Алексей Морозов

Двадцать тыщ гвоздей

+ -
+12
свитер

он отдал ей свой старый свитер
и, согревшись, она ушла.
он не знал, что такое Твиттер,
где она до сих пор жила.
он хотел, чтобы было скромно:
кольца, пиво и на каток.
а она на диете дробной,
чтобы с пяточки на носок.
он назвал их ребенка Сашкой
и купил ему самокат.
а она покупала чашки,
чтобы парами были в ряд.
он мечтал о старинном саде,
подбирая ей нежный беж.
а она притворялась бл*дью,
перешагивая рубеж.
он скончался в четверг под вечер,
удалившись из соцсетей.
в свитер старый улегся ветер
и заплакал в нем вместе с ней.

...

Он, уходя, зачем-то мыл посуду
И в мусор прятал все свои следы.
А я просил: оставь себя повсюду.
А он мне: что ты из-за ерунды?
Не оставался на ночь, даже если
Держался еле-еле на ногах.
И уползал в наушниках под Пресли
Такси искать в нехоженых дворах.
Он не звонил, вдруг чем-то окрыленный,
Не восхищался дамами весной,
И говорил, что быть навек влюбленным -
Такая глупость, ох ты, боже мой.
Не позволял купить ему хоть что-то
И не знакомил со своей семьей.
Он был таким, как будто где-то кто-то
Облил его водою неживой.
Я с неба звезд ему срывал букеты,
А он смеялся и не ел из рук.
Я душу рвал на страсти и сонеты,
А он мне: может быть, покурим, друг?
И время шло, сжигая снег над летом,
И я в какой-то день устал от нас.
Он будто понял все и как-то сразу
Пропал совсем, как будто свет погас.
И было той весной безумно жарко. 
Из клумб поперли дикие цветы
Куда-то в небо. И до боли ярко
Я вдруг постиг весь ужас пустоты.

...

он не уходит. я гоню, а он ни с места.
стоит столбом, в котором двадцать тыщ гвоздей.
и смотрит взглядом одурманенно-небесным, 
стесняясь истинной неловкости своей.

на теле шрамы близнецами пулевыми,
костяшки пальцев помнят хрусткость скул чужих.
он спит не много. амплитудами кривыми.
и делит ночь с бухой надеждой на двоих.

он некрасив той красотой, с которой впору
под шум Чикаго ярких гангстерских эпох
поджарить танго, уложив ублюдков свору
с обеих рук. красиво, четко. с двух стволов.

он ловит пули в траектории полета
настолько ловко, что взрывается стекло.
и пьет, и ласково сжимает он кого-то
в железной хватке так, чтоб помниться могло.

гоню его в дорогу пыльную, чужую. 
не верю всем его растерзанным словам.
а он зачем-то понимает мразь такую 
и ждет, и терпит, а пошто - не знает сам.

но как же сладок крепкий сон в тени рассвета,
когда ладонь в ладонь сожмутся в полный ноль,
и мы уйдем, не получив опять ответа,
сложив из тех осколков сказочное "боль"

...

возлежит Регина Петровна томно 
на диване в блоке своем приватном 
и обводит пальчиком очень скромно 
ободок бокала с вином приятным. 

смотрит мягко и взглядом ласкает стены, 
обещает что-то с волшебным вкусом, 
и смеются тени, обняв колено, 
и Регине, в общем, совсем не грустно. 

ночью город пьян, ночью город сложен, 
и Регина знает, что скоро баста - 
и отдаст Петровна все то, что сможет, 
а пока кивнет и шепнет "прекрасно", 

оставаясь нежной, насколько хватит, 
вдруг полюбит так, что погаснут свечи, 
и замрет до вдоха, да бога ради, 
с губ стирая блеск, что наносит вечер. 

не рифмуя жизнь, отдается дозе, 
счастье снова там, где закон просрочен - 
и успеть бы взять от любви хоть в прозе.
бьют Регину так, что Петровна в клочья, 

и лупасят в спину и на дорожку. 
кровь подыщет рифму себе другую, 
фонари слабеют, а зубы в крошку - 
у Регины Петровны лицо вживую 

вновь разбито вхлам этим красным летом, 
а внутри пожар - не договориться, 
солью бьет в упор, выжигает ветром, 
на десерт кромсая родные лица. 

на плече затертая татуировка, 
а в глазах озера из слез и боли. 
"ты ж мужик, терпи" - стиснет зубы Вовка. 
и молчит Регина. 
Петровна, что ли.

...

Просрали жизнь до нас другие,
Просрем когда-нибудь и мы.
Легенды ходят, что иные
С сумою перлись до тюрьмы.
А нам досталось то, что вышло:
Немного денег, сон, вранье,
Под первым снегом ржа на крышах
И в лобовуху - вороньё.

...

что же такое с тобой, убогая?
что ж ты, поистине, вечно в снах?
в церковь кривыми пошла дорогами,
путаясь в "умных" своих словах.
снова забитая, молью съедена,
джинсы повисли, как белый флаг,
родинки? боже. не те отметины,
чтобы тащиться от них вот так.
крем от морщинок? ну да, спасение.
кошка к подушке - уже среда.
был там один... пусть молчит в забвении.
ты не нужна была никогда.
ты не нужна была в том тридцатнике,
ветром размоченным злой весной.
и ослабела, как баба в ватнике
в поле, согнувшись над бороздой.
город трещит и зовет неонами,
к вечеру ты молода и зла.
и под чужими стоишь балконами,
приговоренная: не смогла.
ты бы хотела. готовность высшая.
ты бы рожала - да не дано.
кто-то парит и кричит над крышами,
счастлив, свободен, ну прям кино.
плач ярославны припевом с хрипами:
вот же я, кто-нибудь, я ж люблю!
а до утра лишь кошмары всхлипами
с ценником скидочным по рублю.

офисом гулким идешь уверенно:
то лореаль, то диор, то брют.
ты отравилась, когда поверила.
просто подумала - не убьют.

...

я не знаю. я Вас совершенно не знаю.
но в любом совершенстве я Вас принимаю.
и в уродстве врожденном. и в приобретенном.
и в машине с кондишеном. лучше включенным.
я люблю Вас. без толка, без пола, без денег,
без зубов, что в стакане. и даже без тени.
я люблю Вас насильно, без скрытого смысла.
так, как ведра без памяти от коромысла.
так, как бусы отчаянно втрескались в шею,
и таскаются, сволочи, следом за нею.
я Вам верю. и снова поверю, конечно.
даже в то, что история не бесконечна.
в то, что Вы тут таитесь, вискарь допивая.
Вы навечно родной. или даже родная.
мне плевать на оттенки помады любимой
и на вес Ваш - пройду я, поверьте мне, мимо.
и на пол Ваш, на стул Ваш, на чайник со сколом -
я люблю Вас и так. даже с грубым помолом.
и хочу Вас - хоть в самом вонючем сарае.
я билет оккупирую - ждете? "не знаю"?
не валитесь от страха - мы слишком знакомы
для того, чтобы знать цвет калитки у дома.
не молчите. скажите же нервное "слышу" -
я же тут. я займу эту скромную нишу
и дышать не посмею - я это умею,
потому что от Вас я смертельно завишу.
я прощаю. и Вы, умоляю, простите.
мне ответа не надо - Вы только кивните.
и примите меня... так, как я принимаю,
не имея
не слыша
не рядом
не зная

я люблю Вас. пишу и стираю статично.
возвращайтесь.
чайку? 
без всего, как обычно?..

...

гражданин зашуганного мира,
представитель клана ,,нах*я,,
с видом пережравшего вампира
вновь бредет больная тень моя.
я за ней стираю отпечатки,
берегу от солнца до грозы
и снимаю кончиком перчатки
с век продукты слезной железы.
жду с бухлом за темным поворотом,
раскрываю зонт, вонзаю шприц,
и законно прерванным полетом
награждаю стон дрожащих мышц.
днем и ночью бью, люблю и грею,
из иллюзий жизнь сотворив,
веря в счастье, жэк, зубную фею
в доброту и скидочный тариф.

...а вообще-то гнись оно налево -
вечный шах не так уж плохо, бля.
и целуя в губы королеву,
все равно желаю короля.

 
© ам

6 комментариев

+3
Аделоида Кондратьевна Офлайн 26 сентября 2017 01:42
Сколько в Ваших стихах чувств и эмоций, Алексей. Хочется растащить на цитаты, унести куда-нибудь в загашник, чтобы перечитать, если что.
Спасибо огромное за такие прекрасные, искренние стихи.
+5
Арчибальд Офлайн 26 сентября 2017 01:55
Пожалуй, эти стихи - лучшие из тех, которые мне довелось прочитать за последнее время. Не могу сказать, что все другие - полное барахло, но до этих им очень далеко. Тут чувствуется морозовское перо.)
+6
Jamescef Офлайн 27 сентября 2017 01:30
20000 гвоздей в мою голову) Эти стихи так вот ударяют по мозгам. Невероятно и пронзительно.
+5
Rasskasowa Офлайн 28 сентября 2017 00:26
Стихи навыворот и на разрыв. Очень сильные!
+3
Сергей Греков Офлайн 10 октября 2017 10:10
Да, Леша, сильно! На разрыв аорты...
+3
moreslov Офлайн 15 октября 2017 21:27
Очень понравилось, до мурашек.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.