКОЕ, ЧТО ИМ ПОНЯТНО, ИМ НЕ СЛЕДУЕТ ХОДИТЬ В ТЕАТР, ИМ СЛЕДУЕТ ПОЙТИ В ВАННУЮ.
(Бертольд БРЕХТ)

ЛИШЬ ОЧЕНЬ НЕМНОГИЕ ЖИВУТ СЕГОДНЯШНИМ ДНЕМ. БОЛЬШИНСТВО ГОТОВИТСЯ ЖИТЬ ПОЗДНЕЕ.
(Джонатан СВИФТ)


Столешницы вращаются, и, приложив минимальное усилие, возможно изучить поверхность вдоль и поперек…

ИЗ ВСЕХ ШУТОВСКИХ ВЕЩЕЙ БРАК — САМАЯ ШУТОВСКАЯ.
(Пьер Огюстен БОМАРШЕ)

…правда, можно зачитаться и уткнуться носом в тарелку соседа.

Вбегает Л***, торжественно вручает нам толстую папку. Л*** постаралась, распечатала текст вместе с фотографиями. Идея хороша! Подойдет даже для запуска целой серии. Работы осталось совсем немного, Л*** обещает управиться за пару недель. Ника сияет, я всячески выражаю свой восторг. Прекрасно, что Л*** остается нам верна, а ведь могла бы в поисках длинного рубля переметнуться к конкурентам.

По залу плывет светская львица, которая недавно закачала в свой и без того внушительный бюст изрядную порцию силикона. Все без исключения провожают глазами устрашающее вымя на тонких ножках. Ника оскорбленно поджимает губы. Ее собственные греческие грудки меньше, по крайней мере, раз в десять. Л***, чей бюст меньше силиконового раз в семь, с возмущенным видом прихлебывает грейпфрутовый сок.

КАК БЫ ПЛОХО МУЖЧИНА НЕ ДУМАЛ О ЖЕНЩИНАХ, ЛЮБАЯ ЖЕНЩИНА ДУМАЕТ О НИХ ЕЩЕ ХУЖЕ.
(Никола ШАМФОР)

Кто утихомирит надменных интеллигентных особ, готовых распять глупую львицу? Я давно заметил, что между женщинами с маленькой и большой грудью идет негласная война. Первые ненавидят и презирают вторых, вторые посматривают на первых свысока, а порой с убийственной жалостью. Какой-нибудь ученый, если ему нечем заняться, вполне может написать поучительное исследование о влиянии размера бюста на характер и поведение женщины. Мне кажется, Ника, обремененная двумя тяжелыми мешочками из жира и кожи, стала бы спокойной и вальяжной, но потеряла бы часть своей живости и пикантности.
Сок выпит, бутылка шампанского опустела, салатики съедены, сроки издания намечены. Пора отчаливать.

Возле стойки меня останавливает бывшая однокурсница, в которую когда-то был влюблен весь поток, и я в том числе. Теперь ее внешность радикальным образом откорректирована в сверхдорогой клинике. Прежняя звезда института доверительно наклоняется ко мне и, обдав сложным парфюмерным букетом, чуть шепелявя попухлевшими губами, произносит:

— Мне сказали, что я похожа на Монро. А ты как считаешь?

Я считаю, что она похожа на резиновую куклу из секс-шопа, но предпочитаю оставить это мнение при себе. Бормочу что-то расплывчато-одобрительное и откланиваюсь. По пути наталкиваюсь на господина Щ***. Он готов преподнести мне щедрый презент — свои мемуары о параллельном сожительстве с двумя малопопулярными актрисами. Кое-как удается отбрыкаться от столь заманчивого предложения.

А вот и Б***, типичная гламурная шлюшка, которой каким-то непостижимым образом удается писать изумительные стихи, нежные и глубокие. Может, в ее мозг периодически кто-то вселяется? Она подбирается ближе и вместо приветствия клюет меня коралловыми губами в щеку. Я, видимо, должен чувствовать себя осчастливленным.

Со мной то и дело здороваются, похлопывают по плечу, передают не интересные мне новости, и дорога к выходу неестественно растягивается. Кто эти люди? Почему я должен отвечать, улыбаться, терпеть их присутствие? Зачем вожу знакомство с ними? До сих пор не понимаю.

Ника и Л***, поджидают на улице, однако потом прощально машут мне и ныряют в сувенирную лавку, откуда плывут волны имбиря и сандала. Это надолго, ждать любительниц замысловатых безделушек не имеет смысла.

Машину пришлось бросить за три квартала, и я неторопливо бреду по брусчатке, мимо бутиков и пафосных ресторанов. Бесполезно искать здесь останки пушкинской Москвы с ее широтой и радушием, с изнеженным пришепетыванием и свежим румянцем. Москвы, где можно было привольно доживать на покое и чудачить в свое удовольствие. Или нервную, разноликую, оглушенную эстетикой модерна Москву, расцветшую перед неизбежной, готовой все смести бурей. Бесполезно искать в огромном городе даже Москву моего раннего детства, непарадную, открытую всем ветрам, увешанную бестолковыми плакатами и все же такую родную.

Теперь мне редко доводится путешествовать по городу пешком. На дороге, когда все стараются обогнать друг друга в своих клетках на колесах, многое становится незаметным. Лишь эпизодически взгляд выхватывает из-под стеклянного щита напряженную бандитскую физиономию или бездумную рожицу блондинки за рулем офигенной иномарки. В любую секунду автоледи может свернуть куда-то не туда и раздавить соседа по потоку всмятку, ведь в такой тесноте нереально уйти от внезапного удара. Возможно, мое раздражение проистекает из того факта, что я не могу позволить себе столь же вызывающе крутую тачку.

А когда-то, в прошлом веке, я с удовольствием разъезжал по своим делам на городском транспорте. Собственное авто было чем-то приятным, но не обязательным, и его отсутствие никого не унижало. Хорошенькие студентки, элегантные горожанки, отчаянные модники, солидные служащие с портфелями не комплексовали по поводу своего пребывания в грязноватом вагоне. Теперь я без крайней необходимости не спущусь в метро и не запрыгну в автобус. Боюсь, что мне нахамят или наступят на ногу или подумают, что у меня нет машины?

Навстречу движется коренастая дама средних лет в коротких светлых штанишках и сетчатой майке, обнажающей обвислую грудь и рыхлые плечи. Дама гордо взирает на меня, едва сохраняя равновесие на высоченных шпильках, изо всех сил старается держаться прямо. К чему такие страдания? Хоть бы не грохнулась, а то мне же еще придется поднимать эту тушу.

Стоит почти тропическая жара, и всевозможные дамы охотно открывают малоприятные тайны своего тела — складки кожи, пигментные пятна, вздувшиеся вены… Чем больше недостатков, чем причудливей изогнуты ноги, чем безобразнее фигура, тем меньше на ней одежды. Подчас эта ярмарка уродства настолько раздражает, что хочется оказаться где-нибудь на Востоке, где женщины неслышно скользят по улицам, закутавшись в гладкий шелк и опустив глаза.

Но вот проходит стройная девушка в кукольном платьице, излучающая свежесть и прохладу, и я вновь рад, что нахожусь в раскрепощенном третьем Риме. Что-то давно я не был в типографии, то бишь, у моей девочки. Надо будет сегодня же заглянуть.



Книжный червь и бизнес. Глава 7


С днем рождения, Верочка!
Двадцать девять лет не шутка, особенно когда единственная радость в жизни — работа, на которой начисто отсутствуют брачно-любовные перспективы. А впереди маячит роковая, по мнению многих, цифра. Тем не менее, Верочка держится стойко, с улыбкой выслушивает поздравления, любуется громадным букетом и восхищается бесполезными, но стильными подарками.

Сколько лет мы уже знакомы? Во всяком случае, дольше, чем с Никой. Совсем юная Верочка устроилась секретаршей по объявлению, стала незаменимой, отучилась на заочном… Превратилась в ангела-хранителя нашего маленького издательства, все всегда успевает, вносит разумную струю в общую бестолковщину и не знает, что такое больничный.

Иногда мне даже кажется, что Верочка работала здесь с самого начала, хотя на самом деле от первого состава никого не осталось по разным причинам. Самое главное — нет Миши, без которого вообще ничего бы не состоялось. Ведь он как раз из тех, кто делает первый шаг и берет ответственность на себя. Если бы тогда меня не убедил, я бы сейчас зарабатывал на жизнь копирайтерством да написанием спичей, чтобы хоть как-то обналичить свой диплом. Впрочем, нет. Скорее всего, предпочел бы совсем другую сферу.

Однако… после института стройная система взяток и справок внезапно дала сбой, и я, как говорится в старинных романах, обнаружил себя в незнакомом месте. Это место называлось АРМИЯ. До сих пор подозреваю, что политика невмешательства со стороны родителей была преднамеренной. Я на тот момент блудил с таким размахом, что они были готовы даже принести меня в жертву государству, лишь бы на некоторое время изолировать от доступных соблазнов и связанных с ними возможных (по мнению родителей) последствий. Удивительно, но на территории военной части я чувствовал себя комфортно. Да еще и крупно повезло, что рядом оказался Миша. Его можно было назвать моим вторым «Я», только наделенным врожденной, а не приобретенной предприимчивостью.

Снаружи бушевали криминальные бури, старая жизнь трещала по швам, наиболее оборотистая часть населения пыталась любым способом заработать. Вот и мы с Мишкой, наблюдая, как отцы-командиры с энтузиазмом вывозят со складов вверенное им имущество, надумали открыть свое дело на гражданке. Выбор пал на книжный бизнес.

Дорвавшиеся до запретной прежде литературы граждане скупали все подряд. Под покровительством вполне интеллигентной и даже не слишком жадной крыши мы потихоньку тискали пиратские издания, переводы, крутую и очень крутую эротику. Постепенно все устоялось, легализовалось, и Мишке стало скучно. Его энергия не находила выхода, а потом еще обнаружилась охота к перемене мест. Будучи человеком на редкость совестливым, компаньон не решался бросить меня на растерзание конкурентам и стал подыскивать себе адекватную замену. Он почему-то был убежден, что в одиночку я обанкрочусь в первый же месяц. Сперва у нас потусовался Стас, но надолго не задержался. Миша был искренне счастлив, когда в конечном итоге сдал меня с рук на руки Нике и со спокойной душой отбыл за океан.

Что-то я собирался сделать еще вчера или позавчера… Ах, да. Позвонить этому юристу. Как уж его зовут? Игорь, кажется?.. Благодарю за оперативное решение проблемы с Ф***, предлагаю небольшое вознаграждение. Игорь великодушно отказывается от гонорара. Более того, предлагает помочь

СЭКОНОМИТЬ НА НАЛОГАХ.

Самая сладостная фраза для каждого предпринимателя. Почаще бы появлялся такой заманчивый шанс. Сколько можно кидать свои кровные в бездонный бюджет, который неизвестно на что транжирится? А может, из-за нашей изворотливости какому-нибудь чинуше не купят микроволновку в кабинет и урежут премию? Или откажутся от праздничных фейерверков и роскошной меблировки? Мечты, мечты…

Игорь появляется через час, устраивается в приемной, глубокомысленно листает папки с учредительными документами и бухгалтерскими отчетами. Конечно, намеревается в дальнейшем с нас что-то поиметь. Но отказываться от такого консультанта неразумно, к тому же, пока он изображает из себя абсолютно бескорыстную личность.

Именинница отбывает домой пораньше. Коллектив не приглашен, на домашнем банкете будут только Ника и школьные подружки. Верочка во внеслужебное время ни с кем из нас, кроме Никули, не общается. Бдительно оберегает свою личную жизнь, которой, скорее всего, попросту не существует.

Вечером, часов в одиннадцать, когда я наслаждаюсь историей бедной немецкой девушки, у которой сломался кран (она бы совсем пропала без помощи двух бравых сантехников), раздается звонок. Ника уведомляет, что останется ночевать у Верочки.

Утром они приезжают на работу на Верочкиной машине. Все в порядке, жена задержалась на дне рождения у подруги и заночевала там, но почему мне так неспокойно? Почему у Ники такое счастливое лицо, такой нежный, воркующий голос? Почему она так приветливо здоровается со всеми? Почему вдруг бросается устраивать генеральную уборку в своем кабинете и разгребать пыльные бумаги? Странно…



Как же достали эти гости! Глава 8

В выходные поездка на дачу срывается, ибо супруга внезапно пригласила домой гостей. Празднуют абсолютно идиотскую дату, взятие Бастилии или что-то в этом роде. Когда люди просто хотят выпить и покуролесить, предлог всегда найдется. Всего Ника наприглашала человек десять-двенадцать. Некоторые из них прежде числились моими друзьями, а потом незаметно перешли в разряд Никиных друзей.

Последним является Васильковский. Нужно признать, что этот непритязательный псевдоним ему очень идет. Собственная фамилия Сидоров-Зильбергарбер казалась своему обладателю излишне вычурной. Я, правда, советовал ее оставить, но не был услышан. Васильковский заливается счастливым смехом (в прошлом месяце он получил солидную литературную премию и теперь смотрит на мир с завидным оптимизмом), роняет стулья и ухаживает за всеми дамами одновременно. Васильковые глаза сверкают, пшеничные усы стоят торчком, и весь он такой рубаха-парень, что любо-дорого посмотреть.

Из всей компании мне, пожалуй, наиболее симпатична недавняя приятельница Ники, пухленькое, наивное, юное существо, которое скромно сидит в уголке и слушает чужие остроумствования. Ника встретилась с ней на какой-то выставке молодых художников и теперь упорно знакомит всех подряд с этим многообещающим дарованием. Кое-чем девочка напоминает мою Лолитку, и я не прочь пообщаться поближе. Подхожу с бокалом вина в руке к этой малышке, к этой Сильвии (странное, но милое имя), завожу легкий, ни к чему не обязывающий разговор. Она растерянно хлопает пушистыми ненакрашенными ресницами, ищет глазами Нику. Будто встревоженный цыпленок к наседке, подбегает к своей покровительнице и начинает помогать ей накрывать на стол.

Впрочем, сегодня хозяйка не нуждается в помощниках.
Ника виртуозно запекает горячие бутерброды, быстро нарезает овощи и зелень. Морковные звездочки, помидорные розочки… Я-то знаю, что без очков (которые надевает только за компьютером) Ника не видит дальше собственного носа, но сегодня она справляется безупречно. Ночью собственноручно соорудила нежнейший торт с орехами и фруктами, с утра сбегала в магазин. На столе красуются салаты и закуски, фарфор и стекло ослепляют своим блеском. Просто не узнаю женщину, которая на просьбу приготовить что-нибудь вкусненькое всякий раз разворачивает продолжительную дискуссию.

Васильковский вместе с еще одним типом, имя которого я уже несколько лет пытаюсь запомнить, танцует старинный танец краковяк. В квартире становится шумно, сигаретный дым стоит столбом, бренчит пианино, слышатся проникновенные разговоры и дружеские признания, о которых забудут наутро.

Все почти как в начале нашего брака, когда в доме часто гостили веселые компании, за одним досадным исключением. Теперь я не чувствую себя составной частью общего веселья. Большинство гостей если и младше меня, то ненамного. Почему же я смотрю на них со снисходительностью взрослого и трезвого человека, хотя выпил не меньше остальных?

Чтобы замаскировать чувство неловкости и скуки, укрываюсь на кухне. Там уже громоздится гора грязных тарелок. Как раз недавно хотел обзавестись посудомоечной машиной, но Ника заявила, что глупо делать подобные покупки, раз в доме давно никто не бывает. Теперь поймет, насколько я был прав.
Поднимаю штору, вглядываюсь в кромешную тьму за окном, чуть разбавленную светом одинокого фонаря.

Слава богу, гости постепенно расползаются.
Увы, самые сознательные остаются мыть посуду, и общение продлевается минут на сорок-пятьдесят. В конечном итоге Сильвия, которую Ника отказывается отпускать одну в страшную, полную озверевших маньяков ночь (такси, видимо, вызвать не судьба), укладывается ночевать на диване в гостиной. Неугомонные барышни еще долго шепчутся и хихикают.



Ты ненароком изменила... Глава 9


Дача надоела, лето надоело, «типография» надоела. Махнуть на недельку в какую-нибудь экзотическую страну? Экзотика тоже надоела… Сижу за компом, перебираю страницы, которые когда-то казались мне интересными.
Нудная суббота. Ника отправилась по магазинам часа два назад, или три, или четыре… хоть бы поскорее вернулась, что ли… Подходящую погоду она выбрала, нечего сказать! Дождь то шлепает тяжелыми каплями по подоконнику, то ненадолго затихает, то снова начинает свою атаку на затаившийся город.

Слышно, как поворачивается ключ в замке.
Выхожу в прихожую.
Ника смотрит на меня, вешалку, стены так, словно видит впервые.
Медленно снимает насквозь промокшие туфли, вешает зонтик на крючок.
Он нее пахнет чужим мужчиной… Конечно, запах не физический, не реальный, но вполне ощутимый. На Никиной шее нет засосов, одежда в полном порядке, губы четко обрисованы алой помадой. Нет тех вульгарных следов, по которым любой невезучий муженек может легко обличить свою загулявшую половинку.
Но ведь и так все понятно. По ее взгляду, витающему где-то далеко, по плавным движениям, по мимолетной, тут же спрятанной улыбке.
Дождь не смыл все следы.
Это произошло.
Я ведь чувствовал, предвидел.
Пока еще не сказано ни слова.
В горле пересыхает.
Совершенно чужим голосом спрашиваю:

— Ты купила «Сноб»?

Она с трудом вытаскивает из глубины сумки изрядно помятый, свернутый трубочкой журнал, молча протягивает мне.
Какая трогательная забота! По дороге к любовнику (а может, после изнурительных сексуальных игр) позаботиться о занимательном чтиве для мужа!
С трудом преодолеваю желание швырнуть журнал ей в лицо. Она идет в свою комнату и прикрывает дверь.
Оставаться дома больше невозможно. Здесь расположилась Ника со своей свершившейся любовью.
Я не знаю, что делать.

Сделаю, пожалуй, сюрприз своей девочке. Только она меня понимает. То есть не понимает, но хотя бы делает вид…
Произошло нечто чудесное, и я добираюсь до места без пробок. Дождь все-таки закончился, в облаках застенчиво проглядывает солнце.

Бесшумно открываю дверь, вхожу в комнату… и вижу розовую попку, которая деловито ерзает по распростертому на диване длинному мужскому телу. Вот уж не догадывался, что моя подружка предпочитает позу всадницы. Некоторое время молча наблюдаю за процессом, потом, видимо, что-то (не стоит уточнять) произношу, и процесс резко обрывается. Парень скатывается с дивана.
Мой заместитель довольно нескладный, сутулый, с жилистыми страусиными ногами и впалой шерстяной грудью. Ну и вкус у Лолитки!
Парень что-то невнятно бормочет, сгребает со стула свою одежду и сматывается. Оставленная Лолитка забилась в угол дивана, зачем-то прикрывается пледом, как будто я раньше не видел ее голой.

— Собирай свои шмотки и проваливай!

Что, собственно, я могу еще сказать?
Мелкая шлюшка не протестует, наскоро напяливает на себя брюки и топик, складывает в большой пакет какое-то барахло из шкафа и покорно следует на выход.
Даже не останавливается на пороге и не пытается объяснить свое подлое поведение.
В принципе, обошлась она мне совсем не дорого.
Пара золотых колечек, цепочка с подвеской, несколько платьев, купальник, духи… Денег она, надо отдать ей должное, не просила. Расходы на съем квартиры я не считаю. Ведь не появись Лолитка, была бы какая-нибудь другая девица.
Минут через пять Лолитка все же звонит. Но мне абсолютно ни к чему ее оправдания.
Стираю номер из списка и покидаю оскверненный любовный уголок.

Я уже почти прихожу в себя на террасе давно знакомого ресторана за солидной порцией телятины, когда снова начинает булькать телефон. Л*** долго мямлит и виляет, и в конце-концов выясняется, что она отдает новую книгу другому издателю. Он, видите ли, обещал заплатить больше. Я пытаюсь как-то уломать ее, улестить, упросить, клянусь заплатить столько же, сколько этот аферист Х***, и даже больше, но Л*** не поддается. Объявляет, что договор уже подписала, благодарит за плодотворное сотрудничество и быстренько обрывает разговор. Ну что ж, госпожа Л***, добивайте! Три предательства за один день — по-моему, это чересчур…



Куда ведут следы? Глава 10


«Дорогая Ника! Твоя Измена и моя Ревность поселились в нашем доме. Они выставили за дверь Скуку и Равнодушие, пьют по ночам кофе, играют в подкидного и хрустят ванильными сухариками. Мне уже надоело мыть за ними чашки и выгребать крошки. А тебе?..»

Написать письмецо, прилепить магнитиком к холодильнику? И гордо удалиться. И ждать ответа…
В кабинете прохладно, чуть слышно подвывает кондиционер в такт моим невеселым мыслям о внезапно нарисовавшемся сопернике.
Стоп… Кто соперник?
Только не надо мне подсказывать!
Я и сам в состоянии подметить все Никины метаморфозы, сопоставить детали и даты.
Как она заливалась румянцем, когда кормила этого нахального ежа, а приятель Стаса уставился на нее…
Как они с Игорем смотрели друг на друга в приемной, когда он (конечно, неспроста) навязался со своими юридическими услугами…
Как он крутился возле Ники на вечеринке, явно затеянной исключительно ради возможности снова увидеться с ним… Противно вспомнить!

Я давно мог бы догадаться, просто гнал от себя эту омерзительную мысль.

Приличные девушки никогда не отдаются сразу после знакомства. Ника, как приличная девушка, повременила и растянула удовольствие от прелюдии. Получился почти месяц, за который так легко влюбить в себя мужчину, не вступая в связь, но всячески давая понять, что награда не за горами.

В середине рабочего дня Ника исчезает. Якобы отправилась в дальний книжный магазин лично посмотреть, как идут продажи наших новинок. Как же! Сейчас узнаем, насколько ее интересуют продажи. Звоню Игорю, настоятельно прошу его заехать через часик проверить один сомнительный контракт. Обещает заглянуть, но только завтра… Сегодня никак не получится.

Что ж, парочка у меня на крючке!
Надеюсь, они встречаются в уютной домашней обстановке, а не где-нибудь в гостинице. Под домашней обстановкой я подразумеваю квартиру любовника; Ника не настолько глупа, чтобы тащить его в мой дом.

В наш век, когда все живут, словно под микроскопом, разыскать адрес человека не составляет особого труда, к тому же, кое-какие зацепки у меня есть. Успеваю бросить Верочке, что срочно уезжаю по делам. Я и правда тороплюсь в гости к негодяю, укравшему чужую жену.

Дверь подъезда приветливо распахнута и даже подперта кирпичом, будто меня ждали. Пол в подъезде заляпан краской, возле лифта валяются банки и ведра. Лифт безнадежно занят, впрочем, пятый (вроде бы) этаж — это совсем не высоко. Прогуляюсь, приведу в порядок мысли. Продвигаюсь по цепочке меловых следов на лестнице. Она-то и приводит меня прямиком к нужной квартире. Квартирная дверь тоже не заперта. В белом, призрачном, гулком пространстве вместо меблировки — подмости да мешки с цементом или чем-то подобным. Пробираюсь в просторную комнату, чья первозданная белизна залита солнечным светом. На полу сидят таджикские строители, пахнет лапшой из пакетиков.
Я попал в разгар обеда.

— А где хозяин?

Отвечает старший из таджиков:

— Хозяин сюда уже давно не заглядывал. Кажется, он снял квартиру где-то поблизости.

В лучшем случае я ожидал невнятного лопотания на ломаном русском, но вместо этого слышу речь без малейшего намека на акцент. Я слегка сбит с толку и вопрошаю:

— А он тут как бывает?
— Очень редко, — мягко и деликатно отвечает таджик. — Последний раз мы его видели дней десять назад, — и, предвосхищая мой следующий косноязычный вопрос, добавляет:
— Возможно, прораб вам что-то подскажет, но он будет здесь через три часа, не раньше. Если хотите, наведайтесь снова. К сожалению, сам я прорабу не смогу позвонить, он не любит, когда его беспокоят по посторонним вопросам.

Таджику, видимо, приятно послушать, как безупречно и четко, с правильными интонациями и паузами звучит его голос. Не исключено даже, что он мой коллега, учился в Москве, преподавал у себя на родине русский. А теперь кладет штукатурку и клеит обои…

Покидаю квартиру, сопровождаемый любопытствующими и, кажется, насмешливыми взглядами трех пар жгуче-черных глаз.

Уже на улице прикидываю, что бы предпринять. Вся надежда только на тебя, Стас! В конце-концов, именно ты притащил в мою семью любвеобильного хищника.
Говорить надо быстро, чтобы не дать Стасу возможности задуматься:

— Понимаешь, мы договорились, что я заеду за документами к нему домой, приезжаю, а там ремонт… Звоню на трубку, доступа нет. Ничего не понимаю!
— Аааааа, — догадывается Стас, — Игорь, видать, заработался. Он сейчас на съемной квартире, пока ремонт. А тебе, значит, случайно дал не тот адрес. Бывает. Есть чем записать?..

Диктует жизненно необходимый мне адрес. Надеюсь, назавтра не станет обсуждать с Игорем его мнимую рассеянность. К счастью, у Стаса никакая информация долго в голове не держится. В телефоне смутно раздаются томные девичьи вздохи и какое-то шуршание.
Похоже, все, кроме меня, сегодня развлекаются на полную катушку.

Ехать совсем недалеко. Оставляю машину в глухом тупике, втиснув ее в пространство между обшарпанной кирпичной стеной и микроавтобусом, а сам скоро оказываюсь в тихом зеленом дворике.
Нет даже старушек на лавочке у подъезда и мамаш с колясками. Повезло. Только толстый черный кот в белой манишке прогуливается по территории, да воробьи скандалят в кустах. Кот не обращает никакого внимания на воробьев и незнакомца, то есть меня. Он явно предается философским размышлениям или даже сочиняет стихи.

В глубине двора обнаруживается еще скамейка, словно специально предназначенная для комфортной слежки. Весь двор и особенно интересующий меня подъезд с нее отлично просматриваются, как на ладони. При этом сама скамейка окружена зарослями сирени с коричневыми метелками давно погибших цветов.

А вот и ты, моя потаскушка!

Впрочем, зря я так. Ведь на протяжении целых шести с лишним лет она была мне верна, в этом сомнений нет. Ника оглядывается по сторонам, цокает каблучками мимо меня, затаившегося в сиреневом укрытии.

ТУТ-ТО МНЕ БЫ И ВЫСКОЧИТЬ ИЗ КУСТОВ.
Нет, рано пока…
Ника исчезает в подъезде.
Кто-то скажет: сам виноват. Если с арифметической точностью подсчитать мои измены за шесть лет… А если до кучи добавить все предыдущие, в прошлой жизни… Получится внушительная цифра, по сравнению с которой нынешний Никин загул выглядит вполне предсказуемо и оправданно. Закон бумеранга в действии. А чего вы хотели?
Тут же всплывают реплики из пьесы пролетарского буревестника, которого терпеть не могу:
— Я — МУЖЧИНА! Я МОГ, Я — ХОТЕЛ!
— А Я? Я НЕ МОГЛА?
— А ТЫ — НЕ СМЕЛА!
Приблизительно так, кажется, звучало. В нашей реальности все в тысячу раз сложней. Или проще…
Дверь подъезда открывается. Что-то слишком быстро. Однако наружу выходит не Ника, а пожилая женщина в цветастом халате. Всматривается в дворовое пространство и начинает голосить:
— Марсик, Марсик, где же ты?
Потом замечает возле следующего подъезда черного кота и бросается к нему:
— Марсик, иди кушать, золотко.
Хвостатый поэт делает вид, что не знаком с данной гражданкой. На его морде буквально написано: «что хочет эта невоспитанная особа?» Он решительно разворачивается и направляется в сторону сиреневых кустов. Не хватало, чтобы Ника появилась в разгар этой жанровой сценки. Кошак снова разворачивается, шагает к детской площадке, не давая хозяйке сократить расстояние между ними.
— Марсинька, я тебе рыбки отварила.
Неблагодарный Марсинька приближается к березе, поднимает круглую башку вверх, шевелит своими кавалерийскими усами. Вероятно, прикидывает, сумеет ли добраться до веток, или изрядный вес притянет его к земле. Блин, вот только настроишься на трагический лад…
— Ты мой самый хороший. Пойдем домой…
Меня бы кто так позвал! Я бы пошел куда угодно.
В конечном итоге кошак позволяет хозяйке поднять его на руки и торжественно унести.
И снова во дворе становится тихо. Минуты текут медленно, каждая ехидно подмигивает и не торопится уступить место следующей. Их проползает ровно пятьдесят семь, и дверь снова распахивается. Ника появляется уже не одна, ее сопровождает галантный кавалер.

Может, все пятьдесят с лишним минут они проговорили о юридических вопросах и перспективах издательского бизнеса? Очень смешно…
Вспоминаю бородатый анекдот: «Опять эта проклятая неизвестность!»

Дабы развеять мои анекдотические сомнения, любовники целуются и долго не разлепляют объятий. Какая красивая пара, черт бы их побрал! Никуля нынче надела светло-бежевый офисный костюм, будто и правда с утра намеревалась посвятить себя важным делам. Да уж, важные дела… Хрупкая фигурка льнет к стройному няшке-любовнику. Под тончайшей пленкой колготок на изящных Никиных икрах проступают мышцы; не так-то просто дотянуться до его губ, даже каблуки не спасают, когда женщина такая маленькая.

ТУТ-ТО МНЕ БЫ И ВЫСКОЧИТЬ ИЗ КУСТОВ.

Они уходят вместе, держась за руки. Я остаюсь в одиночестве. Но Игорь через пять минут снова появляется, наверно, провожал Нику до такси, которое поджидало где-то поблизости. О, конспираторы-неудачники!

ТУТ-ТО МНЕ БЫ И ВЫСКОЧИТЬ ИЗ КУСТОВ.

Игорь заходит в подъезд, а я остаюсь на скамейке.


Насилуя собственную жену. Глава 11

Жизнь потихоньку налаживается. Вместо кинувшей нас Л*** Ника откопала какую-то новую перспективную рукодельницу. Теперь они в четыре руки лихорадочно творят зависший проект, без зазрения совести эксплуатируя чужую идею, правда, замаскировав ее так, что не придерешься. Квартира, из которой я выставил Лолитку, пока пустует, но у меня намечается вполне адекватная замена. Вот только эта злосчастная, досадная, тайная и крайне обидная для меня Никина связь продолжается.

Наше с Никой прошлое догнивает в кустах сирени, постепенно превращаясь в опрятную маленькую мумию. Скоро вонь разложения перестанет беспокоить жильцов близлежащих домов. Я уже не жалею, что не решился тогда выскочить и устроить грандиозный скандал с мордобоем. Ведь после было бы невозможно отыграть назад. По крайней мере, не выдал себя и пока могу притворяться ничего не замечающим, блаженным в своем неведении рогоносцем. Слабое, конечно, утешение.

Еще один сомнительный плюс состоит в том, что Ника из колючей злюки превратилась в добрую фею, каковой не была даже в разгар медового месяца. Дома царит образцовый порядок, мои рубашки и носки своевременно отправляются в прачечную и потом аккуратнейшим образом раскладываются по полочкам, холодильник ломится от лакомых блюд, на работе тишь да гладь. Гармония, от которой хочется выть…

Стас наконец-то достроил свой загородный домище и теперь хвастает перед друзьями и знакомыми, приглашая их на новоселье небольшими партиями.
Этой чести удостоились и мы.

У Ники прекрасное настроение, и даже мне перепадает чуть-чуть ласкового внимания за столом (сижу рядышком и вообще стараюсь не упускать ее из виду). Но я-то отлично знаю, в чем дело. Напротив — молодой любовник, который покуда не потерял в ее глазах очарования новизны. Тут же — неизбежные Лямины, словом, обстановка, как тогда, когда моя Никуля в первый раз увидела Игоря. Даже загородные декорации почти такие же. Единственный новый персонаж — очередная безымянная подружка Стаса, но она не в счет. Напоминает ожившую Барби и глупа как кусок пластика. По сравнению с ней даже вышеупомянутая Лолитка могла бы сойти за Юма и Юнга в одном флаконе. На мой взгляд, в женской черепной коробке должна присутствовать хоть капля интеллекта, однако Стас придерживается иного мнения.

Во второй половине дня отсоединяюсь от осточертевшей теплой компании, тем более что почти все как-то незаметно разбрелись. Размеры территории впечатляют. Посмотрим, надолго ли у Стаса хватит денег и желания содержать столь размашистое поместье…
Ничего не изменится, если я не буду сторожить преступную парочку и путаться у них под ногами. То и дело ловить голыми руками их амурные стрелы невыносимо больно. Пусть пересекаются в аллейках, скрываются в беседке… Наплевать.

Возвращаюсь в дом. На площадке между этажами меня ждет сюрприз — по лестнице вприпрыжку спускается Никуля. На ней футболка с квадратным вырезом, широкая цветастая юбчонка развевается и опадает над загорелыми резвыми ножками.

Я хватаю Никино запястье, сжимаю так, что хрустят косточки.
Перехватываю ее вторую руку, чтобы не успела пустить в ход остро отточенные коготки. Странно чувствовать рядом со своим раскаленным телом ее прохладную кожу. Ника пытается отдалиться от моих губ, отступает назад.

Осторожно, здесь уже ступеньки, не упади, моя прелесть! Впрочем, я тебя крепко держу…
Притискиваю Нику к обшитой фальшивым красным деревом стене. Извивается в моих руках, пытается освободиться, в глазах страх. Кажется, вот-вот раздастся пронзительный крик, но слышен только шепот:

— Ты с ума сошел?! Пусти!

Ну, уж нет, она не уйдет от меня сегодня. Ее женский инстинкт направлен на то, чтобы защититься, спастись, укрыться от насильника (ничего себе насильник, со штампом в паспорте и солидным супружеским стажем), но я уже знаю, что она скорее умрет, чем закричит.

ТЫ ВЕДЬ НЕ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ КТО-ТО УВИДЕЛ ЭТУ СТРАННУЮ СЕМЕЙНУЮ СЦЕНУ, ПРАВДА, НИКА?

А без постороннего вмешательства выбраться на свободу не удастся, женщина всегда слабее мужчины, даже если является чемпионкой по карате. К тому же, Ника не привыкла к подобному обращению. Что ж, не всегда ей должны целовать ручки и шептать комплименты на ушко. В этом мире у слабого пола не так уж часто спрашивают согласия. Пора и моей женушке понять это на собственном опыте.

У стены нашаривается нечто вроде узкой полочки, и вот Ника оказывается на ней. Шелк юбки превратился в неряшливый комок, слабая преграда в виде кружевных трусиков сорвана.

На секунду поднимаю голову, и в небольшом круглом оконце открывается любопытная перспектива. На ядовито-изумрудном газоне компания, снова собравшаяся вместе, развлекается игрой в мяч. Словно в каком-то немом фильме, игроки бестолково машут руками и беззвучно смеются.

А у меня здесь взрослое кино.

Я вхожу в нее сразу, резко и грубо, мой застоявшийся член рвется в атаку. Нике не просто неприятно, но и наверняка больно. Ничего, потерпит. Слишком долго я сам терпел, пока она устранялась от и так уже непростительно редких обязанностей, сумев свести на нет свою постельную повинность.

В круглой деревянной раме все та же картина. Вот Игорь высоко подпрыгивает и перехватывает мяч. Я теряю из вида немых статистов в окне, темные волны уносят меня на вершину неба, где собирается перламутровая дымка. Задержаться на остром краю наслаждения дольше… как можно дольше... Сдохнуть и воскреснуть заново…

Все кончено.
Меня тянет поцеловать Нику в бархатистый висок, погладить кончиками пальцев по щеке, благодарно уткнуться носом в ямочку над ключицей, вдохнуть миндальный аромат кожи. Как прежде…

Моя хватка ослабла.
Ника брезгливо отстраняется, выскальзывает из тесного пространства между моим телом и стеной, пытается привести в порядок одежду. Руки у нее дрожат... Конечно, хотела бы скрыться как можно дальше от меня, но она медлит, не решаясь показаться кому-нибудь на глаза.

Я чувствую себя так, как однажды в детстве, когда зачем-то оборвал пестрой бабочке крылья, и она ползала по подоконнику, такая жалкая и не похожая на бабочку. Оставляю Нику на площадке и выхожу на крыльцо. По небу неуклюже плывут облака, напоминающие жирных, раскормленных рыб. Когда только они успели слепиться из легкой дымки?

Остаток дня получается скомканным и бестолковым. Погода портится, настроение у всех тоже. Ника ни с кем не разговаривает, ни на кого не смотрит, держится рядом с Ляминой. Дуэнья из Ляминой так себе, но другой нет. Игоря моя оттраханная женушка подчеркнуто сторонится. Перехватываю его удивленный, разочарованный взгляд, украдкой брошенный на нее.

Вечером, когда наконец-то едем домой, с заднего сиденья, где устроилась Ника, отчетливо раздается:

— Я хочу с тобой развестись.



Чай без яда. Глава 12


— Может быть, чаю? — предлагаю тоном коварного хозяина, начинающего игру под названием «хамим гостям».

Растяпа Ника забыла в прихожей телефон, перепутала число, смоталась на какой-то заштатный вернисаж любоваться новой картиной Сильвии, наплевав на все вчерашние договоренности. В результате перед моей распахнутой дверью стоит Игорь, слегка смущенный и не решающийся шагнуть из нейтрального подъезда на территорию все еще (хотя бы номинально) владельца Ники. Дурацкая ситуация, откровенно дурацкая. А ведь именно сегодня, именно в два часа пополудни должна была состояться встреча на высшем уровне, чтобы все обговорить и решить.

РАЗОЙТИСЬ КАК ЦИВИЛИЗОВАННЫЕ ЛЮДИ…

Перед нами куча примеров, когда знакомые разводились так элегантно, так благопристойно, так трогательно, что окружающим оставалось лишь украдкой завидовать. И вот мы из последних сил корчим из себя цивилизованных людей, которые даже развод способны возвести в искусство. Чем мы хуже?

Не оставлять же дорогого гостя на лестничной клетке. Как-никак, он мне не совсем чужой.

НЕ ВСЕ ДОМА, НО ВСЕ ПЬЮТ ЧАЙ. Обожаю эту главу у Кэрролла!
Добавляю заварки в чайник, и абсурд крепчает.

Гость спокойно сидит на моей кухне, на моем любимом месте, пьет приторно сладкий чай и поджидает Нику, чтобы навсегда забрать ее у меня. Он словно позирует на маленькой уютной сцене перед единственным зрителем, расположившимся в директорской ложе.
Врага нужно знать в лицо, знать в мельчайших подробностях, запомнить на всю жизнь. Между нами пропасть в десять лет, он порой кажется совсем мальчишкой.
В его распоряжении имеются:

гладкая кожа,
молодое стройное тело,
смазливая физиономия.

Помнится, на первый взгляд показался верзилой. Нет, рост лишь выше среднего, как у меня. Пропорциональное сложение. Хорошо-с, еще один плюс. Красивые руки с сильными тонкими пальцами и какая-то грация в движениях, хотя так говорить о мужчинах не принято, но другого слова, пожалуй, не подберу. Можно легко предположить, что он неплохой любовник, и разнообразные самки млеют от одной возможности сойтись с ним поближе. Будет только справедливо, если через несколько месяцев (скажем, через три) он отвлечется на новые победы. Что тогда ты станешь делать, Ника?

Все-таки я вспомнил, на кого он похож! Дэймон из «Дневников вампира»… Посмотрел от нечего делать пару серий вместе с Никой. Сходство неявное и ненавязчивое и, если уж сравнивать, то сравнение скорее в пользу Игоря. Он как-то поаристократичней выглядит, что ли. Тем не менее, один типаж. Нике всегда была по душе вампирская и готская эстетика. Ничего удивительного, что моя легкомысленная подруга жизни сразу проглотила наживку. Впрочем, причин соблазниться и так предостаточно.

Еще раньше заметил, что его серые глаза меняют оттенок в зависимости от освещения. Сейчас они мечтательно-затуманенные…
Интересно, знает он о пикантном эпизоде, приключившемся в доме Стаса? Прошло уже две недели… Вероятно, нет. Иначе держался бы со мной по-другому.

Игорь безмятежно попивает чай из большой синей чашки и рассматривает кактус на подоконнике. А я размышляю о том, что прежде чем уйти на вольные юридические хлеба, Игорь после института успел побыть опером (правда, почти моментально уволился), потом работал в охранном агентстве. Я ведь с пристрастием изучил его биографию в надежде отыскать хоть какое-нибудь темное, липкое, грязное, позорное пятно.

Броситься на него с разделочным ножом, задушить, ударить по голове чем-нибудь тяжелым? С учетом его прошлого, он, скорее всего, отшвырнет меня точным профессиональным ударом и вернется к прерванному чаепитию или покинет этот дом, не желая связываться с внезапно взбесившимся рогатым интеллектуалом.

Куда натуральнее было бы мне заранее подбросить нечто ядовитое в чашку и, рефлексируя, наблюдать за каждым глотком, в ужасе выбежать из кухни во время краткой агонии, а после долго и безуспешно пытаться избавиться от трупа. Избавиться от трупа… В условиях городской квартиры подобная уголовщина чревата, не то, что в каком-нибудь затерянном в глуши особняке. Какая же белиберда лезет в голову!

Пронзительно звонит городской телефон.
Ника забыла не только сотовый, но и кошелек, и кредитку, перепутала адрес, заехала в незнакомый район… Теперь стоит на улице возле какого-то офисного центра. Моего сотового, как и номера Игоря (не говоря уже о номере Сильвии), она, конечно, не знает наизусть. Удивительно, что хоть домашний еще помнит и догадалась попросить на минутку мобильник у сердобольного прохожего. Боже, как я сумел прожить целую бесконечность с этим бестолковым созданием, которое вечно где-то витает?

Разумеется, Игорь устремляется на выручку своей любезной. Никина неорганизованность и непрактичность его пока только умиляет, он счастлив опекать хрупкую беспомощную девочку, которая, кстати, старше преданного обожателя на пять лет. Впрочем, я тоже когда-то умилялся.

Переговоры на высшем уровне сорваны. Я не собираюсь поджидать этих нежных возлюбленных. У меня имеются собственные дела.

Прибираюсь на покинутом столе. Чашка, из которой пил Игорь, выскальзывает из моей руки и разбивается вдребезги.



Г-н Каренин. Глава 13


Визит к бывшему однокласснику оказался на редкость удачным. Прежний тупица и безнадежный троечник ныне заделался адвокатом и кормится исключительно бракоразводными процессами. Его бизнес процветает, очочки жизнерадостно поблескивают, розовые щеки лоснятся, дорогой костюм готов лопнуть на раздобревшем теле. В заваленном горами бумаг роскошном кабинете я обретаю здоровый оптимизм, граничащий с вполне оправданной мстительностью.

Хитро составленный договор, который изначально должен был дать гарантии самой Нике, теперь оказывается на руку мне. При желании могу надолго задержать Никулю в своих коммерческих объятиях. Тогда я был так великодушен и влюблен, что охотно брал на себя разнообразные обязательства. Кто же мог подумать, что все так обернется?
И никакой любовник не поможет, будь он хоть трижды юрист!!!
Моя прежняя доверчивость бьет бумерангом по их совместным радужным планам.
А вот не надо было меня провоцировать! Сторона, инициирующая развод, должна остаться на бобах, и это абсолютно справедливо.

Я и сам догадывался об этой замечательной ловушке, однако хотелось услышать подтверждение своим догадкам. Формальности соблюдены, супружество и бизнес переплелись так, что не разберешь, где одно переходит в другое. Все смешалось в издательском доме, основанном в одна тысяча девятьсот девяносто… Мне уже заранее нравится мучить изменницу и не выпускать из нашего общего дела, которое было ей так дорого.

За завтраком сообщаю Нике о своих намерениях, связанных с нашим расставанием. Забавно наблюдать, как вытягивается ее мордашка. Разумеется, она бы с удовольствием прихватила в свое новое гнездышко увесистое приданое, а тут такой облом…

Проходит три дня. Ника, словно кошка, которую давно пора покормить, кружит вокруг меня. Молчать так долго — для нее настоящий рекорд. Ее вопросительный взгляд следует за мной. Возможно, она вообразила, что я вообще не согласен разводиться. Мне, пожалуй, следовало высказаться определеннее, а не прибегать к цветистым метафорам. Но до чего увлекательно представлять, что там сейчас выдает Никина не в меру развитая фантазия…

На четвертое утро Ника прерывает молчание и начинает взывать к моей совести. Детка моя, о совести надо было думать гораздо раньше, где-то в конце июля, а не сейчас, в первых числах сентября.

Слово за слово, и скандал разгорается... Ника предъявляет абсолютно нелепые претензии. Я вынужден в ответ напомнить о ее проступках и о том, что для нее когда-то было сделано. Чем бы она сейчас занималась? По сотому кругу рассылала свои опусы надменным редакторам, которые принципиально не заглядывают в самотек? Нет, я допускаю вероятность, что в итоге успех мог прийти, но сколько отказов и разочарований пришлось бы пережить… А я сразу поднял ее на пьедестал, расположившись на котором можно болтать ножками в красивых туфельках и придумывать сюжеты, зная, что издатель всегда найдется.

Ника так завелась, что несет полную чушь:

— Из-за тебя я превратилась в пишущую машинку, строчу какую-то дребедень, которая никому не нужна…

Вы зарываетесь, дамочка! А как же последний роман, улетевший будто на крыльях? А сборник мини-детективов, который пришлось в срочном порядке допечатывать? А сказки для взрослых с дивными иллюстрациями (подарочный вариант, суперобложка, диск прилагается). Наговариваете на себя и своего издателя, уважаемая. Может, я и не совсем удовлетворял кое-кого в постели, но в книжном деле всегда был на высоте, и жаловаться попросту грешно.

А вот теперь она уже плачет:

— Отпусти меня, хватит издеваться! Если хочешь, я даже уеду из Москвы. У него есть дом под Рязанью, буду сидеть там и писать новые книжки…

«У него» — это, конечно, у Игоря... Какая деликатность: не произносить при муже имени любовника! Похвально-похвально… Однако супружница моя явно противоречит себе. Бросить работу, связи и перспективный романчик, чтобы отправиться в какую-то там хибару в захолустье. Зачем тогда, собственно, было все затевать? Свежо предание…

Последний раз я видел ее слезы года три назад, когда по дороге на дачу случайно переехал какого-то лесного зверька.

— Мне бы только от тебя освободиться! Как ты меня достал! Буду просто писать книги. Ты не представляешь, сколько у меня теперь сил! И персонажи у меня будут живые. Они живые, понимаешь, и не станут подстраиваться под твои подлые планы…

Другой на моем месте мог бы и оскорбиться. Самое удивительное: в данный момент она искренне верит в то, что выкрикивает. К Нике бессмысленно подходить с теми же мерками, что и ко взрослой женщине. Да и вообще не похожа она на стандартную самку человека. Какое-то внереальное, почти невесомое существо, окруженное облаком из обаяния, противоречий и феромонов… А еще считается, что именно на Ником таланте держится наш бизнес. До определенной степени, разумеется, но такая гипотеза среди отдельных моих недоброжелателей существует.
Да что на ней может держаться? Стоило вмешаться эмоциям, как Никину программу переклинило.

Думаешь, насыщенный секс и то, что принято называть счастьем, обеспечат тебе долгую творческую жизнь, а новый партнер вдохновит на невероятные шедевры? Эх, Ника, не того вдохновителя ты выбрала… Пытаюсь достучаться до остатков ее разума:

— Знаешь, сколько у него было баб и сколько еще будет? Ты только временная забава.
Она в ответ шепчет:
— Я так люблю его…

Сидит на полу, сжавшись в комочек. Несправедливо обиженная кошечка с зелеными глазами и белыми лапками, которую нужно пожалеть и приласкать. Глажу ее по макушке, отвожу мягкую ткань кофточки, прижимаюсь губами к голому плечу. Ника не отталкивает меня, и мы замираем в тишине. Пусть завтра мы опять вдрызг разругаемся и с новой силой возненавидим друг друга, но что-то трогается в моей душе.

Теперь я понимаю Каренина, который словил кайф от своего решения все простить.
Лошадник Вронский с его плешью и красной шеей мне всегда был противен. А у Каренина — мозги государственного масштаба, неувядающие белые зубы и влюбленная по уши графиня Лидия Ивановна в придачу.

О чем я только думаю сейчас, когда вся моя жизнь вот-вот перевернется!
Издатель в стране литературных героев… Взрослый мужик, играющий в книжечки. Ну и пусть…



Сам от себя не ожидал. Глава 14

Ника сосредоточенно готовит розы к холодам, без перчаток обрезает колючие ветки, умудряясь не исколоть тонкие пальчики. Ей, конечно, жаль покидать своих питомцев, но выкапывать кустики как-то не комильфо. Никто, впрочем, не мешает даровитой сочинительнице приобрести собственный участок и развести там целый розарий.

На заднем дворике царит сущая идиллия. После нескольких прохладных дней снова вернулось лето. Так тепло, что вокруг порхают бабочки и пиликают кузнечики. В сосновом лесу, который начинается сразу за живой изгородью, щебечут невидимые птахи. Ни одного желтого листа, ни одного засохшего цветка. Сочная зелень, медовый запах в воздухе, бирюзовое небо. Кажется, климат окончательно переменился, и настоящая осень так и не наступит. В этом году уж точно. Ведь такое возможно?..

От нечего делать я занялся наведением порядка в сарае. Разбираю накопившийся с годами полезный хлам и расставляю его по полкам. Кстати решил наколоть дрова для камина. Камин у нас не какой-нибудь фальшивый электрический, а настоящий, дровяной. Вернее, не у нас, теперь только у меня.

Ника вчера на пару часов исчезла из дома. Вернулась с торжествующим видом. Заявила, что никакого дележа не будет, она уйдет, с чем пришла. Значит, встречалась с Игорем.

Примерно представляю, что он ей сказал:

«Не смей у него ничего брать».
«Пусть остается со своими погаными деньгами».
«Я и сам достаточно зарабатываю».
«Мне нужна только ты».

В общем, то, что может выдать среднерусский мачо, дабы лишний раз покрасоваться перед подружкой.

Все-таки физический труд на свежем воздухе еще никому не повредил. Древесная плоть раскалывается охотно, словно давно ждала своего звездного часа в темном сарае. Я даже увлекся этим полезным занятием.

Ника уже бросила возиться с розами, сидит на низкой скамеечке, привалившись спиной к стенке теплицы, и греется в солнечных лучах. На ее лице мерцает блаженная улыбка. Так улыбаются лишь ангелы на небесах, невинные младенцы и развратные сучки, добившиеся своего. Впереди ее ждет целая жизнь, полная любви и творчества.
А я любуюсь на топорик в своей руке; он маленький, почти игрушечный, но им так легко раскроить эту красивую головку, на которой темные змейки волос чуть шевелятся от прикосновений ветерка.

Молча приближаюсь... Ника заворожено смотрит на меня и приподнимается. Чувствую свою власть над ней в этот момент. Я — грозный, но справедливый судия, облеченный властью разоблачать и наказывать наглый обман и прелюбодеяние.

Медленно-медленно замахиваюсь… Под ногой оглушительно хрустит сухая ветка, и колдовство рассеивается. Ника вскрикивает, отскакивает в сторону и стрелой летит в лес. Еще несколько секунд дрожит калитка, слышен удаляющийся шум и шорох в лесу, потом все снова затихает. Только поют кузнечики…


*****
Возвращаюсь в Москву почти ночью, прождав до поздних сумерек, когда уже стало ясно: Ника на дачу не вернется. Впрочем, кем надо быть, чтобы вернуться после такого? По трассе еду медленно, хотя вряд ли реально встретить знакомую женскую фигурку, бредущую по обочине. В квартире ее, конечно, тоже нет. Знаю, что в полицию Ника на меня не заявит, но затянувшееся ожидание чего-то или кого-то наводит тоску. Включаю свет во всех комнатах, врубаю телевизор, переключаю каналы. Наконец удается набрести на одну из вечных, беззаботных, знакомых до последней реплики застойных комедий. Под них до сих пор можно отвлечься.

Никин телефон, который я прихватил с собой, без конца трезвонит. От этой мажорной мелодии я скоро взорвусь, но отключить телефон почему-то не решаюсь. В конце концов не выдерживаю и отвечаю Игорю. Ведь это его номер, который помню наизусть, упрямо высвечивается под вызывающе фальшивой надписью «Вернисаж». Я еще недавно использовал другую ширму — «Типография». Пусть любовник приезжает и разбирается сам. А я слишком устал…

Телеящик замолкает. Стою у окна и смотрю в бездонный колодец двора, даже фонарь почему-то не горит. Не слышно ни гудков, ни шороха шин, ни голосов, ни шагов. Навалилась глухая ночь. В оконном стекле отражается комната и мое лицо. Лицо как лицо. И правая рука, которая скользит вниз по прохладной глади стекла — тоже вполне обычная, без особых примет. Рука как рука, без кровавых пятен, каторжного клейма или угрожающих татуировок. А ведь несколько часов назад этой рукой я мог бы… Сейчас уже кажется, что перешагнуть призрачный частокол и оказаться в компании изгоев, вольных или невольных убийц, пытался не я, а кто-то другой.
Сколько диких происшествий с удручающей систематичностью происходит в мегаполисе. С каким воодушевлением ахают и вскрикивают потом бесчисленные друзья и знакомые человека, неожиданного выпавшего из обоймы и совершившего нечто ужасное. «Невозможно было подумать» или «Что-то такое всегда чувствовалось»... Собственно, вопли эти — херня, но что происходит с самим выпавшим… Блин, я только сейчас вспомнил о родителях. Нет, хватит уже заниматься самоедством. Пяти минут было вполне достаточно.
В темный двор вкатывает авто, свет фар заливает кусок асфальта и газон. До седьмого этажа долетает хлопок дверцы и короткое бульканье сигнализации. Скоро в моем доме появится гость…
Игорь заходит с извиняющимся видом, но когда выясняется, что его суженой нет и, возможно, не будет в ближайшей перспективе, от его сдержанности практически ничего не остается. После того, как он учиняет мне допрос с пристрастием, выкладываю слегка отредактированную версию случившегося. Мы с Никой поссорились, и она исчезла в неизвестном направлении, без денег и документов. История почти правдивая. Мне кажется, мы с ним синхронно думаем о том, что в этот поздний час Ника будет лакомой добычей для кого угодно… Игорь вытягивает из меня адреса и телефоны наших друзей и знакомых (тех самых, которые бы ахали), без приглашения вламывается в Никину комнату, находит записную книжку и исчезает.



Розыскное дело. Глава 15

Я уже не удивляюсь его способности проникать в наше максимально защищенное от чужих вторжений жилище безо всяких сигналов со стороны домофона.

— Ее нигде нет!

Об этом можно было не рапортовать, и так понятно. Игорь всю ночь и первую половину дня рыскал по городу и окрестностям, но безрезультатно. Связался даже с Никиной матерью в Нижнем Новгороде. Любопытно, как он ей представился, и сколько длилось общение. Лично мне этого общения уже на всю жизнь хватило. Правда, терпеть пришлось целых три дня, когда госпожа теща нагрянула в столицу в самом начале нашего с Никой брака, фактически без предупреждения. Нельзя же считать предупреждением звонок за полчаса до появления в доме. Ох уж эти бесцеремонные провинциальные родичи! Видимо, хотела удостовериться, что ее доченька действительно вышла замуж за благополучного москвича, а не какого-нибудь нищего поэта-гастарбайтера. Рослая, костистая, широкоплечая гостья топала по квартире так, что дрожала мебель. Удивительно, как эта гренадерша могла породить изящную куколку Нику, абсолютно на нее не похожую.
Самое ужасное, что тещин рот практически не закрывался, причем она неизменно сбивалась на разговоры о литературе (нашла с кем обсуждать эту тему!). Ничего не поделаешь, именно литературу дама преподает у себя на малой родине. Несчастные ее студенты! Подозреваю, что от подобных разговоров Ника и улизнула в столицу сразу после школы.

Между тем Игорь начинает убеждать меня пойти в полицию, а я вяло сопротивляюсь. Вся его аргументация ясна: чем раньше начнут искать, тем больше шансов найти, заявление могу написать только я и так далее… Согласен, но предпочел бы подождать пару дней.
Конечно, сдаюсь и позволяю вытащить себя из дома. Наша цель расположена совсем рядом, даже в машину не стоит залезать. В воскресный день в отделении тихо-спокойно, пахнет кофе и чем-то съестным, кажется, пирожками с мясом. Сотрудники, которые попадаются нам на глаза, выглядят вполне мирно и расслаблено. Во всяком случае, бутылками из-под шампанского вроде бы никто манипулировать не собирается.

В общем, здесь оказалось не так уж мерзко, как можно было предположить. Чистенько, свежеотремонтированно… Принимают нас прямо как родных. Похоже, у моего спутника нашлись какие-то старые знакомства… или после реформы теперь так принято?

Я не торопясь заполняю бланки.
В коридоре, где мы ждем прихода следователя, пытаюсь доказать Игорю, что «рОзыскное дело» — это абсурд. По современным правилам должно быть «рАзыскное». Он ошарашено смотрит на меня, словно удивляясь, как я могу в такой ситуации предаваться филологическим изысканиям, и мне даже становится стыдно. Впрочем, ненадолго.

Следователь тоже беседует со мной предельно доброжелательно. Дядечка явно предпенсионного возраста, в мешках под его глазами — вся мудрость милицейско-полицейских поколений, когда-либо обитавших под этой крышей. Хотелось бы знать: он уже наметил меня на роль основного подозреваемого или пока только примеривается?

Мы собираемся отбыть восвояси, когда помещение заполняется громкими голосами какой-то пьяной или, скорее всего, обкуренной компании. Обстановка сразу становится нервной, и запах пирожков улетучивается. Игорь тянет меня на выход.

Вечером на кабельном канале с экрана на меня смотрит счастливое Никино лицо. Эта фотография точно из недавних, мне не известных. Вероятно, Игорь развил бурную деятельность по поиску беглянки, не особенно доверяя профессионалам.

Едва потухает изображение, как раздается телефонный звонок.

— Я вроде бы видела Нику в «Мистраль-банке». Мне еще показалось, что я ошиблась. Она была какая-то странная, обычно она так не одевается. А что случилось? — едва не захлебываясь от любопытства, тараторит малоприятная знакомая.

«Мистраль-банк». Мы были там однажды вместе с бухгалтером. Толстые металлические колонны, мерно журчащий фонтан и скользкий мозаичный пол… Ника, наверно, зашла в банк погреться, ведь к вечеру заметно похолодало. Я представляю себе, как она сжалась, опустив голову, где-нибудь в уголке помпезного зала...

— Рядом с Никой за столиком сидел какой-то пожилой мужчина, весь седой. Импозантный такой. Я его раньше никогда не встречала. Они с ним разговаривали… Так что случилось?

Благодарю и нажимаю на отбой.
По крайней мере, первая зацепка появилась.

Вот только что это за импозантный старикан?



Куплю колючую проволоку. Глава 16


На обочине стоит уже знакомый (и трижды проклятый) черный БМВ, а его владелец, видимо, перемахнул через ограду. Почему я не обзавелся сигнализацией или хотя бы колючей проволокой? И с какой стати меня снова потянуло на дачу? Открываю калитку, обхожу участок.
Нарушителя границы частной собственности нахожу на заднем дворике. Игорь (как он меня затерроризировал!), стоя на коленях, внимательно изучает землю возле теплицы. Он больше похож на привидение, чем на живого человека, наверняка опять всю ночь не спал.
Вероятно, ему пришло на ум, что на даче не обошлось без уголовщины, и он почти угадал. И вот сейчас ищет пятна крови, следы волочения или даже двухсуточный труп своей ненаглядной. Не зря аж полтора месяца отпахал в ментовке — какой-то сыскной инстинкт остался и привел на нужное место.
Но свидетелей нет. Кузнечики и бабочки попрятались, топорик невинно дремлет в запертом сарае, вчера днем прошел вкрадчивый дождичек. Да и следов, собственно говоря, никаких не было и быть не могло.

Игорь резко поднимает голову и вскакивает на ноги. Я вдруг понимаю, как далеко мы от города. С нас мигом слетает тонкая шелуха цивилизации, оба мы готовы перегрызть друг другу глотки. У меня не особенно много шансов выйти победителем, если дело дойдет до потасовки. Он тренированней, подвижней и реакция у него явно получше. Впрочем, это спорный вопрос.

Воздух вокруг словно густеет, становится похожим на студень. Это безобразие длится недолго, и вот мы возвращаемся в цивилизованный мир. В самом деле, сколько можно стоять, словно два разъяренных мартовских кота, пожирающих соперника взглядом?

Игорь стряхивает соринки с джинсов и вполне миролюбиво поясняет:

— Я подумал, может, она вернется сюда.

Еще миролюбивее докладываю о вчерашнем звонке. Услышав конкретное название, он едва не подпрыгивает на месте. Через минуту слышу, как по дороге проносится машина.
На работу, что ли махнуть? Как раз к концу дня успею.

В офисе тоскливо. Все уже знают об исчезновении Ники и как-то странно смотрят на меня. Только безмерно лояльная Верочка пытается разрядить обстановку, но без особого успеха. Пожалуй, завтра я в этот гадюшник не отправлюсь. Буду слоняться по дому, листать старые журналы и ждать новостей.


Вечером звонит Игорь. Голос у него совсем потухший. С банком — пустой номер. «Мистраль» собирается банкротиться (хорошо, что мы с ним дальше дела не имели), его осаждают толпы народа, предъявляющего всевозможные претензии. Большую часть сотрудников отправили в неоплачиваемый отпуск, оставшиеся ничего не видят вокруг и думают только о своих проблемах. В этой суете никто Нику не заметил.

От фифочки, которая так шустро откликнулась, тоже толку нет. Она уже, оказывается, не исключает, что могла обознаться. Создание с интеллектом устрицы, стремящееся привлечь внимание любой ценой. Когда печатала у нас крайне бредовый авантюрно-любовно-исторический романище (за свой счет, разумеется), редактор чуть не уволился, так она его замордовала.

Надежда подыхает последней, но я начинаю всерьез беспокоиться…




На дне оврага. Глава 17


Светло-серое небо сливается с горизонтом. Все вокруг в снегу, сугробы растут на глазах, а впереди — огромный овраг. У самого края стоит Ника. На ее кудрявой белой шубке и волосах — тысячи блестящих снежинок, она улыбается так беззаботно, она так близко… Оборачивается и машет мне рукой в пушистой красной варежке. Начинает спускаться вниз, легко перепрыгивая на невидимые под слоем снега уступы. Вдалеке, на дне оврага, едва угадываются очертания заснеженных домиков… Я пытаюсь следовать за ней, но ноги вязнут в снегу, невозможно найти опору, барахтаюсь, проваливаюсь, не могу продвинуться ни на сантиметр, не могу подобраться к краю оврага. Черт!..

Где-то там внизу, в заснеженном селении звенят колокольчики. Ника устремляется на этот звук, все дальше уходит от меня. Надеюсь, она снова обернется… Мелодия колокольчиков переливается, звучит громче… Я открываю глаза и хватаю телефон, который лежит возле кровати и, наверно, давно надрывается.

В голосе следователя улавливаются сочувственные нотки. Кажется, Ника нашлась. Во всяком случае, описания вещей в точности совпадают. Мне нужно приехать. Желательно в первой половине дня.

Собираюсь как в тумане, словно до конца не проснулся. По пути заезжаю за Игорем, он молча усаживается рядом. Приходится пользоваться навигатором, дорога незнакомая, но доезжаем до места быстро. Слишком быстро.
Останавливаемся во дворе морга.
В машине истошно верещит сигналка; я забыл закрыть дверь. Она так и остается полураспахнутой. Возвращаться не хочется, плохая примета. Хотя куда еще хуже…

Обстановка внутри уже не шокирует. За эту неделю я успел пару раз побывать в подобных заведениях. Правда, тогда все воспринималось по-другому, ведь те визиты были пустой тратой времени.
Но сейчас передо мной лежит то, что совсем недавно было красивой молодой женщиной. Головы и шеи практически нет, все тело переломано, исковеркано…
Простынь приподнимают постепенно, вероятно, чтобы не пугать сразу непривычного человека.

Слишком хрупкое существо, чтобы выдержать встречу с многотонным поездом, мчащимся во весь опор. Это, скорее всего, произошло позапрошлой ночью, а тело нашли вчера утром, на насыпи. Как Ника попала в далекий от Москвы район, в котором никогда раньше не бывала? Что произошло? Почему выбежала на рельсы? Никто мне не ответит…
Вещи оказались гораздо прочней. Конечно, покрытые уродливыми бурыми пятнами, с торчащими клочьями и нитками, однако почти целые. Вот они, на соседнем столе: голубая куртка, черные джинсы, свитерок с оленями, который я давным-давно привез из Швеции. Ника очень любила этот мягкий уютный свитерок и носила, даже когда он состарился. Вышила на манжетах бисерный узор. Помнится, какие-то магические руны. Надо же, они сохранились в неприкосновенности.

Для меня все сразу стало очевидным, а Игорь, который стоит рядом, повторяет как автомат, почти кричит:

— Нет, это не она!

Кто-то большой и широкий обхватывает его за плечи и выводит. Мне одному приходится заканчивать всякие формальности. Внутри меня — пустота.

Когда я подхожу к машине, Игорь уже сидит на переднем сиденье, откинувшись на спинку, меня, по всей видимости, не замечает. Наклоняюсь, чтобы как следует захлопнуть дверцу с его стороны, чувствую терпкий лекарственный запах; труженики морга разобрались в ситуации и потратили казенные снадобья не на законного мужа, а на безутешного любовника.

По дороге притормаживаю возле почты, отправляю телеграмму в Нижний Новгород. Позвонить я не решаюсь.
В машине снова полное молчание. Так мы и подъезжаем к моему дому. Как-то само собой получается, что вместе поднимаемся на лифте, и Игорь входит в квартиру — мы не в состоянии расстаться сегодня, Ника сковала нас одной цепью.

Дома так пусто и тихо, будто здесь целую вечность никто не живет. Вспоминаю недавнюю нелепую сцену на кухне, когда все можно было изменить. Извлекаю из холодильника литровую бутылку водки, заледеневшую и скользкую.

Немного похоже на «Конец одного романа» Грэма Грина. Странно, я до сих пор способен думать о постороннем. Что ж, наш роман тоже близится к финалу. А так забавно все начиналось…

Приносят телеграмму от Никиной матери: «Приехать не могу. Хороните без меня».
От этой телеграммы у меня вдруг начинает щипать в глазах. Ну и тварь, даже не изволит попрощаться с единственной дочерью! Я непроизвольно перечитываю телеграмму вслух. То, что Ника превратилась в объект, который нужно поскорее закопать, спрятать, убрать из жизни, не укладывается в мозгах.
Наверно, мы думаем об этом одновременно. Последняя капля…
Игорь роняет голову на стол и рыдает в голос.

Чтобы не присоединиться к нему, выхожу в коридор. Когда через несколько минут возвращаюсь, Игорь еще всхлипывает, а я между тем разливаю по стопкам универсальное успокоительное.

*****

Просыпаюсь довольно рано, еще нет десяти. Похмелья тоже нет, хотя не могу припомнить, как оказался в своей постели. В общем, вполне нормальное состояние, словно все эмоции остались во вчерашнем дне.

Игорь лежит на диване в гостиной. Створка окна распахнута, белые полупрозрачные занавески, которые когда-то покупала Ника, шевелятся от свежего утреннего ветра. А тело на диване абсолютно неподвижно, одна рука свесилась вниз. Так неподвижно, что становится жутко. Подхожу, нагибаюсь, пытаюсь уловить неслышное дыхание, но безуспешно....





Часть 2

Начало апреля. Глава 18


Жалкие остатки зимы отступают, бесследно растворяются в теплом воздухе.
Приятный нынче денек. Еще пару недель назад в этот час чувствовалось приближение вечера, а сегодня солнечно и совсем светло. Паркуюсь возле супермаркета, выхожу из машины… И тут меня словно что-то ударяет... Удар по мозгам, еще удар! Да что такое? Только через несколько мгновений понимаю, почему меня вдруг переклинило и парализовало. Сознание догоняет зрение с некоторым опозданием.

По залитой солнцем широкой улице идет моя Ника.
Узнаю стройные ножки, копну темно-каштановых волос, тонкую талию, обтянутую короткой кожаной курткой.
Ника перемещается быстро, почти бежит, постукивая по брусчатке высокими каблуками. Мне, конечно, этот стук не слышен, слишком далеко, но я его чувствую.
Бросаюсь за ней, кого-то задеваю и чуть не сшибаю с ног, слышу вдогонку что-то нелицеприятное. Подумаешь, не надо зевать на пути…

Я практически настигаю ее, но тут как назло к остановке подваливает троллейбус, и Ника запархивает внутрь. Успеваю запрыгнуть в заднюю дверь. Час пик, пассажиров полно, и пробраться вперед почти нереально. Давненько я не бывал в толпе сограждан…
Постепенно протискиваюсь, стараясь не упустить Нику из поля зрения.

Я словно вернулся в далекий майский вечер, когда увидел ее впервые. Сначала — кудлатую головку и загорелую спинку, которую едва прикрывала черная трикотажная маечка на тонких бретельках. Потом я разглядел профиль незнакомки и едва не умер от его совершенства. Меня на тот утлый экскурсионный теплоходик занесло случайно; деловой партнер безнадежно завис в пригородной пробке, и надо было как-то убить время. А Ника оказалась здесь в веселой компании бывших однокурсников. Стояла поодаль от своих и смотрела на воду.

Если у меня и сохранились какие-то сентиментальные воспоминания — то вот они…
Тогда я так и не решился подойти, хотя никогда не страдал робостью по отношению к девушкам. Но что-то помешало, и для меня настоящим откровением стала новая встреча тем же летом, когда подающая разнообразные надежды будущая романистка со своей повестью добровольно забрела в мой офис.
Стрелки часов бешено крутятся назад и снова застывают, я уже недалеко от своей цели.
Троллейбус замедляет ход, притормаживает.
Почувствовав мой взгляд, Ника оборачивается…




Оранжевый вызывает доверие. Глава 19

Матерь божья! Ну и морда… С тем, что натворила злодейка природа, не справилась бы никакая пластическая операция. Едва удерживаюсь, чтобы вслух не обругать наглую самозванку, присвоившую себе тело и походку Ники. Голова профессора Доуэля, избитый до синяков сюжет… Любил когда-то в детстве перечитывать.
Впрочем, сам я виноват, что повелся и отключил здравый смысл. На что мог надеяться? На новое чудо?
Под возмущенные реплики пассажиров продираюсь обратно к двери и вываливаюсь на свободу.

Троллейбус отъезжает. Обнаруживаю, что не знаю, где очутился. Всего одна остановка в сторону от привычного маршрута, и вот я в недоумении кручу головой. Не хватало только заблудиться в родном городе. Иду обратно, ориентируясь по проводам.

В переулке проглядывает крошечный базарчик, на первом плане — прилавок с книжками. А я-то думал, с такими развалами в благоустроенной столице давно покончено. Любопытно, чем там торгуют…
Среди разномастных обложек взгляд выхватывает апельсиновый томик. Рекламщики утверждают, что оранжевый цвет вызывает доверие у потенциального покупателя. Возможно, они правы. Во всяком случае, беру томик в руки и перелистываю. Офисный детектив, переходящий в мафиозные разборки, кажется, неплохо написанный. В общем, ничего особенного, однако срабатывает какой-то смутный сигнал, и я лезу в карман за наличкой.

Уже дома, едва захлопнув дверь, снова утыкаюсь в купленный детектив. Не отрываясь от него, захожу в Никину комнату, включаю компьютер.

Долгими одинокими вечерами… нет, слишком затертое определение… Глухими и немыми вечерами я бродил по ее следам, навсегда оставшимся в Сети. Это ведь совсем как бумажные письма, вещи, записки, дневники. Даже нечто большее. За прозрачным экраном всплывают неожиданные связи, сплетаются причудливые логические цепочки, безнадежная муть постепенно проясняется… Я потратил много часов, чтобы сориентироваться в набросках, папках и паролях. Дорого бы дал, чтобы увидеть переписку с виртуальными друзьями, но Ника не регистрировалась ни в одной соцсети. Зато помимо всяческих высокоинтеллектуальных порталов, исправно гостила и на совсем иных сайтах. А какое на этих самых сайтах количество прочтений! Нечто невероятное. Даже я втянулся. Эх, моим бы изданиям хоть один процент… В общем, Никуля оказалась поклонницей манги для взрослых, точнее, заядлой яойщицей.
В шумном хоре форумчан, которые то изгаляются над персонажами, то признаются им в любви, я легко уловил знакомый голосок. Так вот откуда все эти «шкафоплечи», «носокровь», «секс-друзья»... Мне казалось, в своих последних текстах Ника снова увлеклась словотворчеством, а она всего лишь подхватила щедро разбросанные по форумам перлы и с пользой порезвилась в ожидании собственного «любовного приза».

Мы напрасно брезгливо сторонимся от того, что принято называть масс-культурой. Сперма, кровь и слезы — так просто и понятно. И так по-человечески… Особенно по сравнению с нашими эстетскими размышлениями ни о чем и тщательно вылизанными, кастрированными фразами.

Дайте мне сюжет, способный захватить читателя! Пусть наплюет на свои проблемы и намертво прирастет к книжке, пусть будет порабощен, пусть утирает навернувшиеся слезы и неудержимо хохочет, шокируя домочадцев. Придумайте обаяшек и злодеев, которые оккупируют читательские мозги, используйте живой язык, но не скатывайтесь к литературной попсе. И тогда я выложу любые деньги, ведь расходы окупятся. Однако самодовольные мэтры, осаждающие мой кабинет, до сих пор выжимают из себя соцреализм, замешанный на добротной прозе тургеневских времен. Как у Тургенева, все равно не получается… Почему они так шарахаются от новых слов? Чего боятся? Перепутать по неопытности плейкаст с пейрингом?
Вместо того чтобы с разбегу броситься в полноводную реку, где бурлят гормоны, дрейфуют криминальные трупы и хихикают развратные русалки, они плещутся в детском бассейне.
Ох уж эти «они»! Но совсем недавно я тоже был в их рядах…
Самое обидное, что даже зеленая молодежь к ним примазывается, или уж лепит безнадежный трэш, который тоже не продается.
Решено, буду издавать мангу в оранжевой обложке. Клиповое сознание? Что ж, тем лучше. Запущу целую серию. С авторскими правами как-нибудь вопрос урегулируем… Хотя лучше использовать более-менее успешные, уже изданные у нас романы. Некоторые так и просятся в клиповый жанр. Пожалуй, первым станет…

Опять отвлекся. Что я ищу??? По третьему кругу перетряхиваю папки в компе, шарю по сайтам… Неясные догадки снова мелькают на окраине рассудка, но не даются в руки.

Наконец-то! Вот оно! Всплывает на экране:

В КАБИНЕТ ВХОДИТ СЕКРЕТАРША И НАЧИНАЕТ ПОЛИВАТЬ ЦВЕТЫ. ЗАМЕЧАЕТ: ПОД СТОЛОМ ЧТО-ТО ЛЕЖИТ. ЗРИТЕЛЯМ ОТЛИЧНО ВИДНА ОТРЕЗАННАЯ ГОЛОВА, НО СЕКРЕТАРША ВЕСЬМА ПОДСЛЕПОВАТА. ОНА НАКЛОНЯЕТСЯ, ВЫТЯГИВАЕТ ШЕЮ, ПЫТАЕТСЯ РАЗГЛЯДЕТЬ ЗАГАДОЧНЫЙ ПРЕДМЕТ. ПОТОМ ВСТАЕТ, ВЫХОДИТ ИЗ КАБИНЕТА, ВОЗВРАЩАЕТСЯ, НА ХОДУ НАДЕВАЯ ОЧКИ. СНОВА НАКЛОНЯЕТСЯ, И ТОЛЬКО ТОГДА РАЗДАЕТСЯ ДОЛГОЖДАННЫЙ ВИЗГ.

Листаю книжку, выхватываю из середины отрывок, который, возможно, и привлек мое внимание еще на улице. На экране только конспект, черновик, на бумаге получилось иначе, но смысл тот же самый. Несколько конструкций и вовсе остались в первозданном виде. Нахожу еще с десяток обрывков, которые вошли в книжку. За этим занятием проходит два часа. Сомнений больше нет.

Оранжевый томик подписан в печать в начале февраля этого года. Издательство мне слегка знакомо. Пройдохи, которые там работают, точно не упустили бы шанс опубликовать детектив сразу после Никиной смерти, которая вызвала такой шум. Сейчас скандальный интерес давно утих, и вот томик цвета апельсина лежал себе на уличном лотке, никому особо не нужный… Последние изменения в черновик были внесены в конце августа. Окончательного варианта в компе нет, почти нереально слепить из кусков текст так, чтобы в точности скопировать Никин стиль (мне ли его не узнать). Да и кто бы стал этим заниматься? Какой был смысл использовать безликий псевдоним, а не раскрученное имя?..

Чувствую, как в моей голове приходят в движение шарики и винтики, трепыхаются смутные мыслишки и вспыхивают догадки. Значит, я все-таки должен быть благодарен той страшилке, что случайно увлекла меня за собой?

Ника могла в один миг забыть все на свете, но только не свои и чужие тексты. Сохранить в памяти и впоследствии подготовить это странное издание. Зачем? Мне без разницы… Главное, что появилась надежда. Конечно, не стопроцентная, лишь зыбкая версия, но все сомнения я гоню куда подальше.



Хочешь оставаться мужественным? Глава 20


— Что случилось? Я в твоей эсэмэске ничего не понял. Если опять налоговая наезжает, то…
— Не в этом дело. Да чего ты стоишь в коридоре? Заходи.

Игорь не глядя забрасывает куртку на вешалку и идет в гостиную.

Почему-то все считают или считали своим долгом опекать меня, неразумного. Миша, Ника, даже Верочка, теперь вот Игорь. Когда он слегка оклемался после прошлогодних событий, то возобновил моду бескорыстно помогать мне в юридических вопросах. Мне, конечно, это приятно и выгодно. Но с какой стати он решил, что без посторонней помощи я вылечу в трубу? Вот и сейчас снова расспросы, будто я не в состоянии регулировать свои интимные отношения с налоговиками.

За диваном слышится шуршание. Игорь садится на корточки и зовет:

— Мелькиадес!

И тот является на зов.

Несмотря на свое экзотическое происхождение, Мелькиадес скорее напоминает британского джентльмена. Превосходно воспитан, корректен, ненавязчив, чистоплотен и подтянут. Пестрая шкурка сидит на нем безупречно, словно смокинг, пошитый на Джермин-стрит.

Да, я завел экзотическую ящерицу! Можно сколько угодно потешаться над убежденным противником домашних животных, но слишком тоскливо было в квартире, еще наполненной Никиными вещами, от которых так и не решился избавиться.

Вкратце объясняю Игорю, что произошло сегодня, и какие выводы из этого следуют. После столь сногсшибательного сообщения можно было бы ожидать, что слушатель подпрыгнет до потолка, потеряет сознание, бросится мне на шею… Хоть какая-то реакция!.. Но Игорь как ни в чем не бывало продолжает гладить Мелькиадеса. Совершенно спокойно, даже небрежно произносит:

— Я уже знаю. На прошлой неделе ходил к экстрасенсу. Он сказал, что Ники точно нет среди мертвых.

Некоторое время мы молча смотрим друг на друга.
Конечно, и раньше легко было предположить, что с горя он малость помешается, но все-таки...

— А почему ты мне раньше не рассказал? Об этом самом экстрасенсе, — осторожно уточняю я.
— Думал, ты будешь надо мной смеяться. А ведь он оказался прав!

Что тут ответить? Действительно, экстрашарлатан выдал чистую правду. И испортил весь эффект от моего блестяще проведенного расследования.

Мелькиадес, получив желаемую порцию общения, отправляется по собственным делам. Цоканье его коготков затихает в коридоре. Игорь поднимается с пола и чуть не падает, я успеваю его подхватить. Усаживаю в кресло, мечусь по комнате в поисках телефона, собираюсь вызвать «скорую», но Игорь меня останавливает.

— Не беспокойся, просто вдруг в глазах потемнело. Все прошло уже.

Мальчик мой! Боюсь, наши с Никой выкрутасы тебя доконают. Ты хочешь оставаться крутым и мужественным, но не выдерживаешь этой роли, то и дело срываешься. Достаточно вспомнить хотя бы сцену в морге.
А меня постоянно преследует еще и другая сцена.
Возвращаюсь-возвращаюсь-возвращаюсь к моменту, когда утром того памятного сентябрьского дня вышел из своей комнаты.


*****


Игорь лежит на диване в гостиной. Створка окна распахнута, белые полупрозрачные занавески, которые когда-то покупала Ника, шевелятся от свежего утреннего ветра. А тело на диване абсолютно неподвижно, одна рука свесилась вниз. Так неподвижно, что становится жутко. Подхожу, нагибаюсь, пытаюсь уловить неслышное дыхание, но безуспешно...

Слава богу, догадываюсь обхватить его запястье и нащупать пульс. Живой!..

Каменная глыба с души с грохотом сваливается. Уже больше не выдерживаю, впиваюсь губами в пересохшие губы, скольжу по ключицам, по гладкой прохладной коже…
Если бы у меня было сто рук и ртов, я бы добрался до каждой его клеточки…
В бешенном темпе расстегиваю пуговицы на его рубашке.
Чудесная кожа с медовым оттенком загара…
Мышцы накачанные, но не чересчур. Всё, как я люблю!

Игорь тихо стонет, но явно не от наслаждения.
У него нет сил сопротивляться моему напору. Не уйти от меня, не сбежать. Он даже не успеет осознать, что творится.

Сейчас обрушусь на диван, никакие доводы меня не остановят.
На секунду поднимаю голову и замираю.
Среди белесого тумана занавесок четко проступает миниатюрный женский силуэт, который я, конечно же, узнаю.
Будто обдает ледяным душем.
Мое возбуждение в один миг спадает.

Неужели Ника, чья душа витает неведомо где, решила заглянуть в бывший земной приют и навестить своих мужчин?
Ника права, сегодня это было бы совсем уж непристойно…

Игорь открывает глаза и пытается приподняться. Я с трудом овладеваю своим голосом.

— Принести тебе пива или кофе?
— Можно просто воды?..

Мчусь на кухню за водой. Приношу другую подушку, ведь кожаная диванная слишком жесткая, укрываю его пледом. Потом он снова засыпает. Мне доставляет удовольствие ухаживать за ним. Если бы они с Никой уже были вместе, Игорь наверняка взял бы себя в руки. Но здесь и сейчас есть я, а он может предаваться своему отчаянью, превратившись в слабого ребенка, у которого отняли любимую игрушку.

По сравнению с ним я бодр и энергичен и готов приступить к печальным хлопотам.


*****


Это было не так уж давно.
А вот сейчас мне крайне любопытно знать, помнит он, что тогда произошло, точнее, могло произойти? Почему постоянно рядом?
Есть разные варианты…

НЕ ПОМНИТ:
Возможно, в памяти у Игоря ничего не осталось. Тогда он общается со мной просто из чувства благодарности.
Я ведь почти неделю нянчился с ним, поскольку имел некоторые основания полагать, что иначе он отправится вслед за Никой.
Опять-таки Грэм Грин маячит на горизонте, связывая воспоминания о навек утраченной Нике со мной. Я, как-никак, был ей не посторонний.

А ЕСЛИ ПОМНИТ?
Дразнит меня, издевается, специально то и дело оказываясь поблизости, достаточно руку протянуть, или ..? Вопрос вопросов.

С учетом сегодняшних новостей (я окончательно свыкся с версией о том, что Ника жива), тогдашнее видение оказалось полной туфтой. Померещилось, с кем не бывает!

Насыщенный случился день, сначала самый обычный, но внезапно завернувший на безымянную улочку. Шальной оранжевый ветер залетел в мою гостиную, где все осталось, как раньше. Только занавески теперь другие, светло-зеленого цвета или, как настырно твердил дизайнер, цвета мяты.



Побольше специй. Глава 21

Просыпаюсь от дивного амбре, ползущего с кухни. Оказывается, гость по собственной инициативе решил приготовить завтрак. На плите пекутся блинчики, целая стопка томится в глубокой тарелке. Игорь переворачивает очередной блин на сковородке.

— Доброе утро!

Стол накрыт, как в шикарном ресторане.
Даже не подозревал, что из остатков продуктов в холодильнике (до магазина вчера я так и не добрался), можно соорудить столько вкусностей.

Подобная хозяйственность заслуживает поощрения:

— Если бы ты был девушкой, я бы на тебе женился. С обручальными кольцами и свидетелями.

На нем белая футболка и джинсы, волосы еще чуть влажные после душа.

Подхожу близко-близко, осторожно касаюсь его щеки, провожу кончиками пальцев по шее (какая нежная кожа!) и плечу.
Он смущенно улыбается.
Может, и хотел бы меня отпихнуть, да руки заняты. Раскаленная сковородка и шипящее масло делают мужчину гораздо доступней для невинных дружеских объятий. Чистая БРОМАНТИКА!

Если бухнуть в тесто сметаны и побольше специй, вкус получается отпадный. Теперь буду знать.

Удивительно быстро Игорь восстанавливается, такое уж у него свойство. Может, это попросту свойство молодости?
А ведь вечером был совсем никакой, даже пришлось стелить ему постель и помогать раздеться. Что при этом ощущал, и как тряслись у меня руки — отдельная песня. Тем не менее, я целомудренно удалился в свою комнату (по пути завернул на несколько минут в ванную), решив не приставать к нему, пусть отдохнет.

Сейчас он буквально сияет, словно рекламный персонаж, призванный изображать свежесть раннего утра и заодно гармонию семейного завтрака.

Нахваливаю еду, действительно вкусную, и замечаю, что ему это приятно.

— Когда ты научился так готовить?
— С детства приходилось, а то пришлось бы голодать.
— Дома что, родители не кормили?
— Родители… Да нет, они нормальные были, просто не замечали меня.

Ничего себе нормальные…
Сколько же времени и сил было потрачено, чтобы вырастить из МЕНЯ относительно приличного человека! Надо как-нибудь на днях своим позвонить.

Только за кофе Игорь заговаривает об интересующем нас обоих вопросе и предлагает:

— Расспроси Веру.
— Какую Веру? Нашу Верочку?
— Да. Я чувствую: она что-то знает. Но мне точно ничего не скажет, терпеть меня не может, вообще ненавидит. Мы учились в одном классе, ты не знал?
— Погоди, она же старше…
— Просто меня отдали в первый класс раньше, а ее позже.
— А почему ты считаешь, что мне расскажет?
— Она ведь влюблена в тебя по уши.
— С чего ты взял?
— Это же заметно. И Ника давно догадывалась…

Мне кажется невероятным, что кто-то может к нему плохо относиться, тем более кроткая дурнушка Верочка.

Очень-очень некстати звонит его телефон, притаившийся на подоконнике. Какая досада!

Невольно слышу весь разговор, точнее монолог чувака, вздумавшего «разводиться» со своими компаньонами. Это надолго… Клиент, похоже, пересказывает Игорю всю свою жизнь, а заодно увлекательную историю зарождения фирмы.
Юристам и таксистам приходится выслушивать больше, чем психоаналитикам. Мой любимый визави барабанит пальцами по столу, виновато (или так кажется) смотрит на меня, начинает что-то записывать на вырванном из моего блокнота листке, потом рассеянно водит маркером по бумаге.
И убегает в офис, куда уже направляется этот горе-бизнесмен.

Остаюсь допивать кофе в одиночестве. Притягиваю к себе забытый Игорем листок. Там в окружении росчерков, завитушек и цифр нарисована Никина мордашка. Сходство поразительное. Как только ему удалось схватить тот характерный момент, когда леонардовская улыбка превращается в шкодливую усмешку?
Если бы он стал легкомысленным художником, сейчас бы не одолевали занудные клиенты.

Что ж, займусь пока Верочкой…



Почти французский поцелуй. Глава 22


Сотрудники оживленно готовятся к книжной ярмарке, суетятся и спорят так, словно их целая толпа. По счастью, до моего кабинета посторонние шумы почти не долетают. Кайфую в кресле, потягиваю коньяк. Случаются периоды, когда работодателем быть не так уж хлопотно.

Дверь отворяется, в кабинет проскальзывает Верочка. Подсовывает мне накладные для просмотра и еще кучу разных бумажек.

Слишком уж я привык к Верочке за эти годы.
Даже странно думать о ней, как о женщине. Прямо инцест какой-то намечается.

Может, просто как следует порасспросить, надавить на ее совесть, ошарашить, запутать, и она расколется?

Верочкино лицо непроницаемо. Такие скромницы умеют шифроваться и не выдают свои секреты. Если раньше не поделилась со мной, своим обожаемым начальником, то и сейчас вряд ли разоткровенничается. Без творческого подхода к задаче не обойдешься…
Я, в сущности, очень мало знаю о Верочке. Живет одна в доставшейся от тетки квартире, держит себя в форме, любит жемчужно-серый цвет и серебряные украшения. Исполнительная, спокойная, никогда ничего не забывает и не теряет. Вот, собственно, и все. Даже когда она сразу после школы пришла работать к нам с Мишкой, была такой же серьезной и сдержанной.

Словно невзначай касаюсь ее талии. Верочка вздрагивает, как от электрошокера, но остается на месте. Опять углубляемся в накладные.

Минут через пять возобновляю атаку.

Верочка замирает и испуганно смотрит на меня. Потом сама прижимается ко мне. Отлично! Обнимаю за плечи и тянусь к Верочкиному рту. Не вполне удавшийся, но все же почти французский поцелуй.
Ее тускло-вишневая помада слегка размазалась.

Контакт налаживается стремительно… Признаться, не ожидал такой прыти от тихони Верочки.

Галдеж за пределами кабинета стих, рабочий день окончен, все расползлись по домам. Пора и нам переместиться в более располагающую к интимной близости обстановку. Хотя можно было бы обойтись и офисом. Стол у меня шикарный, обширный и пропадает совершенно зря. Имеется и диван, правда, узковатый. В приемной стоит более подходящий экземпляр. Нет, все же лучше соблюсти приличия.
«Поедем в номера!» — как говаривал незабвенный Конрад Карлович. То бишь домой. Ко мне или к Верочке?

Забавно: некоторые знакомые всерьез полагают, что, оставшись в одиночестве, я превратил свою квартиру в сущий бордель. Как плохо они меня знают! За эти долгие месяцы в моем жилище побывали всего-то две проститутки. Одна, с внешностью фотомодели и гладко выбритым лобком, была отправлена восвояси сразу после выполнения своей основной функции.
Другая подзадержалась. Было в ней нечто притягательное, хотя ни красотой, ни особой изощренностью в сексе не отличалась. Какое-то спокойствие, что ли… Плавные движения, высокие скулы, смуглая кожа (наверняка присутствовала восточная кровь, несмотря на славянское имя и чисто московское произношение). Впоследствии она появлялась довольно часто, уже не за плату, а «по любви». Когда дело дошло до свежеиспеченных пирогов и халатиков в ванной, я это быстро пресек.
Нет, личное пространство стоит оберегать от лишних вторжений.

Лучше заглянем к Верочке, тем более что она не возражает. Да и мне пора побывать в гостях у своей идеально исполнительной сотрудницы.

Загружаемся в мою машину.
Прощальные лучи вечернего солнца залили весь салон. Верочка надевает темные очки и моментально хорошеет. Зеркальные стекла скрывают близко посаженные глаза, острая мордочка в рамке пепельных волос кажется пикантной и даже симпатичной. Если бы можно было всю жизнь не снимать волшебные стеклышки, Верочка, пользовалась бы успехом.



Никому не нужная любовь. Глава 23


Верочка нормально устроилась. Ухоженная квартирка недалеко от центра, добротная мебель, фиалки на подоконниках. Обстановка уютная, хоть и слегка старомодная.

На прикроватной тумбе фото в рамке… Да, я здесь недурно получился.

Освобождение от избыточной одежды, молчаливое согласие, короткая прелюдия, в общем, привычный сценарий… Мы приземляемся на шелковую простынь с лиловым узорчиком.

Вот так сюрпрайз! Верочка оказалась девственницей… ничего себе подарок, особенно с учетом ее возраста.
Вскрытие успешно состоялось.
Всего-то шестая или седьмая дева на моем счету. Чрезвычайно редкое нынче явление.
Вероятно, я должен быть в восторге, что она меня так долго и трепетно ждала.

Трудно судить по первому разу, но партнерша из Верочки вполне приемлемая. Пусть неловкая и угловатая, однако готовая пойти навстречу всем моим желаниям.

Изящные щиколотки, гибкая талия...
Грудь плосковата, зато соски восхитительны. Темно-розовые бутоны с коричневыми прожилками… В любой женщине можно найти хоть что-то приятное.

В перерывах между традиционными телодвижениями словно невзначай задаю наводящие вопросы… расставляю намеки-приманки-ловушки…

Цель моего нынешнего визита по-прежнему актуальна.
Ведь у любовников не должно быть секретов друг от друга. Ну же, Верочка!..
И Верочка оправдывает надежды.
Даже не рассчитывал, что это так быстро сработает, да и сработает вообще. Вот, честно! Все Верочкины барьеры рушатся в один миг, и она выкладывает то, о чем долго молчала.
Из довольно сбивчивого повествования (прерываемого репликами типа: зачем только я тебе рассказываю) выясняется следующее:

Проблуждав до сумерек в лесу, Ника вышла на трассу, и там ей повезло поймать машину, в которой семейная пара с ребенком возвращалась с дачи. Между прочим, могла нарваться на кого угодно… Они подбросили Нику до района, где сами жили, дальше пришлось топать пешком. По дороге завернула в Мистраль-банк, чтобы отдохнуть и погреться. В зале с Никой заговорил некий пожилой гражданин (именно этот эпизод углядела бдительная дамочка) и бескорыстно довез до дома, удовлетворившись вымышленным телефонным номером и обещанием скорой встречи.

Чтобы беспрепятственно просочиться в подъезд, достаточно набрать несложную цифровую комбинацию, и никакой кодовый ключ, оказывается, не нужен. Камера над входной дверью не работает, а внутреннюю камеру обмануть не велика хитрость, достаточно миновать лифт и подниматься наверх пешком.
Замечательно. Добро пожаловать, дорогие домушники, бомжи и наркоши!
Доверчивый идиот! А я-то был уверен (сама наивность), что к нам мышь не проскочит.

Продолжаем секс-допрос…

Когда Ника в очередной раз посеяла ключи, то по-тихому взяла мою связку и сделала два дубликата. Одним пользовалась, другой припрятала за цветочным горшком на лестничной площадке. Никуля не устает зажигать!
Нашарив запасные ключи, забежала в квартиру, убедилась, что меня еще нет. Взяла немного денег и права (раньше они были ей без надобности и валялись в столе). Паспорт хитрюга Ника не стала трогать. Переоделась во что-то неприметное (не мог же я пересчитывать все ее шмотки), сложила дачную одежду в пакет… И вот Ника уже на улице, никем не замеченная, с вполне удовлетворительным удостоверением личности на руках и туманными планами на будущее. Ведь я сам купил ей эти долбанные права… Потом мы с частным инструктором бились над Никиным обучением. Я вскоре отказался от столь утопической затеи, а вот инструктор сражался долго и упорно. Профессиональное самолюбие заело. Он никак не мог понять, почему Ника, которая совсем не была похожа на глупую пугливую курицу, как многие его клиентки, категорически не поддавалась натаскиванию. В конце концов, мы втроем, включая Нику, пришли к выводу, что пускать ее за руль нельзя. Безобидная с виду, но патологически рассеянная крошка-сочинительница на дороге представляла колоссальную угрозу для себя и окружающих. На том и успокоились, я благополучно позабыл о существовании прав, а вот она вспомнила.

Ника поймала такси и без приключений доехала до Верочки.
По пути выкинула пакет на помойку. Как потом эта одежда оказалась на безвестной женщине, по возрасту, росту и телосложению похожей на Нику, — загадка. Случаются же такие совпадения.

А Верочка как раз была не одна. По делам приехал двоюродный дядюшка из глубинки и остановился у племянницы, чтобы сэкономить командировочные. Надо думать, что скоропостижно нарисовавшаяся гостья с ходу обаяла старикана, который предложил до одури гениальное решение. Назавтра он собирался отбыть восвояси и предложил Нике отправиться вместе, раз уж она решила исчезнуть из Москвы.

Так перед Никой замаячила перспектива оказаться в окрестностях Байкала. Что ж, помнится, она о таком путешествии даже когда-то мечтала.

Ночью к Верочке завалился Игорь (чего уж там церемониться с бывшей одноклассницей). Конечно, Ника могла бы выбежать к нему и, всхлипывая, пожаловаться на злодея мужа, который ее чуть не прикончил. Однако она скрылась на балконе и ничем не выдала свое присутствие.
Странно… Хотя чего уж удивительного. До конца я никогда не мог понять мотивы ее поступков. К тому же, по утверждению Верочки, дачное приключение так повлияло на Нику, что она казалась не вполне вменяемой и только твердила: «Я сама во всем виновата!»

Меня неотступно преследуют зеркальные отражения и двойники.
В ту ночь, когда мы поминали Нику, Игорь тоже повторял:
«Это я во всем виноват!»

До чего же они похожи… Нику я вдумчиво изучал несколько лет, Игоря гораздо меньше, но вполне достаточно, чтобы сделать подобный вывод. Оба они вроде бы отлично приспособлены к жизни, играючи пользуются своими чарами, которые почти на всех окружающих действуют безотказно.
А потом накатывает волна эмоций, и вся логика, все умение подстраиваться под обстоятельства и находить себе оправдания летят в тартарары.
Две фарфоровые статуэтки, которые еще пытаются рассуждать и брать на себя ответственность. Сущая мелодрама …

Удивительно, но налицо даже внешнее сходство. Хотя, спрашивается, что может быть общего у хрупкой дюймовочки и парня спортивного вида? Да много чего... Взгляд, невероятного обаяния улыбка, длинные ресницы, блеск темных волос, в которые так и тянет запустить пальцы... Раньше не обращал внимания, глаза раскрылись только на похоронах. Не просто так многие тогда приняли Игоря за брата Ники. Должен же был кто-то присутствовать из Никиных родственников, раз мамаша не соизволила приехать. Да и зачем ей было приезжать, доченька ведь предупредила, что с ней все в порядке.

Практически никто из присутствовавших Игоря вообще не знал, не слышал о намечавшемся разводе и прочих скандальных подробностях. Стас и Лямины наслаждались бархатным сезоном в разных частях света, участники бастильской вечеринки (кроме Сильвии, которая ревела так, что ничего вокруг не замечала) тоже отсутствовали по тем или иным причинам. Наши сотрудники держались замкнутой настороженной группой и ни с кем не переговаривались.

Кованые ограды, недавние или с облупившейся краской, черная жирная земля, яркая, совсем весенняя, примятая лопатами трава… И яма, в которую уходит все… Лишний раз пережить это зрелище врагу бы не пожелал. Ника, маленькая дрянь, за что ты так со мной?! То есть со мной-то как раз понятно, нечего было косить под Раскольникова, да и прочих супружеских прегрешений набралось полно. Но хоть Игоря ты могла бы пожалеть…

Кладбищенское действо оказалось фарсом. Можно с ухмылкой вспоминать, как литературные дамочки в траурных нарядах теснились ко мне. Те, что поактивней, обдавали жарким сочувствием, оделяли скорбными поцелуями и объятиями.
Еще бы! Свеженький вдовец со всеми удобствами и симпатичным бизнесом…

Верочка горюет.

— Зачем только я… Теперь ты снова к ней вернешься. А я надеялась, что когда-нибудь, хоть через несколько лет…

Кстати, всплыло одно незначительное обстоятельство. Именно Верочка тогда, в самом начале, пригласила Игоря с Никой на свой день рождения. Значит, своевременно догадалась о возможном развитии событий и решила посводничать, не без выгоды для себя. Серый кардинал Верочка! Никому нельзя верить… Самые скромные и незаметные тоже воображают, что могут управлять другими людьми, просчитывать их поступки, мягко подталкивать на заранее начерченную дорожку. Так заманчиво, притаившись в тени, дергать за шаблонные ниточки — похоть, смятение, азарт, мнительность, жадность, зависть, разочарование — да много ниточек, все мы марионетки в той или иной степени.

Они с Никой периодически переписываются. Верочка пристраивает присланные тексты по мелким издательствам, пересылает ей вырученные деньги. Знакомый приемчик. Нике и прежде случалось тайком печатать проходные вещицы на стороне, дабы потратить случайный гонорар на перевод собачьему приюту или на дорогую антикварную безделушку. Я прикидывался, что мне об этом ничего не известно.

Стоило бы взглянуть на их переписку, но лень вылезать из постели. Название ближайшего населенного пункта, до которого нужно добраться, чтобы найти Нику, мне и так уже сообщено.
Верочка сжалась в уголке кровати, едва сдерживает слезы.

Какие они все впечатлительные!..
Хорошо, хоть я из другого теста и не поддаюсь эмоциям. Вся эта любовь, если вдуматься, состоит из одних неприятностей и, по правде говоря, никому не нужна.

Брошенный на стул пиджак вдруг оживает, пиликает телефон в кармане. Кто там не дает покоя среди ночи?

Этого еще не хватало! Игорь, видать, решил оказать методическую помощь в деле соблазнения Верочки и вытягивания из нее интересующей нас информации. Я и сам прекрасно справился.

Но моя злость тут же испаряется. Его голос едва слышен:

— Ты можешь сейчас приехать? Мне так плохо…
— Ты у себя дома? Буду через полчаса, нет, раньше!

Выскакиваю из постели, одеваюсь, что-то пробормотав Верочке, выбегаю из квартиры.



Ночь. Продолжение. Глава 24


Наверно, никогда я так не гнал.
Повезло, что сейчас глубокая ночь, и машин на дороге относительно мало.

Проникаю в подъезд вместе с довольно колоритной парочкой. Втроем заходим в лифт. Пышная дама постбальзаковского возраста и парнишка лет двадцати. Его лицо мне знакомо. Бармен из одного ночного клуба. Не Ален Делон, но симпатичный. Едва заметно кивает мне и заговорщицки подмигивает. А толстуха смотрит в сторону, забилась в угол, безуспешно пытаясь уменьшиться в размерах. Ее приторные духи наполняют тесное пространство, в пухлый палец впилось обручальное кольцо. Что, мадам, муж в командировке? Притащили юнца к себе домой? Да не смущайтесь так. Мне-то пох, как вы развлекаетесь, но вот какая-нибудь любопытная соседка может выглянуть в глазок в неурочный час…

До чего же медленно тащится лифт, пешком быстрее… Наконец-то пятый этаж, и я выскакиваю наружу.

Звонить и стучать не нужно, дверь не заперта, достаточно нажать на ручку, чтобы попасть в квартиру.
В холле горит свет. Запинаюсь о брошенные у порога ботинки, куртка валяется возле вешалки.
Зову Игоря, он не откликается.

В гостиной пусто и темно, сворачиваю в спальню. Жалюзи подняты, и рекламные огни с улицы заливают часть комнаты мерцающим неоновым светом — пурпурным, серебристым, сапфировым.

Ну вот, так я и знал. Игорь лежит на полу, совсем рядом с кроватью, буквально пару шагов не дошел. К счастью, ковер мягкий и толстый.
Уже почти не пугаюсь, усвоил, что с этим парнем не соскучишься и не расслабишься. Переношу на кровать, укладываю поверх покрывала.
Он, вроде, собирался сегодня вечером на какую-то презентацию. Что уж там презентовали, непонятно, запаха алкоголя не чувствуется.

Позвонил-то мне, получается, нет никого ближе. Или всего лишь нажал первое всплывшее имя из списка?

Наверно, следует поискать в ванной аптечку или сбегать к машине, принести нашатырку. Но он сейчас так трогательно беспомощен, что оторваться свыше моих сил. Никогда не надоест смотреть на его лицо… Мужчина не должен быть таким красивым, слишком уж большой соблазн возникает. Во всяком случае, у некоторых, вроде меня.

Он весь в моих руках.
Хочется разорвать его одежду, однако тонкий черный джемперок и сам уже сворачивается-съеживается складками. Полуобнаженка заводит даже круче!..

Кажется, вот-вот очнется, но у меня есть немного времени, чтобы успеть отстраниться и принять невозмутимый вид.
А пока мой язык и руки вовсю работают. Игорь глубоко вздыхает. Его тело реагирует на мои ласки, пока сознание еще только начинает возвращаться.
Ты совсем расклеился, малыш… Завтра же, как бы ты не упирался, отвезу в хорошую клинику, где тебя соберут заново. Ты нужен мне здоровым. Нет, ты мне просто НУЖЕН.

Сойду с ума от пряного аромата кожи, не искусственного, а настоящего.
Опускаюсь на край кровати, утыкаюсь носом в ямку над ключицей. Еще несколько секунд… и вдруг чувствую, что его пальцы переплелись на моем затылке.

И слышу шепот:

— Ты все-таки приехал…



Стратфордский свон. Глава 25


Игорь дремлет на моем плече, отключился сразу, как только самолет набрал высоту. Чтобы освободиться сегодня, всю ночь и утро готовил документы для пребывающего в состоянии судебной тяжбы клиента.

Эту летаргию не прерывают ни мои деликатные попытки его растолкать, ни громкая склока между двумя пассажирами в хвосте салона, ни вполне ощутимая воздушная яма.
Поблизости неутомимо нарезает круги стюардесса, довольно привлекательная, хоть и не первой молодости. Подходит то с пледом, то с обедом, то с соком, млеет, возмечтав угодить в сказочку «Спящий красавец». Наверняка истекает похотливой влагой под своей узкой форменной юбкой.

Не маячьте здесь, летающая женщина, без вас бы разобраться!
Последние остатки воспитания не позволяют послать ее вслух, однако стюардесса, устав натыкаться на мою угрюмую физиономию, сама постепенно сворачивает свою деятельность.

Видимо, это теперь мой тяжкий крест — отваживать чрезмерно навязчивых личностей обоего пола.

Неотложные дела брошены в Москве, бразды правления переданы главреду, Мелькиадеса я покамест поселил у Верочки. Смирившись с перспективой провести почти пять часов в полном молчании, вынимаю из папки распечатку. От скуки займусь прихваченной на высоту работой.
Очередной перевод шекспировских сонетов. Хотя никакой это не перевод. «Переводчик» обошелся со стариком Вильямом по-хамски. Содрал из подстрочника отдельные фразы и метафоры, перемешав их по собственному усмотрению. Вышвырнул начальные сонеты, где Шекспир, словно исполняя долг или отрабатывая аванс, убеждает юного адресата плодиться и размножаться. Ну и правильно, нудные советы в сонетах только сбивают с толку, любовная интрига гораздо интересней.
В итоге сто пятьдесят четыре шедевра сжались до сомнительной подборки из сорока семи сбивчивых стишей. В целом неплохо… да чего уж там, перспективно!

В моей душе — гражданская война,
Не победить, не спрятаться, не сдаться.
Отныне выбрать: он или она
Не стоит сердцу даже и пытаться.


Душа — сердце… лучше было обойтись без этого дублирования. Ладно, сойдет.


Оставь меня сейчас, а не потом,
Когда весь мир завоет, как безумный.
Пусть не успеет ночь смениться днем,
Пусть тишина не станет местью шумной.

Да, я чудовище из страшных снов,
Забудь о том, что оба виноваты.
И я умру под окнами домов,
Где ты поддался жаркому разврату

Мне наплевать на боль и клевету,
И не тяни с ударом; я его приму.


Ну… какой-то драйв в этом есть.
«Смуглую леди» самозваный бард оставил, оттоптавшись на даме по полной программе.

Она под властью адского огня,
И черный яд струится в темных жилах.
Ей было недостаточно меня,
Чертовка и тебя приворожила!



И так далее, и так далее… Легкие матерные вкрапления вполне уместно смотрятся.

Пройдемся по биографии Шекспира, прошерстим его вероятные связи, взвесим шансы кандидатов на почетное звание «Друга». Сюда же втиснем версию, придуманную Оскаром Уайльдом, тем более что автору она, без сомнения, близка. Для объема добавим всякие побочные скандалы. Похоже, успешное издание намечается… ведь те, кто не в курсе, подобные поделки до сих пор воспринимают как сенсацию.

Уже знаю, к кому обратиться с этим заказом.
Есть на примете один отвязный филолог, который изготовит пикантную конфетку в шуршащем фантике. Стишки при подходящем обрамлении заиграют радужными красками. Придется раскошелиться на двойной гонорар, правда, безвестному пииту можно выделить чисто символическую сумму. Пусть скажет спасибо, что его сетевыми упражнениями вообще кто-то заинтересовался. Судя по фото в соцсети, пиит очень даже няшный. Надо будет попросить дизайнера стилизовать снимок под портрет шекспировской эпохи.

Помнится, в озвучке какого-то сериала Stratford Swan* перевели буквально — «стратфордский свон». То есть… не помнится! Что это был за фильм? Swan — театр или гостиница? А может, самого Шекспира так именовали? Забыл, начисто забыл! Вот она, коварно подкравшаяся старость!


Скоро садимся, и мой сосед просыпается.
Со стаканом томатного сока в руках, который всучила-таки сучка-стюардесса, с растрепанными, падающими на глаза волосами, он такой милый и заспанный, что хочется поцеловать сейчас же, на виду у всех.
Нет, не будем дразнить высокоморальных гусей.
Впрочем, почему — высокоморальных? Может, у окружающих грешков тоже хоть отбавляй…




Заехали!.. Глава 26


Позднее утро или безрадостный пасмурный день. Вылезаю из-под одеяла. В гостиничном номере холодно, кондиционер на обогрев не работает. Обстановочка самая кондовая.
За окном вместо пейзажа — какая-то муть, под окном слышится нахальное чириканье. *бушки-воробушки… Заехали!

Игорь чуть ли не на рассвете исчез в неизвестном направлении. Он-то выспался вчера в самолете.
Где его носит?

Сейчас авантюра с поездкой кажется изумительно глупой. Не надо было мне идти у него на поводу. Зачем, собственно, мы сюда притащились? Примерно о таких ситуациях давным-давно сказано:

Два дебила — это сила,
Нет ума, зато красиво.

Кратко и выразительно. Раскрученный автор Уильям Ш*** фальшиво улыбается, пытаясь скрыть зависть. Исчерпывающая, кстати, характеристика для целого ряда его персонажей.


Оставшись в одиночестве, сам себя накручиваю… В Москве суматоха последних дней сбивала с толку, заставляя действовать автоматически. Здесь, когда торопиться уже некуда, есть возможность вдоволь порефлексировать. И вот тут внезапная догадка выносит мозг. Кажется, я нашел, чем вызвано Никино стремление исчезнуть, затаиться, укрыться от выдуманной угрозы. Как это раньше не пришло мне в голову… Может, Ника просто-напросто беременна? Трудно представить Никулю в роли матери семейства, но, во всяком случае, так можно объяснить дополнительные странности ее поступков.

Это был бы прикольный штрих в нашей запутанной и не особенно нравственной истории.

Когда женщина превращается в кокон для будущей жизни, то перестает следовать стандартной модели поведения. А у Ники и в обычном состоянии со стандартами были большие проблемы. Подсчитав сроки, прихожу к выводу, что счастливым папашей могу оказаться и я. Во время мимолетного эпизода на даче у Стаса ни о каком предохранении речи не шло. Но скорее все-таки ребенок от Игоря. Итак, перед ним встает перспектива благополучно воссоединиться с любовницей на сносях.

А мне что прикажете делать?
Торжественно провозгласить: «Я иду к тебе, Верочка!» и удалиться с подмостков?
Как когда-то Дэвид Копперфильд надрывался под конец своего жизнеописания:
«Я иду к тебе, Агнес!»
(хватит литературных аллюзий, эта — последняя на сегодня).
Эх, Дэви, ты был простым британским парнем с однозначной ориентацией, прямой, как линейка. Тебе было легче.

В общем, не дождетесь, и удаляться я не собираюсь!

Ника улыбается светлой мадонистой улыбкой… Так и с ума сойти недолго.

Наконец-то!.. Дверь распахивается, и в комнату влетает Игорь.
Его глаза сияют. Хорошо знакомый по Нике переход от полной апатии к бурной активности.

— Проснулся? А я уже все узнал. Она снимает дом не так далеко отсюда, можем поехать прямо сейчас. Машина ждет.

Пока я одеваюсь, выясняется, что дом Ника арендует пополам с некими художниками. Брат и сестра, приехавшие из Питера, сестра пишет пейзажи…

— А брат чем занимается? Обучает кое-кого основам эротической живописи?
— Ну, почему ты сразу?.. Эти художники уже пожилые.

«Пожилые» в его понятии, наверно, лет пятидесяти. Как много, однако, в последние годы развелось дауншифтеров…


Потрепанный внедорожник с безмолвным водителем.
Едем в полной тишине, о своих предположениях я предпочитаю не распространяться. Вероятно, мы обязаны любоваться окрестностями, поскольку находимся в прекраснейших местах родной страны, куда при других обстоятельствах вряд ли бы попали. Голые кусты, чахлые чащобы, бурые равнины. Неудачно угодили в межсезонье, но все же…

Вроде добрались до места. Водила остается в машине, а мы подходим к небольшому коттеджу. Ограды вокруг нет, сразу поднимаемся на крыльцо. На стуки и звонки никто не откликается, дверь заперта. Но дом не похож на заброшенный.

Окно на втором этаже приоткрыто. Если у Ники имелся выбор, она точно обосновалась там. Вечно стремилась забраться повыше, как кошка, которая чувствует себя в безопасности именно наверху. В принципе, второй этаж — не так уж высоко. Если подтащить к стене стоящий поблизости бочонок, из которого уныло свисают ветки неопознанного растения, подтянуться на руках и зацепиться за водосток…

Судя по выражению лица Игоря, его посетила та же самая мысль, нас только слегка смущает свидетель, который курит рядом с машиной.

Из-за дома выбегает лохматый пес. Точнее говоря, не пес, а так, подросток крупной породы. Добродушно и глупо улыбается (ведь собаки умеют улыбаться), машет хвостом. В общем, ясно: из него никогда не получится хорошего сторожа.

Поприветствовав меня, псина принимается весело скакать вокруг Игоря, притаскивает какую-то палку, которую обязательно нужно бросать, а еще чесать псину за ухом и устраивать шумную возню. Столько радости с обеих сторон…

Когда мы вернемся, куплю ему щенка. КОГДА мы вернемся? Когда мы ВЕРНЕМСЯ? Когда МЫ вернемся?
Ненавижу вопросы без ответов, но куда от них деться…

Раз хозяев нет дома, остается разыскивать их где-то поблизости. Оболтус-пес увязывается за нами.

Воздух свежайший (на нюх городского жителя даже чересчур). Не хватает привычной химии, витающей в пространстве, и постоянного шума. Ноги путаются в прошлогодней траве. Тропинка раздваивается. Мы, не сговариваясь, сворачиваем налево, тем более что лохматый проводник несется в этом же направлении.

Кулисы из деревьев вдруг распахиваются, и берег предстает (да-да, предстает, хоть прозвучало бы это слишком напыщенно) перед нашими глазами, небо сливается с водой.
Действительно великолепный вид, способный сразить наповал даже равнодушных ко всему пленников мегаполиса.
Береговой пейзаж оживляют три человеческие фигурки. Мы быстро приближаемся, и вот их уже можно как следует разглядеть.

Женщина с короткими полуседыми волосами замерла за мольбертом. Нас она совершенно не интересует. Зато чуть дальше, за вторым мольбертом некий тип средних лет старательно водит кисточкой по холсту. А напротив него, на низком складном стуле — та, из-за кого мы и предприняли сей бестолковый вояж.
Портрет на фоне первозданной природы?

Застать врасплох, свалиться, словно снег на голову…

Образ глубоко беременной мадонны немедленно рассыпается. Ника такая же тростинка, как была. В простенькой куртке, с бледным, без следа косметики лицом, но все та же Ника.

И что теперь?



Часть 3

Утро... вечер. Глава 27


— Саш, выруби будильник!
— Сейчас... только вот галстук выберу. Я и без будильника давно проснулся.
— Выруби сначала! Чего он верещит… У меня сегодня выходной, так хотелось выспаться…

Ну да, будильник надрывается рядом со мной и зеркалом. Я уже практически при полном параде. Сегодня надо выглядеть убийственно элегантно.

Тетка, от которой зависит крупный заказ, на меня запала, так что контракт почти в кармане. Осталась финальная встреча для обсуждения деталей. Мне верещание будильника совершенно побоку, нервы крепкие. Гораздо важнее, как смотрится очередной галстук с костюмом.
Но Игорю ведь не объяснишь…

— Ты что, издеваешься?! — орет он.

Нажимаю на кнопку. Наступает тишина. Укоризненно обращаюсь к своему соседу по спальне:

— Из-за чего было поднимать такой скандал?
— Какой еще скандал? Что я сказал такого?
— Как всегда ничего, только все настроение испортил. Подумаешь, разбудили… Что мне теперь, на деловую встречу опаздывать?
— Эгоист! Вали на свою встречу!

Тут в меня летит подушка. Запускаю метательный снаряд обратно.

— Капризная принцесса!

Началось в колхозе утро…

Через полчаса, уже перед выходом из дома, мне становится слегка стыдно. Ни за что ни про что ведь наехал. Игорь правда устал на работе, да еще я с вечера уснуть не давал.

Заглядываю в спальню. Он лежит, отвернувшись к стене.

— Игорь, на столе омлет. Как встанешь, поешь. А в морозилке мороженое, я вчера купил и забыл сказать.

АБСОЛЮТНЫЙ ИГНОР. Хоть бы пошевелился.

— Ну, не желаешь отвечать, и не больно-то хотелось.


*****


Утреннее деловое свидание… Ковать капитал полезно в любое время суток.
Пафосное заведение в столь ранний час практически пустует, заняты всего три столика. За одним из них мы и расположились с дамой, довольно приятной в самых разных отношениях. В частности, мне импонирует ее похвальная привычка прикрывать разрушительные следы прожитого. Всегда одета сдержанно и не вываливает на всеобщее обозрение потерявшую форму грудь, пухлые колени и прочие прелести. О наличии подобных особенностей фигуры можно лишь догадываться, но отнюдь не наблюдать их. Деловая дама не ведется на заманчивые обещания шарлатанов от пластической хирургии, не пытается молодиться и выглядит на свой возраст, но вполне достойно.

Старше меня лет на пять-семь, преуспевающая, умная, богатая, никому по большому счету не нужная.

Все отлично, мы окончательно поладили.

Звонит мой телефон. Догадываюсь, кто это. Точно, Игорь теперь намерен мириться… Сбрасываю звонок — снова сбрасываю — снова — снова — снова…

Бизнес-леди лукаво смотрит на меня:

— Какая настойчивая у вас девушка!

Сейчас по идее я должен ответить:
«У меня нет девушки».
А она удивится:
«Неужели?»
А я вздохну.
А она понимающе улыбнется.
Плавали, знаем…

Взгляд моей собеседницы темный, влажный, зовущий… Как там у Набокова: «я страстная и одинокая женщина»?
Продемонстрировать бы ей «девушку», которая сейчас терзает мобильник…

— Это с работы, — бесстрастным тоном говорю я. — После перезвоню.

Страстная и одинокая теребит салфетку. Собственно говоря, разговор завершен, больше обсуждать нечего, о дальнейшем позаботятся наши главбухи.
Пора бы уже встать из-за столика и разойтись в разные стороны, но она медлит.

Ладно, мадам, посмотрим. Почему бы и нет, только когда-нибудь потом. Ждите, возможно, дождетесь…

Во второй половине дня прихожу к выводу, что хватит дрессировать Игоря (все равно он не особенно поддается дрессировке), и звоню ему.
Гудков вообще нет.

Запросто мог запустить телефоном в стенку, с него станется.
Набираю городской номер. По-прежнему ни ответа, ни привета.

Ждет, что начну сходить с ума от беспокойства и на предельной скорости примчусь домой? А я не собираюсь поддаваться провокациям, манипуляциям и шантажу. Вот так.


*****

Возвращаюсь поздно. Во всей квартире тишина и темнота, видна только тонкая полоска света из ванной.

Внутри меня ожидает прекрасное зрелище. Кое-кто решил понежиться в водичке.
Скандалист спит сном невинности. На полу рядом с ванной початая винная бутылка. Изрядно початая.

— Игорь, ты же мог захлебнуться! Ненормальный…

Открывает глаза и улыбается, такой сонный-мирный.

— Привет… Я тебе звонил, ты сбрасывал…
— Просто разозлился утром, не хотел дальше ссориться. Но я потом перезванивал. И на сотовый, и на городской. Ты ведь был дома?
— Да… Наверно, не слышал.

Смотрит на меня по-собачьи преданно. Такое выражение очень натуралистично получается у кареглазых, но сейчас в серых глазах сплошная доброжелательность и нежность. Разве можно на него долго сердиться?
Опускаю руку в ванну и, разумеется, невзначай задеваю его.

— Вылезай, вода совсем остыла. Простудишься.

Кончиком пальца касаюсь соска, который в два счета твердеет.

— Не убирай руку, — говорит Игорь.

Об этом можно было и не просить.

— Я сейчас вернусь.

Снимаю пиджак и галстук, бросаю на стиральную машину, заворачиваю рукава рубашки.

В бутылке еще осталось вино. Темно-бордовое, терпкое, густое…
Отпиваю из горлышка. Остаток почему-то выливаю в воду. Медленно, не торопясь... Забавно рисовать вином на груди и животе партнера. Бордовое сердечко растекается, замутив воду розовой дымкой. Прикольно… то есть романтично… то есть сам не знаю…
Опустевшую бутылку роняю на пол, она звякает и куда-то катится. Я тоже куда-то качусь…

Роскошные ощущения…

Ну-ка, что там у нас?

Этого жеребца не надо возбуждать, он не нуждается во всяких прелюдиях, хотя, конечно, против них ничего не имеет.

Мои пальцы обхватывают его ствол и начинают свою увлекательную работу.
Вода остыла? Да она сейчас прямо закипит, а потом побелеет.
Вдох… выдох…

Я и сам улетаю под его стоны.
Он откидывается назад, впивается обеими руками в бортики ванны, а я впиваюсь губами в его губы и слегка пьянею.
Вдох… выдох…

Игорь коротко вскрикивает и валится на меня, с него течет вода, моя рубашка уже насквозь мокрая.

Встаю и одновременно поднимаю его на ноги, включаю душ.
Щекочу теплыми струйками, смываю все следы, заворачиваю в пушистое банное полотенце.

— А теперь отнесу тебя в постельку.
— Сам дойду, — протестует он. — Еще уронишь по дороге!
— Не уроню, ты легкий.

Стройняшка мой, нести тебя действительно легко и приятно. И вообще, не зря же я периодически увязываюсь с тобой в тренажерку.



*****

С размаху бросаю свою ношу на кровать, а сам быстро скидываю промокшую одежду.
Приподнимаю его бедра, он обхватывает меня ногами и уже, кажется, невозможно отделить от себя это гибкое сильное тело.
Мы кое о чем забыли.

Высвобождаю руку, тянусь к тумбочке, чтобы достать смазку.
Он угадывает мое намерение:

— Не надо, обойдусь. Не отвлекайся.

Как скажете…

Я уношусь куда-то далеко отсюда, оставаясь на месте. Это слишком, даже для меня слишком…
Видеть его лицо, когда он кончает — волшебно…

Потом Игорь сразу отрубается. Выложился в постели на совесть и дальше может только спать. Случаются подобные моменты.

Спит так тихо, что ночью время от времени просыпаюсь и проверяю, дышит ли. С Никой была та же история.



Квартирный вопрос никого не испортил. Глава 28



Сегодня обходимся без утренних склок. Хватит выяснять отношения, они давно выяснены, все прочее — мелочи.
Вкусный завтрак, с душой приготовленный тем из нас, у кого это лучше получается. То есть не мной, естественно...
Вкрадчивый звонок в дверь.
Уже знаю, кто это пожаловал, иду открывать.

— Я не поздно? — спрашивает Ника.
— Нет, в офис ближе к обеду собираюсь. Давай, проходи.

Чуть медлит в прихожей, видимо мешает какой-то оставшийся с прошлого барьер. Последний раз она была здесь в начале сентября, а сейчас июнь. Почти год пролетел.

Проникает в свое прежнее жилище по-кошачьи, на мягких лапках.
Интересно бывает иной раз повернуть стрелки часов вспять… Обнимаю ее за талию. До чего же Никуля маленькая без каблуков.
Вместе со мной идет на кухню.

— А вот и мы!

Игорь как раз разливает чай. Носик чайника клонится вниз, вода выходит из берегов чашки и растекается по столу.
У моего мальчика как обычно все эмоции буквально на лице написаны.
Была бы классная иллюстрация для викистатейки о когнитивном диссонансе, а то там почему-то до сих пор картинки нет.
Люблю его удивлять!

Сразу всплывает сценка на берегу Байкала, которая разыгралась весной среди наскоро состряпанных кулис из голых деревьев и кустов.


*****

Береговой пейзаж оживляют три человеческие фигурки. Мы с Игорем быстро приближаемся… их уже можно как следует разглядеть.
Женщина с короткими полуседыми волосами замерла за мольбертом. Нас она совершенно не интересует. Зато чуть дальше, за вторым мольбертом некий тип средних лет старательно водит кисточкой по холсту. А напротив него, на низком складном стуле — та, из-за кого мы и предприняли сей бестолковый вояж.
Портрет на фоне первозданной природы?

В простенькой куртке, с бледным, без следа косметики лицом, но все та же…
Она смотрит куда-то вдаль и нас не замечает.
Игорь окликает:

— Ника!

На голос оборачиваются все трое.

Внезапно тип средних лет отбрасывает кисточку, сжимает кулаки и несется прямо на Игоря.

Крайне извращенная форма приветствия. Впрочем, Игорь тоже хорош; сначала бьет — потом думает. Мог бы принять во внимание, что нападающий ниже на полголовы и явно ничего тяжелее отброшенной кисточки в руках не держал. Неэтично получилось: свалились как снег на голову, даже не успели поздороваться, а уже испохабили экологически чистую идиллию. Грубо, очень грубо. Стоит вмешаться? Стоит… Наваливаюсь на своего драчуна со спины и хватаю за руки.

Живописец с трудом приподнимается на ковре прошлогодней листвы, из рассеченной губы течет кровь. Кажется, намерен возобновить атаку. Неужели одного раза не хватило?

Женщина трагически восклицает:

— Толик, что случилось? Кто эти люди?
— А ты разве не догадалась? — скрежещет Толик. — Брюнет — Никин муж-садист, блондин — его начальник, который пытался втянуть Нику в проституцию.

ЧЕГО???? Ну, знаете ли, уважаемый Толик…

— Послушай! — наконец проявляет свое присутствие Ника. — То, что я тебе рассказывала — не совсем правда.
— Ты меня обманывала?! — изумляется агрессивный живописец.

Брюнет в полной прострации хлопает длинными черными ресницами. Вношу необходимые коррективы со стороны блондина:

— Вообще-то муж — это я. Точнее, вдовец. Но прошу учесть, что я не садист…
— Ты моральный садист, — парирует Ника.
— Да в чем дело?! — вопрошает Игорь и выскальзывает из моих объятий. У него, похоже, желание разобраться по-свойски не утихло.
— Игорь, уймись. Посмотри, что ты устроил.
— Да не виноват я, — начинает оправдываться. — Это уже на уровне инстинкта. И потом он первый начал…

Кровь у пострадавшего Толика не останавливается.
Сумбур вместо идиллии. Плюс пес скачет вокруг и отчаянно лает на всех подряд. Сориентироваться в этой мешанине почти нереально.

Женщина (сестра живописца, кто же еще) осторожно выбирается из-за своего мольберта, который, вероятно, представляется ей неким укрытием, подходит к братцу и прикладывает к его стремительно распухающей губе носовой платок.

Ника делает вид, что она здесь абсолютно ни при чем. Так, сидит на берегу, дышит свежим воздухом, наблюдает за разборками случайных прохожих. Мне эти манеры отлично знакомы, но становится прямо неудобно за нее перед остальными.

— Ника, что ты там напридумывала?
— Ничего особенного. Просто сюжет так повернулся.
— Не понимаю, какой сюжет, — пыхтит Толик сквозь платок. — Мы же не в каком-нибудь романе…
— Откуда ты знаешь, может, и в романе… — философски замечает неисправимая врушка.

Узнаю супругу Нику. Придумывать истории — ее призвание, что уж тут поделаешь.

Сколько можно здесь торчать? От воды тянет холодом и сыростью. Я бы с радостью переместился куда-нибудь под крышу.
Сестрица живописца словно читает мои мысли.

— Давайте пойдем в дом? — неуверенно произносит она. — Раз уж так все получилось.

Очень своевременная идея. Надеюсь, приглашение не относится к оголтелому псу.
Нестройными рядами возвращаемся по уже знакомой дороге.
Водила, который все так же глубокомысленно курит у машины и успел набросать вокруг полно окурков, говорит:

— Я отъеду на часок? У меня тут родственники в соседнем поселке.
— Без проблем!

Часок, конечно, мы будем выяснять сложившиеся обстоятельства.

Отрадно, что еще по дороге контакты налаживаются. Толик, правда, помалкивает, зато его сестра с дивным именем Илара уже готова принять нас почти как родственников, вернувшихся из дальней поездки. Она заметно рада, что Никины байки не воплотились в жизнь, и два московских чудовища оказались не настольно ужасными.

Интерьер в коттедже непритязательный, в стиле кантри. Вполне соответствует окружающему природному пространству. Пока Илара хлопочет на кухне, Ника тащит нас на экскурсию во владения Мастера (именно Мастера с большой буквы), которые занимают примерно треть первого этажа. Много я картин перевидал, однако эти неожиданно завораживают. Даже натюрморты и пейзажи, не говоря об остальных. Все-таки достаточно разбираюсь в искусстве, чтобы понять: их создал если не гений, то кто-то максимально на него похожий.

Иначе чем бы данный, скажем откровенно, неказистый мужичок зацепил Нику?
Знаю я Никины вкусы: всегда тянуло к мужчинам, выгодно оттеняющим ее хрупкость. А уж выбраться вдвоем в свет и собрать урожай завистливых взглядов — предел мечтаний… С Игорем она смотрелась бы классно, со мной — тоже ничего, а с этим скромным тружеником холстов и мастихинов… сомневаюсь. Получается, Ника переродилась и сменила критерии отбора? Почти гениальный художник, такой вот статус.

То, что эти двое близки, нет никаких сомнений. Уж мне ли не уловить мельчайшие оттенки взглядов и интонаций. Я почему-то не чувствую даже легкой досады по этому поводу. Перегорело-перекипело?

Ладно, выполнили свой долг, убедились, что Никуля жива-здорова, наверно, можно и сваливать. Часок практически истек. В конце-концов, существуют телефон и интернет, все координаты теперь доступны.

По дому витают аппетитные запахи.
Илара заглядывает в мастерскую:

— Я пироги пеку. Вот-вот будут готовы. Сейчас на стол накрою.
— Спасибо, мы скоро поедем.


У Ники такой вид, будто она лично взрастила многообещающий художественный талант. Фразу из моего любимого рассказа Моэма могу процитировать почти дословно:

ОНА СМОТРЕЛА НА НЕГО БЛЕСТЯЩИМИ, ГОРДЫМИ ГЛАЗАМИ, КАКИМИ ПОРОДИСТАЯ КУРИЦА (СКАЖЕМ, ОРПИНГТОН) СМОТРИТ НА СВОЕГО ЕДИНСТВЕННОГО ЦЫПЛЕНКА.

На меня Никуля тоже посматривает, хочет угадать произведенное впечатление, ждет цветистых комплиментов.

Да, замечательно. Она откопала в глуши, в куче засохших листьев настоящий брильянт, только непонятно, к чему все это приведет, и долго ли парочка собирается в этой глуши прозябать.
На полотне в самом центре — аскетичное лицо с горящим гневным взглядом, белоснежные волосы развеваются на ветру, который чувствуется даже здесь, в комнате. Наверно, пророк какой-нибудь. Ветер колышит густую паутину на заднем плане картины. Удивительная техника…
А на соседней картине — Ника собственной персоной, только это совершенно другая Ника, больше похожая на жрицу древнего культа. Сидит в резном деревянном кресле голая, лишь причинное место прикрыто смятым обрывком холста. Уставилась в пространство, ожидает полагающихся ей приношений. Зеленые глаза приобрели янтарный оттенок, а темные, взметнувшиеся дыбом кудри отливают медью. Очень длинные, причудливые серьги раскачиваются, драгоценные камни на тонких запутанных цепочках почти касаются плеч. У самых ног свернулась огромная змея из алых и белых цветов, лепестки шевелятся, охраняя другую Нику. Жутковатое впечатление, грозная, даже пугающая красота.
И еще одна Ника, одетая в полупрозрачный черный хитон, расположилась на узкой песчаной полоске, на берегу, который смутно напоминает озерный берег, недавно виденный вживую. Но только очень условное напоминание, да и не озеро это вовсе, а море. Крутые меловые скалы у кромки воды, из-за которых почти не видно зеленоватое небо, сплошь покрыты экстравагантными орнаментами. Ника сосредоточенно пересыпает песок из ладони в ладонь. Все проходит, ничего нет вечного, кроме скал и моря. Да и те когда-нибудь тоже исчезнут…
Вот яркий натюрморт — куски сочного сырого мяса, разложенные на металлическом блюде. Обычный, кажется, натюрморт, всего-навсего великолепно написанный. Даже издали заметно: мясо свежайшее, только что нарубленное… Однако при взгляде на него и крупные капли крови, усеявшие ободок подноса, почему-то начинает слегка мутить.
Можно отвлечься от этого зрелища. Например, на пейзаж с радугой. Ночное небо освещается радужными всполохами, которые выхватывают из тьмы верхушки деревьев. Но сама радуга перевернута, измочалена, чуть ли не завязана узлом. Если подойти поближе, не исключено, что странный черно-радужный квадрат затянет в свои глубины…
Почти гениальные полотна даже Игоря впечатляют, хотя и не думаю, что особенно. Надо будет на досуге поводить его по галереям, пускай просвещается. Он опускается на табуретку в углу мастерской, скучает, рассеянно переводя глаза с картины на картину. Столько их тут — развешанных и расставленных по стенам…

Телефон запел… Игорь молча слушает с недовольным лицом, раздосадовано говорит:

— Тачка сломалась. Обещают к утру починить. Что будем делать?

Пожимаю плечами.

— А здесь можно где-нибудь машину арендовать? — через голову Толика обращается он к снова появившейся Иларе.
— До поселка далеко, и там практически все без машин. Есть рейсовый автобус, но сейчас уже последний прошел.
— Ну вот…
— Малыш, ты не в столице, — напоминаю я.
— Дойдем до трассы, а там какую-нибудь тачку поймаем?..
— Даже не думайте, — вступает в разговор Илара. — Переночуете здесь, утром поедете.

За окнами вечереет.
Странноватая, но дружелюбно настроенная компания собралась за круглым столом под винтажным абажуром.
К абажуру поднимается аромат байкальских трав — чай прямо изумительный.

Никуле повезло — нашлась особа, взявшая на себя хозяйство и прочую, не достойную внимания выдающейся романистки суету. Илара усердно подкладывает нам домашнюю выпечку, правда, Игорь ничего не ест, буквально засыпает за столом. Наверно, непривычно чистый воздух так подействовал.

Между тем хозяйка решает сложнейшую логистическую задачу: как разместить всех на ночь. Лишние кровати отсутствуют.

В столовой имеется узкая тахта, совершенно точно рассчитанная на одного человека.
Не укладывать же кого-то из московских гостей на полу.
Вполне логично было бы скомпоновать оказавшегося НЕ садистом мужа (он же вдовец) с Никой в ее комнате на втором этаже.
Но в нашем случае подобное решение не прокатывает.
Толик ночует в мастерской на широком диване. Перемещаем туда Нику (все равно ведь эта парочка ходит друг к другу в гости), — спальное место для одного из гостей освобождается.
Такой вариант Иларе даже в голову не приходит.
Как я понял, она до сих пор полагает, что ее братца и Нику связывают исключительно возвышенные, литературно-художественные, платонические отношения. Святая простота!
Детская сказочка о волках, козочке и капусте…

Толик начинает активно предлагать свой диван всем желающим, поскольку якобы собирается работать до утра над новым потрясающим полотном.
Игорь, у которого глаза сами собой закрываются, не выдерживает и говорит:

— Да мы уместимся на тахте, не беспокойтесь!


Выхожу покурить. Прохладный вечер, молодые деревья у дороги сквозят призрачными силуэтами… Природа, короче говоря. Какая-то птица пробует заявить о себе маломелодичным поскрипыванием, но быстро затыкается.

Дверь открывается, и на крыльце появляется Ника.
Она действительно изменилась. Раньше сразу отскочила бы от табачного облака, а теперь садится рядом на ступеньку.
Есть у меня к Нике один вопросец:

— Ну как? Все закончено?

Она тотчас понимает, что я имею в виду, и кивает.

— Тем более, я вам двоим теперь не так уж и нужна.

Ничего себе заявочки. Когда успела углядеть?

— Что, так заметно?
— Я заметила. Впервые вижу, как ты о ком-то заботишься…

Да ни фига не заметно! Забочусь?? Откуда такие выводы?? Просто отдельные литераторши воображают себя чуткими знатоками человеческих душ.
Много о чем говорим еще…

Не помешало бы попросить друг у друга прощения и покаяться в прошлых ошибках, но это вроде и так подразумевается.
Мы расходимся, Ника поднимается по узкой лестнице наверх, я сворачиваю в столовую.

Игорь крепко спит, подвигаю его ближе к стенке. До чего же малогабаритная эта самая тахта… Он, не просыпаясь, кладет голову мне на грудь, ложится так, что я вполне умещаюсь. Мне вдруг становится удивительно спокойно и уютно. На узкой тахте в одиноком коттедже спать так же сладко, как на широченном сексодроме в высотке посреди мегаполиса. Все остальное неважно…



*****


Интересно, как мы трое еще можем общаться? Да без проблем, дражайшие господа обыватели!

Игорь вытирает чайную лужу на столе салфеткой.
Ника беззаботно чирикает о своих московских впечатлениях. Ей кажется, что за минувшие месяцы город слегка изменился. Собирается писать роман о Москве после глобальной катастрофы. Очередная антиутопия?

— Надеюсь, издаваться будешь у меня?
— Если ты не против…

Лед сломан, и творческо-коммерческие мосты вновь наведены одной фразой. Я рад, ведь мне на самом деле не хватало ее фееричных сочинений.

— Ой, мне же теперь все документы восстанавливать. Ужас!
— Ничего страшного, — обретает дар речи Игорь. — Это можно сделать оперативно.
— Вообще, сплошная неопределенность. Мы с Толиком пока остановились в гостинице, но потом что-нибудь придумаем.
— Это ведь и твоя квартира, — изображаю я из себя благородного оленя. — Приходите, как-нибудь разместимся в четырех-то комнатах.

Тут встревает Игорь, которому, похоже, такой расклад не особо нравится:

— Вы можете жить в моей квартире.
— Нет, что ты, это как-то совсем…
— Я ведь сюда переехал. Все равно площадь пустует.
— Неудобно… Ты же мог ее сдавать. Нет, я так не могу…

Ника еще несколько минут заставляет себя уговаривать, но я-то вижу, что предложение устраивает ее на все сто.

— Ну, хорошо, только коммуналку мы обязательно будем оплачивать.

Теперь, когда моя бывшая женушка пристроена, можно не торопясь почаевничать.
Заварка, к сожалению, не такая обалденная, как тогда на Байкале, но все равно чайная церемония удается на славу.

По Никиному лицу бродит усмешечка, памятная мне по нашим лучшим, далеким временам.
Заглядываю Никуле в глаза: все понятно, долгие объяснения ни к чему.

— Мальчики, я так соскучилась!

Вот, собственно, и план дальнейших действий намечен.

Одной рукой обнимаю Нику, другой — Игоря. Их головы сближаются, эти двое совсем рядом, мы словно слились в одно тело. Примерно так и сбываются самые возвышенные мечты.

Игорь вопросительно смотрит на меня. Когнитивный диссонанс снова разбушевался.
Ника протягивает свою изящную лапку, и молния на джинсах Игоря потихоньку ползет вниз.

Сажаю Нику к себе на колени, заворачиваю ее и без того чисто символическую юбчонку. Совершенно лишние бежевые трусики летят на кресло у окна. Никуля прижимается спинкой ко мне и притягивает Игоря к нам поближе. Моя сообразительная девочка!

Она — между нами, как будто так и было заведено с самого начала…
Игорь встает, чтобы ей было сподручней ласкать его мгновенно пришедший в боевую готовность ствол. Я тем временем уже нахожусь в ней. Она такая тесная и узкая… Приятно, когда женщина миниатюрная и, к тому же, не растянута родами.
С удовольствием присасываюсь к нежной Никиной шейке.

Утренний тройничок… И никакой рефлексии. Мы сразу попадаем в общий ритм.

— А может, поцелуетесь? — подначивает Ника.

Я и забыл, что Никуля у нас яойщица, поэтому вкусы у нее соответствующие.
Ах ты, извращенка! Что ж, нас долго упрашивать не надо…

Прежде принимал участие в подобных массовых мероприятиях, но тогда было не то, не с теми и не так.
Волна наслаждения накрывает нас одновременно.

По-бойскаутовски стремительно меняемся местами. На этот раз Ника в распоряжении Игоря. Она теперь на его коленях, не забывает, разумеется, уделять внимание и мне. Пытливый горячий язычок прогуливается по моему стволу, подрагивает и соблазняет на дальнейшие фантазии…

Увы, ей никогда не удавалось как следует заглотить его, размерчик не совпадает. Но зато ее рот обладает счастливой способностью доставлять море позитива.

Она аккуратно прикусывает головку, отпускает, снова прикусывает.
Вероятно, у меня сейчас слишком довольная физиономия — Игорь вдруг крепко стискивает мне руку и прямо-таки впивается в мои губы. Поцелуй длится не меньше минуты. Все же Игорь собственник, не то, что я.
Слизываю его сперму, оставшуюся на Никиных пальчиках. Знакомый вкус…



Сплошное финансовое недоразумение. Глава 29


Совещаемся с главбухом и главредом. То есть, как совещаемся… Мы с главбухом обмениваемся прописными истинами и взаимными претензиями.

— Почему за бумагу надо было расплачиваться именно позавчера? — никак не могу понять я.
— Если ты был против, зачем тогда подписывал платежки? — бурчит он.
— Кто знал, что ты накопишь долги чуть ли не за год? Неужели нельзя постепенно перечислять?
— Конечно, козел отпущения всегда найдется…

Главред не вмешивается, только с немым укором взирает на нас и скорбно вздыхает.
В разгар очередного обмена любезностями появляется Игорь. Как обычно, без тормозов.

— Всем привет!

Плюхается на край стола.

— Вы чего такие мрачные?
— Будешь тут мрачными. Появилась возможность активы конкурентов выгодно скупить, а свободных средств сейчас нет. Будто назло кто-то так подстроил.

Главбух молча отворачивается к окну.

— Кредит брать не хочется, да и времени в обрез.
— А сколько нужно?

Пишу сумму на листке и показываю Игорю.

— Ого! — жизнерадостно восклицает он.
— Ладно, хватит об этом. Какие планы на сегодня?
— Да никаких, проезжал мимо, заглянул на минуту. Сейчас уйду.
— А я думал, мы в обед куда-нибудь смотаемся. Ну, нет, так нет.
— Пока, — он спрыгивает со стола и исчезает за дверью.


*****

Возвращаюсь со склада, где пришлось разруливать затяжной конфликт.
О, добровольный консультант к нам зачастил. Вчера явился без предупреждения, сегодня тоже.

Из открытой двери моего кабинета доносится светская беседа.
Игорь болтает с Верочкой.

— Как там Мелькиадес поживает?
— Шикарно. Купила для него грот-укрытие.
— Это что такое?
— Такая штука из камней… Дороговато, зато ему нравится.
— Хорошо, что он у тебя прижился.
— Я теперь Мелькиадеса ни за какие коврижки обратно не отдам. Так здорово, когда кто-то встречает с работы.
— Ну да. Мы, может, собаку заведем. Хотя Сашка только обещает, а сам не хочет…

Прекрати трепаться с посторонними о сугубо домашних делах! Насчет собаки я обещал в минуту временного помутнения умственных способностей.

Захожу в свои владения.
Верочка — умница, в мое отсутствие разобрала образцы обложек по папкам. А теперь деликатно удаляется и прикрывает за собой дверь.

Мы с Игорем утром не пересекались, я уехал на работу, пока он спал. Такое впечатление, что не видел его со вчерашнего дня. Джинсов этих я тоже еще не видел — сильно облегают бедра, внизу чуть расклешенные. Так бы и сорвал с него всю одежду. Лучше держаться подальше, а то сегодня работать не смогу. Сажусь в кресло. Игорь облокачивается на стол, тянется ко мне, изогнувшись в пояснице. Должно быть, рассчитывает на поцелуй или, может, поддразнивает. Этот б**дский изгиб окончательно выносит мозг. Чем я теперь думать буду? Весьма отрадно, что подобные позы только для меня и только в закрытом пространстве, где мы с Игорем наедине.
Любимый ковбой в отличном настроении и явно хочет сообщить радостную новость.

— Там на счет деньги уже пришли. Мне твой бухгалтер сказал.
— Какие деньги?
— Сам же говорил вчера. Это тебе мой маленький подарок.
— Не понял, откуда такие бабки? Ты же еще за новую машину не расплатился.
— Я… в общем… гонорар получил.
— Не бывает таких гонораров. Ну-ка, колись.
— Просто один человек перечислил, я его попросил. Клиент нашей фирмы. Он миллионер, ему такая сумма ерунда.

Таааак.

— Это ведь не просто «клиент нашей фирмы», да? У тебя с ним что-то было?
— С какой стати ты решил?
— Ты врешь очень неталантливо.

Теперь уже никаких изгибов и игривых поползновений. Игорь встает перед моим столом, заливается краской словно пятиклассник, которого песочат на педсовете (будем считать, что готов провалиться со стыда), и начинает лепетать в свое оправдание:

— Мы с тобой тогда даже не были знакомы… Я у него никогда ничего не просил... Подумаешь, перечислил деньги. Чего ты придираешься?
— Игорь, да ты шлюха!

Наверно, не стоило так говорить. Во всяком случае, прямым текстом. Можно было какие-то другие слова подобрать.

Я вдруг вижу его лицо крупным планом, как в кино, будто камера наехала.

Игорь вылетает из кабинета, хлопает дверью — бабах! — со стены что-то сыплется.
В течение четверти часа, не меньше, пытаюсь перебирать бумаги на столе, во что-то там вникать, потом отшвыриваю все и тоже выскакиваю наружу, пробегаю мимо уже ничему не удивляющейся Верочки.

Его машина припаркована у офиса. Охранник уверяет, что нужный мне персонаж свернул за угол и скрылся в неведомом ему, охраннику, направлении.
Куда он мог отправиться?
«Абонент не отвечает или временно…»

Хорошо, хоть беглец приметный, и в поисках меня охотно направляют продавщица мороженого и промоутер, который толчется у входа в ювелирный магазин. Так я оказываюсь за воротами то ли компактного парка, то ли большого сквера. Проезжал мимо столько лет и ни разу не удосужился заглянуть за кованую ограду.

Взываю о помощи к толстушке с коляской:

— Вы не видели тут парня в джинсах и клетчатой рубашке? Волосы темные…
— А, такой хорошенький, стройный?
— Да-да!
— Он по той аллее побежал, туда, где мостик и пруд…



*****

Кажется, пруд довольно глубокий, и я успеваю пережить несколько жутких секунд.
Никогда больше не буду обижать своего мальчика…
Игорь съежился на скамейке. Плечи опущены, смотрит на мутную зеленоватую воду, взгляд абсолютно пустой.

— Прости… Я совсем не то имел в виду, и вообще меня убить мало!
— Я только хотел помочь, — ровным, бесцветным голосом отвечает он. — Послушай, мне неудобно сейчас возвращать ему деньги. Возьми их, пожалуйста. Что же, теперь активы упускать…
— Хорошо. Отдам через две недели. С процентами.



Колесо ревности. Глава 30


Как можно было так запустить документацию? Завтра повешу нафиг нового менеджера! Теперь приходится лично разбираться в этой мешанине.

Надо бы Игорю позвонить...

— Привет, ты уже на месте? Слушай, я задерживаюсь… Подождешь немного, ладно? К девяти точно подъеду.

Директриса, конечно, не хочет меня отпускать. Иначе будет жонглировать цифрами в полном одиночестве. У нее сотрудники тоже на редкость тупые, прямо как у меня.

*****

Не везет, так не везет. В начале десятого застреваю на проспекте, отправляю эсэмэску:
«Извини, я в пробке. Буду примерно через час».
Страницы:
1 2

2 комментария

+2
Ольга Морозова Онлайн 22 июня 2017 02:48
Прочитала с большим удовольствием. Очень захотелось продолжить знакомство с творчеством автора.
Спасибо огромное!
+3
starga Офлайн 2 июля 2017 09:39
Ой как хочется продолжения.Спасибо Большое за прекрасную работу.Вдохновения!
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.