Антон Затворник

Демон

+5
Повесть была написана под впечатлением от одного интернет общения.

Часть 1

1
Нотариус возвратился с обеда. Открывая дверь своего кабинета, он оглянулся на ожидаемых его посетителей. Взгляд упал на подростка лет пятнадцати, шестнадцати. Русые его волосы были зачесаны за уши, длинные ресницы опущены - он читал какую-то брошюру, пухлые губы что-то беззвучно шептали, его лицо притягивало своей наивностью. Рука нотариуса  на несколько секунд задержалась на позолоченной ручке двери.

- Вы ко мне? – спросил он.

Подросток встрепенулся.

- Да.
- Проходите.       

Нотариус открыл кабинет, прошел за фигурный, белый стол, сел в кожаное кресло. Посетитель проследовал за ним.

- Закройте пожалуйста дверь.

Подросток вернулся.

На нем была желтая, свободная футболка, тоненькие бедра обтягивали выцветшие Джинсы, на ногах были надеты не новые кроссовки. Нотариус нервно сглотнул слюну, под ложечкой у него засосало.

- Мамка забыла документ принести – она была час назад, я принес, - проговорил подошедший подросток вынимая из целлофанового пакета свернутую в трубочку бумагу.
- Да-да, я помню, - нотариус взял документ, с минуту читал. - Хорошо, я сегодня его передам в канцелярию, там его в течение десяти дней рассмотрят и отправят вам письмо, если ответ окажется положительным, то ваша мама может начать оформление дома. 
- Мне можно идти?
- Да, идите.

Мужчина взглянул на удаляющегося подростка, его сердце сжала медвежья лапа.

- Постойте!

Подросток обернулся.

- Вы где живете?
- Возле мечети.
- В высотках?
- Да.
 - Насколько я знаю, около вас есть кафе на террасе?
- Да, есть.
- Может встретимся?

Мальчик сделал удивленные глаза.

- Просто, в вашем деле есть кое-какие нюансы, - чуть помедлив, произнес мужчина, - хотелось бы, обсудить.
- Давайте, - после не большой паузы краснея, не решительно сказал подросток.
- Пол пятого тебя устроит?
- Да.
- Меня кстати зовут Артем.
- Сергей, - вновь смутился мальчик.    

Сережа вышел из кабинета, скорым шагом пошел к остановке. В голове бурным потоком неслись мысли, он пытался разобраться в произошедшем.

"С какого праздника пригласил он меня? может у них так принято, обсуждать сложные проблемы клиента в не формальной обстановке? Бред! Какие там еще нюансы? халупа на краю деревни. И причем тут я? о матери он даже не заикнулся. Нет. Он назначил мне встречу по другой причины, по какой? А может мать что-то ему сказала и он решил помочь нашему положению? Чушь!  Таких как мы миллионы. почему он сказал свое имя без отчества? Хотел понизить свой уровень? раскрепостить меня? Зачем? Сколько ему? лет тридцать, тридцать три?".

Сережа вспомнил могучую фигуру нотариуса: широкий лоб, длинные, волнистые, черные волосы, большие, черные глаза, прямой нос, чувственные губы, волевой подбородок, огромные, смуглые руки. Его сердце сладко заныло, ему захотелось иметь такого друга. Подросток в ошеломление остановился, его лицо обожгла алая краска.

"Что?! Он мне нравиться? Я голубой? – продолжал задавать себе вопросы подросток. – Глупости! Причем тут это? Разве я не могу замечать красоту людей, в том числе мужчин? Почему? Тогда почему у меня лицо горит? Наверно, все это из-за этих дурацких стереотипов? не нужно думать о них. А может мне не ходить на эту встречу? он человек занятый, не будет ждать долго, я больше его никогда не увижу. Нет. Нельзя. Я обещал. А может действительно он что-то сделает. А потом, что я боюсь? Все в моих руках".

В душе Сережи что-то шевельнулось, возникло предчувствие чего-то темного, таинственного, неизбежного.   

2
В четыре, в кабинете у нотариуса заиграл мобильник, он взял трубку.

- Да, Тамар?
- Ты когда освободишься?        
- Ну-у-у не знаю, у меня еще люди. Наверно часика через полтора, два буду дома.
- Понятно, - глубоко вздохнула жена.
- А что случилось?
- Мы еще в больнице, не знаю когда придем домой, хотела чтоб ты забрал Дениску из детсада.
- Почему так долго?
- Да нас гоняют по кабинетам, а везде такие громадные очереди – кошмар!  
- А где Галина Васильевна?
- Мать с отцом утром уехали на дачу.
- Тогда постараюсь закруглиться пораньше.
- Когда закончишь, позвони.
- Хорошо. А как там Оля?
- Плохо, плачет. Здесь такая жара, все в поту. Ну ладно, давай – работай.

Артем отключился. Положил телефон в карман пиджака, прибрал на столе, сложил нужные бумаги в портфель и вышел из кабинета.

Знойное солнце уже удлиняло тень деревьев. Пыль смешивалась с выхлопными газами машин, обдавая прохожих вонючим смогом. Пестрые клумбы цепляли взгляд. разносился нарочитый смех подростков. Из переулка вышла шатающаяся фигура, послышался лай шавки, раздался мат. Машина притормозила у обочины, из нее вышел Артем, поднялся на террасу, сел за ближайший от входа столик, заказал безалкогольное пиво.   

Артему нравились вот такие минуты – минуты перед ловлей очередной жертвы в свои хитроумные сети, когда сердце усиленно бьется, а кровь приятно стынет в жилах. Охота ему доставляла почти такое же удовольствия, как секс, без нее, постельные утехи потеряли бы свою остроту, лишились свойства трофея победителя. Он любил испытывать на глупых мальчиках свое обаяние, свои чары. Он любил наблюдать, когда они, сначала робкие словно оленята, краснеют под его  пристальным взглядом, смущаются когда он задает личные вопросы, постепенно привыкаю к нему, начинают доверять самые сокровенные тайны, подпадают под его очарование, влюбляются и бессознательно уже ждут последнего шага, легкого объятия, невесомого поцелуя чтобы полностью принадлежать ему. В Сереже Артем увидел одинокое, наивное существо, которое нуждается в друге, душевном тепле, в романтических отношениях. Он был уверен, что подросток ничуть не поверил ему, что он согласился на встречу из-за любопытства, из-за желания иметь старшего товарища, друга. И задача Артема была оправдать это желание, покорить, влюбить в себя, внушить, что однополая любовь не преступление, что большая разница в возрасте не помеха, что не надо противиться чувствам.

Нотариус взглянул на часы – было двадцать пять минут пятого. Однако, мальчику уже пора придти, - с иронией подумал он. В это время в поле его зрения появилась худенькая фигурка Сережи. На этот раз на нем была белая рубашка и черные очки. По душе нотариуса скользнул солнечный зайчик, он улыбнулся.

Сережа взбежал по лестнице, увидел Артема, подошел к столику. Нотариус заказал мороженое и колу, пригласил подростка сесть.

- Ну-у-у и жарко сегодня - невыносимо, - протянул Артем.         
- Да, жарища. Я после вас сразу пошел на озеро.
- Здесь поблизости разве есть озеро?
- Да, около километра отсюда – в тринадцатом микрорайоне.
- Надо же, я даже не знал. И как там?
- Нормально, правда пьяных много.
- А вода какая – чистая?
- Не очень.

Принесли заказ. Подросток не доверчиво покосился на него.

- Ничего личного, такие правила этикета, - шутливо произнес Артем. – я пришел первым, ты значит мой гость, я должен тебя угощать.
- А-а-а, тогда ладно, - смущено улыбнулся Сережа и придвинул к себе вазочку с мороженым.

Артем смотрел на черные очки на белокурой голове подростка, на его не послушную, выбившуюся из-за уха прядь волос, на тоненькие как у ребенка руки, и жалость шевельнулась у него в душе, ему захотелось не трогать это юное создание, отпустить его, не стать тем роковым человеком от встречи с которым меняется жизнь, но прошла минута, другая и это благородное чувство замерло – инстинкт охотника вновь победил.

- А в доме, который вы оформляете, кто живет? – сделав глоток пива, спросил нотариус.
- Там у нас дача.
- Отдыхаете?         
- Редко, там отец обитает – это его дом.
- Отец пьет?

Сережа промолчал.

- Понятно, - вздохнул Артем.
- Надоел он нам, как горькая редька – ненавижу! – вдруг в сердцах произнес подросток.
- Дерется?
- Угу, мамку жалко.
- А ты спортом занимаешься?
- Гири таскаю, отжимаюсь.
- А какую-то в секцию пробовал ходить?
- Денег нет.

Артем откинулся на спинку стула, отпил пива, закурил.

- У меня есть товарищ один, он тренер по карате – если хочешь поговорю?
- Правда?! – просиял Сережа.   
- Истина, - улыбнулся нотариус, достал мобильник, стал перебирать номера. – М-м-м, а его у меня тут нет. Правда мы могли бы, сейчас поехать ко мне – я здесь не далеко живу, сразу позвоню и ты узнаешь ответ. Или ты меня боишься?
- Чего мне вас боятся? – чуть с заметной бравадой сказал Сережа.
- Ну, мало что, может я маньяк?
- Не похоже, - засмеялся подросток.   

Нотариус допил пиво, Сережа съел мороженое и выпил колу, и через десять, пятнадцать минут они спустились к машине.

- Ого, как тут! – с восхищением воскликнул Сережа, садясь в салон.
- Ты что, никогда не ездил на Фольксвагене?
- Я вообще, на иномарках не ездил.
- Значит, убьешь сразу двух зайцев – улыбнулся Артем и завел мотор.
- А это у вас магнитола? – спросил подросток, показывая на стеклянную панель.
- Да. аудио система, - нотариус прикоснулся к стеклу, в салоне тихо заиграл джаз.
- Диски?
- Да, дисковод, тюнер.
- МP3?
- Широкоформатный, CD, MP3.
- А колонки в дверях встроены?
- Четыре в дверях, по две в заде и в впереди.
- Класс! – опять дал оценку Сережа.

Машина остановилась перед светофором, затем свернула на центральное шоссе.

- А на Фольксвагене разве не ставят автоматическую коробку передач?
- Почему, ставят. Просто, я привык к механики – не решился купить автомат, хотя, сейчас жалею, в будущем куплю с автоматом – нужно перестраиваться.

Подросток глубоко вздохнул. Артем посмотрел на него.

- А хочешь, я научу тебя рулить?  

Сережа с изумлением взглянул на нотариуса, затем промолвил.

- У нас нет машины.
- Ну и что, за то, ты будешь ощущать автомобиль, разбираться в ситуациях на дорогах, почувствуешь себя мужчиной – или тебе все это не нужно?
- Почему? нужно!
- Ну вот, а машины у тебя нет только сегодня, но ты не знаешь, что будит завтра: пойдешь в армию, станешь работать, женишься, наверняка, ты столкнешься с техникой, так что, этот навык тебе пригодится.      
- А как мы будем учиться? – помолчав, чуть с заметным любопытством спросил Сережа.
- Ну, для начала я дам тебе билеты. Посмотри их, разбери некоторые дорожные ситуации – просто, чтоб войти в курс дела, а потом, когда будет время – ты кстати, до которого часа свободен вечером?
- Летом, до одиннадцати.
- Значит, подъеду где-то часиков в девять и мы покатаемся.
- А ездить мы будем на этой машине?
- На этой, у меня другой нет, - засмеялся Артем.   

Фольксваген нырнул в прогал между многоэтажками, сделал несколько поворотов и остановился возле длинного как стена дома.

3

Артем родился в деревне, в многодетной семье. Мать его обожала, сестры почитали, отец – пьющий и безвольный человек гордился. С ранних лет ему пришлось, стать фактически главой семьи. Занятия с сестрами, уход за скотиной, работа на огороде принесли ему уважение взрослых. Боевой и веселой характер помог добиться авторитет у ребят - его считали душой компании. Красотой привлекал девочек. Он рано понял, что симпатию людей можно завоевать не только всеми видимыми заслугами, например, как отличные оценки в школе, или почетные грамоты на районных конкурсах, но и, мелочами, почти не заметными нюансами, которые словно невидимки проникают в подсознание человека и располагают его к себе.

Постепенно, подростком, Артем стал замечать, что его взгляды чаще всего задерживаются на мальчиках. Ему нравилось разглядывать их нежные лица, смуглые, сильные тела, скрытые бугорки. Это явление пугало его, он стал бороться с своей наклонностью

В пятнадцать лет, ему подарили радиоприемник «Океан», который он видел дома у друга и  страстно хотел. С появлением приемника перед подростком открылся целый мир. Он мог слушать Китай и Индию, Израиль и Швецию, Венесуэлу и Канаду. Познакомился с поэзией Мандельштама и Цветаевой. Услышал Солженицына и Аксенова. Влюбился в джаз. Узнал, кто такие Майкл Джексон и Элвис Пресли. Стал слушать тематические передачи «Голоса Америки» о науке и технике, о медицине, о жизни простых людей, молодежные программы. И о своей наклонности он тоже узнал, ему стало известно, что гомосексуализм не преступление, не разврат, что это аномалия – горе, точно такое горе, как физический недостаток или генетическая заболевания, что часть людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией Было цветом Русской нации, гордостью человечества. Артем немного успокоился.

Но все-таки белой вороной подросток не хотел становиться, и чтобы окончательно убедиться кто он, Артем переспал с понравившейся ему девочкой. Неприязнь женского тела, боязнь, что у него ничего не получится, физическое удовольствие, которое ни как не затрагивало душу, желание поскорее покончить со всеми этими делами и остаться одному, эти чувства поразили его.

Как-то летом, с приятелем он рыбачил в нескольких километрах от деревни. Пошел дождь, они промокли. Забрались в какой-то заброшенный дом, развели огонь, разделись для просушки, Артем притянул к себе приятеля.

В тот миг время перестало существовать, Артем очутился в вечности. Прикасаясь к мягким губах, целуя нежную шею, лаская девственное тело, наслаждаясь запретными прелестями, он был наверху блаженства, в прекрасной сказке, где растут раскидистые деревья. Все желания, чувства и мысли были сосредоточены на нем, на этом сгорающем от страсти существе, которое слилось с ним, жило вместе с ним одной бесконечной жизнью, оно откликалось на каждый поцелуй, на каждое движение. он царил над своим любовником, подавлял его мужскую природу, из сильного, грубоватого парня делал податливую девочку, свободного человека превращал в раба - который больше никогда не будет равный ему. Он мог с ним делать все, что угодно, проникать во все заповедные места, и лишь нежные объятия были в ответ ему на это, и лишь дурманящие мозг томные стоны заставляли его мускулы напрягаться еще больше. И это чувство безграничной власти навсегда покорило его – он сделал свой выбор.

В восемнадцать, Артем уехал в город, поступать на юрфак. Поселился у одинокой, полу глухой старушки – дальней родственницы семьи. Живя в маленькой, уютной комнате, с замком на двери и с широкой кроватью, он изрядную часть своего свободного времени отдавал своим любовным приключениям - в которых у него уже был кое-какой опыт. Старушка не была ему в этом помехой – она относилась к нему, как к ангелу, сошедшему с небес, чтобы разделить ее одиночество. Он помогал ей убирать двух комнатную квартиру, привозил из деревни продукты, покупал лекарства, а ночевку ребят, объяснял просто, помощью в учебе. Своих любовников он находил в университете, в гостях у друзей, или в маршрутках – где он, от нечего делать, околдовывал понравившегося ему мальчика. У Артема не существовало границ – точнее, они были размыты, он часто заходил на запретную территорию – он любил губы с запахом молока. Насладясь очередным любовником, испив всю первозданную свежесть, увидев все, на что он способен, Артем без сожаления расставался с ним наградив на прощания долгим - поцелуем. затем, шел на кухню пить кофе и болтать с хозяйкой о высоких материях. Он тоже привязался к старушке, она много рассказывала того, чего он не знал или только слышал по «Голосу Америки». Они часто вместе ходили в кино, в театр, филармонию, посещали выставки – она научила его понимать искусство, любить литературу.

После университета, по протекции старушки, Артем устроился в секретари к пожилому нотариусу. Он сразу понял, какой прекрасный подарок преподнесла ему судьба. Неутомимой работоспособностью, желанием выполнить любое поручение, веселым характером он заслужил расположение босса – постепенно они сблизились. Старик ввел его в свою семью, познакомил с женой, с детьми, с внуками – стали встречать вместе праздники.

В двадцать шесть, Артем встретил Тамару. Это произошло в ресторане, где они с коллегами провожали на пенсию пожилого нотариуса и отмечали назначение Артема на его должность. Худенькая, плоскогрудая, с короткой стрижкой, она сразу понравилась ему. Артем не желал себе судьбы одинокого волка, гей семья тоже его не прельщала, он хотел детей, жену, домашний уют с запахом пирогов. Тамара все это могла ему дать. Молчаливая, она никогда не лезла вперед – не пыталась стать  лидером, всегда первая стремилась сгладить острые углы, умела готовить - она тоже любила искусство. Через пол года сыграли свадьбу, через год родился Дениска, через четыре Оля. Спустя год после свадьбы умерла старушка. Она оставила Артему квартиру, но он посчитал такие апартаменты слишком роскошными для своего хобби – а именно так теперь он называл свои любовные утехи, обменял ее на однушку, придачу отдал матери. А жене, наличие у себя второй квартиры, объяснил, желанием иметь жилье для родни, которая иногда приезжает из деревни.      

4

Сережа вошел в комнату. В одной стороне которой стоял бежевый уголок. К нему был придвинут журнальный, белый столик, на котором лежали две дистанционки. На бледно зеленых стенах висели большие картины, на античный сюжет. В противоположном конце комнаты, около окон, на зеленом ковре, на стеклянной подставке, стоял телевизор, внизу находился музыкальный центр. Бело розовые портьеры были плотно сдвинуты - они не пропускали солнце.    

Сережа сел на диван. Спустя несколько минут, в комнате появился Артем. Он прошел к светлой стенке, открыл отделение, взял кожаный блокнотик, начал листать, затем опустился рядом с подростком, набрал номер.

- Александр привет! Это Дымов. Да, давненько… да все дела, дела, передохнуть некогда. На пенсии? нет, не дождешься, на пенсии внуки нас ждут. Да, до гроба… А как твои делишки? Ты все детишек тренируешь? Молодец! над юными душами трудишься. Завидую. Слушай, у меня просьба к тебе. Конечно… ты же, умный человек, прекрасно все понимаешь, - засмеялся Артем, откинувшись на спинку дивана. – Короче, у меня есть парнишка, он хочет заниматься каратэ – не возьмешь? Нет, не очень… шестнадцатый. Даже так! Отлично! Тогда ты его посмотришь? Да, в понедельник я еще позвоню. Хорошо, тогда давай, пока – Танюшке привет! 

Артем отключился. Посмотрел на подростка.

- Представляешь, он набирает новую группу, В понедельник поедим на смотрины. 

Сережа улыбнулся.

- Вы со мной поедите?
- Конечно, - нотариус взял руку Сергея. – только прошу, не обращайся больше ко мне на «вы», я не хочу чтоб между нами были преграды.

Улыбка исчезла, лицо подростка покраснело, в глазах появились растерянность и страх. 
Сбывалось заветное желание Сережи, Артем становился не проходящей фигурой в его жизни. Но та ошеломляющая скорость с которой делалось это пугало его. Он ни как не мог понять, зачем, такому солидному и умному человеку, понадобился такой никчемный подросток. Из всех объяснений посетивших его голову, на этот вопрос, он остановился на одном, на трагедии случившейся, якобы в жизни нотариуса, в которой пострадал человек – возможно ребенок, похожий на него. Правда эта версия была немного натянута – из мелодраматических фильмов, но она была приемлема для подростка и успокаивала. Но помимо этого объяснения, было еще одно, оно гнездилось где-то на задворках сознания, и оказывало очень странное действие. С одной стороны оно было гнусное – Сергей даже стыдился допустить это. С другой, когда он думал об этом объяснении, то сердце начинало сильнее биться. Сережа словно стоял на краю пропасти, и с каким-то упоительным ужасом смотрел в ее черную бездну. И вот, теперь, эта бездна приблизилась, фантастическое предположение стало реальностью. Но Сережа не отнял руку, не пошевелился, он все с тем же чувством смотрел на Артема.

Нотариус отпустил руку подростка, включил телевизор, с музыкальным центром, нашел клипы Майкла Джексона, спросил:

- Пиццу будешь?

Сережа опустил глаза. Артем ушел на кухню, затем вернулся с подносом, на котором стояли два бокала дымящего, ароматного кофе и блюдо с домашней пиццей. Стали есть. Сделав пару глотков кофе, Артем произнес:

- У тебя Сереж, кажется, появились вопросы ко мне?
- Да, - тихо проговорил подросток.
- Задавай.
- Ты голубой?
- Да.

Сережа вскинул голову.

- Но я не насильник - не бойся, - усмехнулся Артем.

Сергей продолжил есть, потом опять чуть слышно спросил:

- Я тебе нравлюсь?
- Очень! А я тебе?

Сережа опустил голову.

5
Был жаркий Сентябрьский день. Сережа пришел с тренировки, сбросил рюкзак в своей комнате, заглянул в зал, прошел на кухню. На столе лежала записка «Отец уехал на дачу. Суп в холодильнике, на ужин пожарь картошку с колбасой. Я позвоню». Подросток смял бумажку, бросил ее в ведро, разделся, встал под душ.

Сережа рос в обычной, не вполне благополучной семье. Отец пил, дебоширил, часто бросал работу. Мать, верующая женщина, работала медсестрой в городской больнице, содержала семью, наставляла на путь истинный мужа, воспитывала сына. Мальчик призирал и боялся отца, жалел мать, когда подрос,  стал заступаться за нее, за что был неоднократно бит. На все неистовые просьбы Сережи, прекратить весь этот кошмар, бросить отца, мать только тяжело вздыхала и просила немного подождать.

У Сережи с матерью были теплые отношения, он иногда делился с ней своими секретами, спрашивал совета, но душевного родства почему-то не было – она не была ему другом.

Вне дома у него друзей так же не было. Из-за смазливой внешности и чуть заметных женских манер – которые он ни как не мог искоренить в себе, в школе его травили, били, делали гнусные предложения – с ним ни кто не решался дружить. Девочкам он нравился, но положение изгоя, которое он занимал, не позволяли им с ним сблизиться.

И вот, жизнь начала меняться, прошло уже четыре месяца как Сережа ходил в секцию, где влился в хороший коллектив – никто не надсмехался над ним, познакомился с двумя ребятами, нашлись общие интересы - стали дружить. Тренер тоже оказался замечательным человеком, не унижал ребят, старался быть им старшим товарищем. Сергею было трудно, но он был готов к трудностям и переносил их стоически.

Артем, как и обещал, начал обучать Сережу езде на машине – Сергей оказался прилежным учеником. Они иногда вместе гуляли, ходили в кино, постоянно перезванивались. Подросток был поражён эрудицией нотариуса, его юмором, нестандартностью мышления. Его рассказ о своей семье окончательно успокоил Сережу, а не повторяющиеся попытки к сближению, приятно удивили. Но со временем приятное удивление перешло в просто  удивление, а потом начало сменяться раздражением. В каждом взгляде, каждом прикосновении Артема, Сережа пытался уловить доказательства тех слов, которые он произнес в первую их встречу, и когда не находил их, то начинал без причино злиться, грубить, на глаза наворачивались не прошенные слезы. Свое поведение он объяснял всем чем угодно, только не правдой, ибо правду в глубине душе он уже знал, он влюбился в этого красивого гиганта и желал взаимности. Хотел ли Сережа физический близости? Нет, не хотел. Его любовь была чисто платоническая — он относился к Артему, как к прекрасному цветку, которого не возможно было осквернить. И только иногда, в бесстыдных своих снах, он видел Артема ослепительно красивого, абсолютно голого, шедшего к ему в лунном свете. Тогда Сережа просыпался, возбужденный, на гране конвульсий, вскакивал, сгорая от стыда, и долго потом не мог придти в себя, разбираясь в своих чувствах.

Сергей выключил воду, услышал телефонный звонок, выскочил из ванны, схватил трубку.

- Алло?
- Привет.
- Привет! - лицо подростка засияло.
- Что делаешь? Почему так долго не подходил к телефону?
- Купался. Голый стою.

Артем сделал паузу.

- Ты один?
- Да, отец на дачу слинял, мамка в ночь ушла.
- Значит, сам себе хозяин.
- Угу.
-  Да у меня тоже одиночество намечается, Тамару с детьми тесть на дачу забирает.
- Что будешь делать? - Сережа взял телефонный аппарат, перенёс его в свою комнату и лег на диван.
- У тебя предложение есть?
- А у тебя?
- Есть.
- Какие?
- Большие.
- Эй, не груби малышам!
- Это ты что ли, малыш?
- Угу, маленький мальчик.
- А я тогда кто?
- Ты жгучий брюнет, любящий этого мальчика, - от этих слов у подростка зашевелилось мужское достоинство, он опустил глаза.

Нотариус засмеялся.

- Что, это не так?
- Так-так, ты мой Кипарис.
- Не, он черненький, а я беленький.
- Где ты видел черного кипариса?
- Ну, ты сам показывал картины Иванова, там у его черные волосы.
- А-а-а, в этом смысле, тогда ты мой нагой мальчик.
- Опять промах! у него кудряшки, - захихикал подросток.
- Но между вами есть кое-что общее.
- Что?
- Не догадываешься?
- Неа, - на лице Сережи вновь появилась улыбка.
- А если подумать.
- Ты имеешь в виду, что мы оба голенькие?
- Да, он правда сидит, а ты стоишь.
- Я уже лежу, - Сергей опустил руку на живот, возбуждение возросло.
- Ну ладно, в девять жди.
- Почему так поздно?
- Я сейчас в деревню еду, везу отцу деталь для «копейки», помогу поставить, поем и в город, сегодня пятница, еще пробки учесть нужно, так что в десять приеду.
- Уже в десять!? – возмущено воскликнул подросток.
- Не возникай, а то будешь ждать до одиннадцати, – засмеялся Артем. – Все, пока, я в деревне.

Сережа положил трубку, прикрыл ладонью отвердевшую плоть.

«Может не надо, - пронеслось у него в голове, - ведь, потом будет противно. Но я хочу... Дома никого нет. Потом приму душ».

Рука плавно задвигалась, сердце быстро забилось, мозг начал рисовать Артема, пот появился на смуглой коже, мускулы превратились в камень. Через минуту по телу прошло несколько судорог. Потом Сережа замер. Его грудь высоко вздымалась, мышцы приятно ныли, в горле бешено стучал пульс. На него опустился блаженный сон.

Новый порыв ветра поднял тюль. Сергей внезапно сел. Его лицо горело, все существо пронизывал какой-то не обычный все испепеляющий стыд.

«Я голубой? Я гей? - лихорадочно начал думать Сережа, - значит, ребята были правы, и я сраный пидор? Нет, это не возможно! Ведь мне нравилась Верка, а Таньке я даже писал стихи. Но я сейчас был с ним, сидел на его коленях, занимался «любовью». Подросток вскочил. Сел. Подошел к столу. вновь опустился на диван, охватил руками голову «нет-нет, я не гомосек. Это не правда — я не хочу… Он колдун, он демон, он заколдовал меня — я не голубой!». Новый приступ стыда потребовал действие, Сережа схватил телефон, и изо всех сил бросил его в стену. Аппарат раскололся. Подросток сполз на колени и громко навзрыд заплакал.

6
- Привет! - с улыбкой сказал Артем, когда Сережа сел в машину.

Сергей промолчал.

- Что-то случилось, малыш?
- Не называй меня больше так никогда - пожалуйста, - с раздражением сказал подросток.
- Хорошо, не буду.

Машина перестроившись во второй ряд, медленно поехала.

- Телефон разбил, - через несколько минут тихо проговорил Сережа.
- Псих накрыл?
- Да.
- И сильно раскурочил?
- На две части, все вывалилось, проводки оторвались — сегодня мамка будет звонить, а я даже ответить ей не смогу.

- Какой он у тебя? - помолчав спросил нотариус.
- Квадратный, красный, с белым диском. Если отец пьяный увидет — убьет.

Артем глубоко вздохнул.

- Кажется, у нас такой же где-то есть, правда у него красный диск, можешь взять.
- Угу, а что я мамке скажу, откуда у нас новый телефон?
- Да, проблема, - тихо произнес нотариус, потом воскликнул. - Хотя постой! ведь, у них всех, диски белые, только крышечки посреди диска разноцветные, а их можно легко заменить.
- Правда?! - Сережа взглянул на друга.
- А ты что ли, не знал?
- Нет.
- Теперь будешь знать, и диск, кстати говоря, тоже не проблема другой поставить, паяльник у меня есть.
- Тогда что будим делать?
- Мне кажется, нам не надо сейчас маршрут менять — поедем по моей обширной программе, а потом заскочим к тебе, возьмём телефон и к нам на реконструкцию. А позвонить матери ты можешь с моего мобильника. Номер помнишь?
- Конечно!
- Ну вот, позвонишь, что-то скажешь, типа, «я пойду купаться, могу не услышать», она ведь, не будет тебя проверять?
- Нет, она никогда меня не проверяет.
- Конечно, ты у нас пай мальчик - засмеялся Артем и потрепал подростка по голове.

Фольксваген, в районе двух часов, остановился в уютном дворике девятиэтажного дома.

- Устал? - с улыбкой спросил Артем.
- Неа! хочу продолжение, - засмеялся Сережа.
- Ну, что же, пойдем продолжать, - выходя из машины, произнес нотариус.

Они поднялись, Артем включил свет, Сережа пошел рассматривать квартиру.

В зале стояли: черно-белый диван, два кресла с высокими спинками и журнальный столик. В черной стенке блестел хрусталь. Возле окна, возвышались словно небоскребы, несколько колонок, домашнего кинотеатра. Между ними, чернел экраном, большой плазменный телевизор. Почти все место в спальне занимала большая кровать, по обеим сторонам которой стояли тумбочки с желтыми ночниками. В зеркале шкафа отражался современный комод и маленький телевизор. В детской с яркими обоями, стоял маленький диванчик и детская кроватка, небольшой столик с двумя стульчиками занимали место у окна, на красной полосе. Около стены выстроились в ряд три картонной коробки с игрушками. К другой стене была прислонена графитовая доска, разноцветные мелки лежали рядом с ней.

Подросток вернулся в залу, взял с полки большую фотографию, сел в кресло, и стал рассматривать смеющихся детей — мальчик был похож на Артема.

Нотариус принес свой телефонный аппарат, достал другой из мешка подростка, начал возиться.

- Они тебя любят? - ставя на журнальный столик рамку, спросил Сергей.
- Да, обожают, а как же иначе?

Сережа глубоко вздохнул. Нотариус взглянул на него.

- Не парься, я своего тоже не любил.
- Много пил?
- Два дня в неделю, как закон, а в остальные, как получится - Артем вынул из упаковки бритвенное лезвие и стал снимать крышечку с диска, - правда у нас до рукоприкладства не доходило, все заканчевалось криками, но все ровно напряг был сильный.
- Он с тобой занимался?
- Отец?
- Да.
- Иногда: проверял уроки, учил косить, показывал, как ухаживать за скотиной, но меня это тяготило – доходил до всего своим умом.
- Почему?
- Гм, странный вопрос. Вот, что ты испытываешь, когда твой отец поучает тебя?
- Бешенство!
- Совершенно верно, бешенство «какого хрена ты лезешь ко мне, когда у самого  все штаны в дерьме». Он оскорблял мать, а для меня она святыня - нотариус открыл тюбик с клеем, нанес его на пластмассовую поверхность. - Но сейчас у нас нормальные отношения, не пьет — аллергия накрыла.
- На водку?
- Да, на алкоголь.
- А разве такая бывает?
- Все бывает в этом мире. Два раза попробовал, чуть в ящик не сыграл, теперь даже квас не пьет — боится.
- Здорово!
- Еще бы, не здорово, мать за это каждый день бога благодарит. Вот и все, твой телефон готов, - с этими словами Артем подвинул аппарат на край стола. Сережа поставил его на колени.

- Класс! большое спасибо.
- Рад помочь хорошему человеку, - улыбнулся нотариус. - Есть хочешь?
- Кофе хочу.
- От кофе не будешь спать.
- А мы что, собираемся спать? - хитро  прищурился Сергей.
- Ах, да! совсем забыл, ты хотел продолжение банкета, ну тогда айда на кухню.

Артем собрал предметы со стола и вышел из залы. Подросток направился за ним.

- Я сейчас тебе заварю кофе с ароматом апельсина — мне вчера из Перми привезли, у нас почему-то такого нет.
- Ты вроде, не пьешь ароматический… - Сережа прислонился к столу.
- Правильно, не гоже когда шампунь и чай пахнут одним и тем же, к тому же, у кофе есть свой сильный, жизнеутверждающий запах. - Артем включил чайник. - Но из любого правила есть исключение. Я где-то года четыре тому назад был в Адлере, где купил Тамаре этот напиток с ароматом апельсина — она любит что-то новенькое; и я влюбился. Такое обалденное сочетание свежести и насыщенности.

Артем открыл навесной шкафчик, взял белую пачку, подошел к столу. Глаза собеседников встретились. Нотариус замолчал. Сережа утонул в черных зрачках, сознание отключилось, действительность исчезла, он поднялся на цыпочки и обнял друга. Артем посадил подростка на стол, отодвигаемая посуда зазвенела, и он начал покрывать его нежное лицо своими поцелуями, потом шепнул:

- Я люблю тебя, малыш.
- Я тоже, мой Артемка, чуть слышно произнес Сережа.

7
На следующее утро Артем подвез подростка до дома. Они простились.
 
Сережа сел на скамейку, обхватил голову руками. Настроение было мерзкое, он чувствовал себя проституткой, в душе зияла черная дыра, думать ни о чем не хотелось, жить тоже. Он не мог представить, как сейчас посмотрит в глаза матери, завтра встретит отца, в понедельник пойдет в школу, и быть может опять услышит гнусные насмешки, но на этот раз они будут справедливые — он переспал с мужчиной. Сережа вспомнил минувшую ночь. Как он впитывал нежные ласки Артема, как отдавал свои, как покрывал могучее тело друга своими неумелыми поцелуями. Он руководствовался инстинктом любви, и не раз доводил Артема до изнеможения, ощущая на коже капли жизнетворной влаги. Сережа так же вспомнил когда ему стало невыносимо больно - он застонал, Артем прикрыл его стон своим поцелуям. Затем эта невыносимая боль перешла в наслаждение, Сережа взошел на вершину счастья, слился со своим другом, стал с ним одним существом. И даже сейчас — в минуту полного унижения, эти воспоминания вызывали легкое возбуждение. Подросток выпрямился. Его лицо опять горело. Ему вдруг захотелось отомстить себе за это, еще более унизить себя, втоптать в грязь, чтоб все увидели его черную натуру. Сережа взглянул на целлофановый сверток, мозг мигом нарисовал план, он схватил телефон, и бросился в соседний подъезд. 

Сергей позвонил в обшарпанную, видавшую виды деревянную дверь. Через минуту дверь открылась на щель.

- Здрасте баб Нюр, отец просит бутылку.

Дверная цепочка зазвенела, в проеме выросла старуха с впалым ртом и маленькими щелками глаз, на ее голове был повязан белый платок:

- Что-то раненько он просит?   
- Ему через двадцать минут на работу, встать не может, похмелиться надо.

Старуха взяла сверток:

- Что это?
- Телефон.
- На черт он мне?
- Деньги вечером занесу.

Старуха вынесла самогонку. Сережа схватил бутылку, поднялся на двенадцатый этаж, пробежал еще лестницу, дернул  дверь которая вела на крышу - она была закрыта, спустился, сел в углу. Открыл самогонку, сделал глоток.

Огненная жидкость обожгла рот, затем пищевод, дыхание на минуту остановилось, на лбу выступил пот, ноги налились свинцом, опьянение резко вторглось в сознание.

Двенадцатый этаж на котором находился подросток был не жилым. Две квартиры еще весной сгорели, и стояли пустыми на замке. Третью купил какой-то Азербайджанец, после чего исчез. В четвертой — в двушке жила пожилая  пара, которая до поздней осени находилась на даче. Об этом знала молодежь, и вечером тут было шумно. Не приличными графите были расписаны все стены. Стекло в окне было выбито. Крышка в мусоропроводе перекорежена. Бутылки, презервативы, шприцы и другие атрибуты пьяных сборищ валялись повсюду. Стояло зловоние.

Сережа сделал второй глоток.

«Интересно где он сейчас? подумал Сергей, - наверно со своей Тамарой где-то на даче кайфует. Ревную? Придурок! втрескался в мужика — в женатика. Плевать! Люблю кого хочу, сплю с кем хочу, мне уже шестнадцать, мне все можно. Он сегодня позвонит? Зафиг? ведь, он своего добился, уложил меня в постель - как баран отдался, крышу снесло, даже не помню как это произошло. Я знаю, он позвонит в понедельник, часиков в три, ведь, ему наверняка,  захочется повторить. Интересно, где будем снашаться, у него в квартире, или в машине где-то в лесочке? все ровно! Гм, как он позвонит? когда телефона у меня нет. Бедная мама, что подумает? Идиот! я даже постель не разобрал, она сразу поймет, что я дома не ночевал, после купания сразу смылся, да еще телефон прихватил, а все это из-за него. Люблю гада».

Подросток пригубил бутылку. Реальность удалилась, сознание погрузилось в колодец, смертельно захотелось спать. Сережа прислонил голову к стене, глаза закрылись.

Солнце прошло свой зенит, розовые лучи отразились в окнах.

Лифт проскрежетал на двенадцатый этаж, из него вышел Артем, он брезгливо поморщился, подошел к окну, посмотрел вниз. Прошел в глубь коридора. Увидел на площадке подростка — он лежал на полу. Нотариус взбежал по лестнице, взял запястье — рука была холодная, пульс слабо бился. Артем стал поднимать Сергея. Он открыл глаза.

- Ты?!
- Я-я, давай вставай.

Подросток с трудом поднялся:

- Идти можешь?

Сережа сделал шаг, упал на руку друга.

- Не, не могу.

Артем взял Сергея на руки, он обнял нотариуса, положил голову ему на плечо, и вновь провалился в сон.

Через несколько часов Сережа проснулся в белоснежной постели. Голова трещала, тело знобило, подкатывала тошнота, потолок плыл. Тусклый свет из коридора освещал знакомую обстановку в комнате. На кухне тихо звучало радио, пахло шарлоткой. Подросток улыбнулся, позвал друга.

В комнату вошел Артем, сел около Сергея, поцеловал его.

- Я опять голенький?
- Да, второй раз за сутки, - улыбнулся Артем. - Бутылка упала, ты промок, пришлось постирать.
- Умница! - Сережа начал гладить его длинные волосы. - Как ты меня нашел?
- Ну, ты сам говорил, что у вас где-то на двенадцатом этаже есть притончик.
- Но я не говорил в каком в подъезде.
- Их у вас всего шесть, я только в трех был.
- Ты ко мне звонил?
- Да. Ведь, я после тебя, сразу поехал на дачу, стал помогать тестю, начали в саду возиться: ветки пилить, землю капать, ботву выдергивать, во общем, дел море, одному не справиться. Потом позавтракали, пошли в лес типа за грибами. 
- Почему типа?
- Дождей не было, откуда грибы. Просто погуляли, вышли к речке, там побыли. В три начал тебя набирать, а в четыре в город рванул — сказал, по делам, срочно.
- Ты мамку видел?
- Друг видел.
- Какой друг? - удивился Сережа.
- Мент, мы учились вместе в универе. По дороге позвонил, рассказал кое-что.
- Зачем?
- Ну как зачем, мне же нужно было узнать где ты, может ты сидишь дома. Пришел он к вам. Мать конечно, в слезах к ему бросилась, рассказала все ему: и про телефон, и про купание, и про не расстеленную постель. Но он оказался не промах, сразу сориентировался в ситуации и сказал, что тебя забрал патруль в парке спящим пьяным на скамейке, и он пришел, чтоб проверить жилищные условия, и сказать, что тебя можно забрать завтра. Так что, завтра утром, поедим ментам сдаваться — она к восьми должна придти.
- Гм, детский сад какой-то, мамка ни за что не поверит, - скептически проговорил подросток.
- Почему не поверит? Ведь, он ни как дядя с улицы пришел, а как официальное лицо, при полном параде. Посмотрел твою комнату, расспросил: про тебя, про школу, про отца, даже дал подписать какие-то бланки. Так что, по-моему все нормально будет.
- А что я ей скажу?
- Ну, скажи, что у тебя девочка, что вы поругались, расстались — можешь сослаться на не удачный сексуальный опыт.
- Она знает, что у меня ни кого нет.
- Но я у тебя есть, ну вот, преврати меня в девочку. Кстати, куда дел телефон?
- Бабке за пузырь заложил.
- А здесь, вообще, врать не нужно. Конечно, мать тебя не похвалит, что ты начал вещи пропивать, но на первый раз простит.
- Ловко все у тебя вышло, - задумчиво сказал Сережа.
- Профессия обязывает, мне еще не такие корабли приходилось разворачивать, - произнес Артем, потом со вздохом добавил. - Но вчера я пропустил один кораблик, и он сел на мель.
- Какой кораблик? - округлил глаза Сергей.
- Вчера я должен был тебе объяснить одну вещь, но как-то не до того было, да сегодня утром вроде тоже не та атмосфера была, хотя, надо было — моя вина.
- Какую вещь?

Артем загладил волосы за уши подростка, взял его руку в свои ладони.

- Понимаешь малыш, сексуальная ориентация определяется не желанием человека, а генами, воспитанием и обществом где рос этот человек. По сути дела, эти три фактора, и определяют  всю его жизнь, и малейшее искажение в них, неизбежно отражаются на личности. Ты Сереж рос в не благоприятной среде, над тобой много смеялись, издевались, даже били, сомневались в твоей ориентации. Это естественно ни могло не сказаться на тебе. Сдерживающие механизмы к однополым отношениям у тебя ослабли, ты уже в подсознание был как бы подготовлен к ним — к сожалению люди очень внушаемые существа. И тут тебе попался я, кто понравился тебе, кто заинтересовался тобой, и все твои чувства, желания, эмоции, которые у тебя скопились и не находили выхода хлынули на меня, а мои сексуальные предпочтения заставили и твое подсознание зашевелиться — ты влюбился. То есть, я хочу сказать, во всем, что произошло между нами вчера твоей вины нет, это психические законы, они сродни физическим, и над ними человек не властен — в особенности в таком юном возрасте.
- Ты все это знал заранее? - помолчав, грустно улыбнулся Сережа.
- Конечно нет, я же не волшебник, твоя мать о тебе ничего не говорила.
- Но ты хотел со мной переспать?
- Ну да, - замялся нотариус, - вот такая моя грязная природа. Потом как-то влюбился.
- А почему я пассив? - помолчав, спросил подросток.
- Хочешь быть активом? - Улыбнулся Артем.
- Нет, просто, хочу знать почему это нравится мне.
- Возможно, это связано с тем, что ты человечек слабенький, тебе хочется защиты, безопасности, и это желание каким-то образом, сказалось на твоей сексуальной сфере - все взаимосвязано малыш.
- Это навсегда?
- Что?
- То, что я голубой?
- Ну, точно нельзя сказать, есть много подростков, начинающих свою сексуальную жизнь со своими приятелями, потом они вырастали, становились нормальными мужиками, с кучей баб и детей. Есть и те, кто остаются геями — все завесит от степени тех искажений, о которых я тебе говорил. Ведь, тебе не нравятся парни?
- Нет, не нравятся.
- Вот видишь, ты значит не гей — не волнуйся. Я твой сон, ты скоро проснешься, и я исчезну.

Подросток сел, обнял нотариуса.

- Я хочу чтоб ты снился вечно, всю мою жизнь.
Руки Артема легли на горячую, с выпирающимся позвонками спину Сережи, опустились вниз, скользнули под одеяло. Сергей перебрался ему на колени.

 

8
Тамара не блистала красотой — была типичным ботаником. Отлично училась, ходила в кружки, любила читать. Из-за доброго характера и желания понять всех, она не испытывала дефицита в друзьях. К ней шли излить душу, спросить совета, мальчики считали ее за свою и интересовались, как им вести себя с девочками. Среди них был и голубоглазый блондин, он пришел к ним в девятый класс, и всех покорил своей красотой, Тамара тоже влюбилась. На почве любви к поэзии они сблизились — стали дружить. Но у ее избранника сердце уже было занято другой, Тома не призналась ему в своих чувствах, перенеся душевую бурю молча, доверяясь лишь дневнику.

В девятнадцать Тамара познакомилась с другим милым мальчиком: молчаливым, стеснительным, любителем театра. Особой любви не было — Тамаре было жалко его. Начали встречаться. Спустя два года молчаливый мальчик превратился в ревнивого Оттело, с замашками диктатора — начались ссоры, обиды и после некоторого времени они разошлись.     

После окончания пищевого института, Тамара стала работать на шоколадной фабрике, где за ней начал ухаживать старший механик — вдовец. начались цветы, не большие подарки, через пол года он предложил выйти за него замуж. Но сердце не екнуло, большая разница в возрасте смущала — она отказалась. Остальные любовные истории так же, не принесли удачи, посеяв в душе не уверенность в себе.

Первый раз Артема, Тамара встретила в ресторане, куда они с подружками пришли справлять день рождения. Было прекрасное настроение, шампанское окрашивало мир в розовый цвет, они стали приглашать мужчин на  белый танец. Тома пригласила Артема, потом он ее, протанцевали еще три танца, обменялись телефонами, через два дня он позвонил.

Первое время Тамара относилась к Артему шутливо — с большой долей скептицизма, думала, что красавчику вступила блажь развлечься с интеллектуальной барышней. Но красавчик не исчезал, напротив, он познакомил ее с своими друзьями, с родителями. она естественно сделала тоже самое. Оставалось дело за самым главным, и это главное наступило в мае — с букетом сирени Артем сделал ей предложение.

Тамара восприняла всю эту историю, как чудо, которая не поддавалась логическому осмыслению, она долго искала подвоха, пыталась понять зачем Артем женился на серой мышке. Но подвох не находился, близкие твердили о сильных чувствах Артема, и Тома постепенно успокоилась, поверила, полюбила.

Это волшебное чувство пришло как-то не заметно — словно смена года, затапливая все ее существо весенним солнцем. Она вдруг стала писать забавные любовные стишки, по ночам шептать нежные, обнажающие душу слова. Она была готова жизнь отдать за этого человека, пойти за ним на край света. Ее любовь была наивная и по детски смешная, но Тамара не стеснялась быть смешной — она любила, и это было главное.

Артем тоже относился к Тамаре с нежностью, правда в его чувствах отсутствовала страсть, безумство, та искра, которая бывает присуща влюбленному человеку, Тома относила это насчет его спокойного характера и на богатый прошлый опыт. Но На ее просьбы рассказать о своих женщинах, муж либо отшучивался, либо говорил, что она у него по настоящему первая, и надеется последняя. Такие ответы еще более убедили ее, что юность мужа была бурная. Однако, Тамара видела, что Артем почти не мог себя вести с слабым полом - это было странно. 

После рождение ребенка жизнь Тамары пошла совсем по другому. Закончились веселые вечеринки, прогулки до зори с друзьями. Она по настоящему почувствовала себя женщиной, матерью, женой. Артем оказался великолепным отцом, прекрасным мужем: помогал Томе, вставал по ночам, гулял с сыном, не чурался заменить жену в домашних делах. Напрягало лишь одно, несколько раз в неделю муж допоздна задерживался на работе и приходил какой-то уставший, безразличный, погружённый в себя.

Как-то, проезжая мимо канторы Артема, Тамара зашла к нему. В помещении почти не кого не было,  дверь в кабинет мужа была закрыта
- охранник сказал, что Артем Александрович ушел еще полтора часа назад. Тома позвонила, услышала уставший, немного томный голос.

- Да, Тамар, я еще на работе, через сорок минут буду…

Пол поплыл, Тамара села.

Вечером с неимоверной силой воли она сдержалась — не стала открывать мужу свои карты. Она чувствовала, что тут что-то не так, Артем не мог ей так открыто изменять — Тамаре хотелось самой разобраться. Но когда у мужа появилась вторая квартира, она не выдержала.

- Я тебя устраиваю всем кроме постели, ты привык к извращению, разнообразию, тебе нужно менять каждый день женщин.
            
- Не волнуйся пожалуйста, - обняв ее, тихо произнес муж, - ты моя единственная женщина, я только тебя люблю.

Тома вновь смутилась, ей было трудно представить в тот момент, что Артем ей врал.

Однажды, в торговом центре она встретила подружку - они долго не виделись. Решили попить кофе, поболтать. Среди беседы подружка вдруг сказала:

- Молодец твой Артем, с подростками начал возиться!
- С какими подростками? - удивилась Тамара.
- Как, он ничего тебе не говорил? - подняла брови подружка.
- Нет, он вообще, не любит распространяться о своих делах.
- Настоящий мужик, не как мой, все выкладывает, как худая баба, - подружка отпила кофе. - Просто, несколько раз видела я его с красивыми мальчиками, ну так, лет семнадцать, восемнадцать. Подошла, спросила, что за чудо, он сказал, что его попросили давать консультации по правовым вопросам в «Ростке», это реабилитационный центр, может слышала?
- Да-да, я знаю, туда детишек помещают из не благополучных семей,
- вздохнула Тамара. А ты, что, в том районе живешь?
- Я разве тебе не говорила, мы же переехали.

Ситуация начала проясняться, Артем был связан с какими-то подростками, вероятно его задержки происходили из-за них. Но почему он не сказал ей об этом, чего он боялся, неужели он думал, что она будет возражать - нет, Артем был не такой.           

Тамара еще раз прокрутила в уме разговор с подружкой, выхватила слова о красивых мальчиках, соединила их с не понятными оговорками хозяйки Артема, у которой он жил, о каких-то симпатичных ребятах постоянно ночующих у него в комнате, вспомнила некоторые другие странные вещи, разрозненные детали соединились. Тамару потрясла догадка. Виски заломило, в лицо бросилась кровь. Она остановила машину, несколько минут сидела не шевелясь. На сердце опустился тяжелый камень, Тома достала валидол.   
    
Теперь Тамаре стало понятно почему Артем женился на ней, ему нужно было просто, прикрыть свою вторую жизнь, он хотел найти женщину, с которой у него не было бы проблем, которая смотрела на него, как на бога, ему нужна была хорошая жена, прекрасная мать для его ребенка, с кем он мог бы, сходить в театр, обсудить хорошую книгу, ни о какой любви не было даже и речи. Тамара заплакала.

Через пол часа машина тронулась, Тома доехала до дома, увидела мужа — он гулял с ребенком. Артем подошел к ней сказал несколько слов, взял сумки.

Тамара не была мастер выяснять отношения, почти никогда это не делала с мужем, ей легче было уступить чем настоять на своем. Артем знал такую черту своей жены, но как мудрый человек никогда не злоупотреблял ей. Он тоже избегал конфликтов, по возможности старался уступать. Но не смотря на равноправие, Тамара подсознательно все же, подчинялась ему, его авторитет довлел, и теперь, когда она очутилась в ужасном сне, где великаны превращались в пигмеев, а добродетели в гнусных злодеев, Тома растерялась. По сути дела, у нее не было неопровержимых доказательств, она даже его ни с кем не видела, а те косвенные факты, по которым у нее составилась ясная картина, могли быть, легко опровергнуты. Она даже не знала, как поведет себя Артем когда услышит ее обвинение, начнет ли он возражать, соберется и уйдет, или усмехнется обдавая ее презрительным взглядом, и ничего не скажет. Но обида душила, унижение не давало покоя, она не могла молчать.

- У тебя что-то случилось? - спросил Артем в конце ужина, - ты какая-то сама не своя — молчишь, вздыхаешь.    
- Да, случилось, - вновь вздохнула Тамара.
- Что? - муж перестал есть.
- Сегодня я встретила Люду, и она сказала, что видела тебя с какими-то подростками.
- Правильно, это мои клиенты.
- Вероятно твои задержки на работе связаны с ними?
- В том числе… Я же говорил, что мой рабочий день ненормированный, ко мне часто приходят посетители больше чем положено, меня часто вызывают на дом, к старикам, инвалидам, меня некоторое время назад попросили давать консультации в реабилитационном центре, я не смог отказаться, не знал, что тебе это интересно, на будущее учту.
- Артем ты гомосексуалист? - Тамара взглянула на мужа.
- Откуда у тебя такие мысли? - нотариус поставил бокал на стол.
- Понимаешь, есть вещи которые нельзя скрыть, и они у тебя тоже есть, просто… - у нее перехватила горло, Тома опустила голову.

Артем с минуту сидел, потом встал, подошел к окну. Тамара взяла вилку, начала ее вертеть.

- Просто, я на них не обращала внимания, а сегодня вдруг все совпало, - собравшись с силами, продолжила она. - Конечно, мои наблюдения мало доказуемые,  и ты можешь их легко опровергнуть, но если тебе дорога я, наша семья, то ты должен, нет, я прошу сказать правду, лучше я узнаю ее сейчас от тебя, чем потом, от кого-то еще.

Муж повернулся, прислонился к подоконнику.

- Я закурю?
- Кури.
  
Артем сходил за пачкой, открыл окно, зажег сигарету. Кухню наполнил уличный шум, прохладный осенний воздух обдал Тамару табачным дымом.

- Значит эта правда, - грустно усмехнулась Тома.

Артем затянулся.

- И не жалко тебе их, дети ведь? - после долгого молчания, тихо произнесла жена.
- Я ни кого не тащу в постель, я не педофил.

В эту ночь Артем не ночевал дома, он решил пока пожить один, не раздражать жену, дать ей освоиться в сложившейся ситуации, решить, что делать дальше. Тамара была благодарна ему за это. Она не могла понять, как такой человек каким был Артем, кто желал всем только добра, кто пытался понять каждого, к чьему слову все прислушивались, мог совершать такие дела, дела за которые нет прощения. Она беспрестанно возвращалась на полтора года назад, к началу их знакомства, вспоминала какие-то подробности, перебирала какие-то мелочи. Она словно пыталась осознать не понятный феномен, решить не решаемую задачу, и от того, что задача не решалась, ее мозг начинал лихорадочно работать, не находя покоя ни днем, ни ночью. Душа  напротив, замерла, наполнилась тупой болью, она иногда смешивалась с сердечной, отравляя жизнь.

Ситуацию усугубляло еще то, что Тамара не могла выговориться, ослабить гнет горя, выслушать слова утешения. Ей казалось невозможно разрушить идеальный образ мужа — человека которого она любила. Да, не смотря на все Тамара любила Артема, хотела жить с ним, но тот монстр, в которого он превратился пугал ее. Она прекрасно понимала в случае прощения, ей придется не только подавить женскую природу, природу матери, перечеркнуть весь свой нравственный кодекс, но и разделить косвенно преступление, встать на один уровень с мужем.

Через две недели Тамара попала в аварию. Это произошло в дождливое утро, когда она ехала с дачи на работу. Машину занесло, ударило от отбойник, в нее въехал другой автомобиль. Тома потеряла сознание, ее положили в реанимацию с поврежденным позвоночником.

На третьей день в больницу пришел Артем — начал ухаживать, на предложение тещи установить дежурство, он сказал: «на днях мне дают отпуск, поэтому ни каких дежурств пока не надо, позаботьтесь о ребенке, приходите когда вам будет удобно».

Тамара узнала еще одну сторону мужа, он оказался прекрасной сиделкой: он кормил ее с ложечки, переворачивал ночью, без брезгливости взял на себя всю ее интимную часть. Тома вновь не могла постичь двойственную, черно-белую натуру Артема. Как он с такой легкостью мог превращаться из праведника в грешника, с небес спускаться в темные бездны: «А может он это делает не с легкостью, - подумала вдруг она, - а напротив с большим трудном, а может он вообще, хочет, но не может избавиться от черной стороны своей жизни. Ведь, он сейчас здесь, наверно не только ради своего сына, но и ради меня самой, возможно он действительно испытывает ко мне какие-то чувства, возможно он хочет найти во мне тихую обитель, надежную пристань, того человека который все знает, но не осуждает, а наоборот хочет помочь трудную минуту». И эти мысли помогли ей по другому взглянуть на Артема, она стала относиться к нему как к больному человеку, как к человеку с каким-то душевным изъяном, нуждающимся в ее помощи. Но Тамара хотела подтверждений своей идеи извне. Она начала рыться в интернете, посещать гей сайты, сидеть на гей форумах, читать книги, смотреть фильмы по этой тематике. Она увидела, что в самом деле по большей части гомосексуалисты страдают от своей ориентации, что у мужского гомосексуализма есть отличительная черта, культ молодости, культ прекрасного юноши, она так же к своему  удивлению узнала, что некоторые мальчики действительно ищут взрослых мужчин, чтобы познать с ними что такое настоящий секс, перенять опыт. А это значит, что Артем ей не врал, он давал то, чего от него просили, он был первый учитель, проводник в мир любви, в мир наслаждения — ведь, учитель приходит лишь тогда, когда к этому готов ученик. И вообще, кто ей сказал, что Артем спит с детьми, подружка говорила о восемнадцатилетних парнях, о вполне сформировавшихся личностях, у которых в крови бурлит тестостерон. И эта весьма шаткая версия окончательно оправдала Артема.

Через четыре месяца Тома встала на ноги, еще через года вышла на работу.

Страдания изменили Тамару — она повзрослела. Ее любовь тоже стала другой, исчезли нежные слова, смешные, любовные послания, она почти перестала проявляться внешне, ушла в глубь, отношения, еще более окрепли, спаялись испытанием и общей тайной.              

9
Артему было жалко Сережу, что у него такая безрадостная жизнь, что он такой слабый, беззащитный, что у него очень ранимая душа,  по сути дело, душа затравленного ребенка, который видет мир в черно-сером цвете. И это чувство зародило любовь в Артеме, стало ее первопричиной. Вторая причина была заключена в ностальгии, в воспоминаний золотого века своей жизни. Нотариуса подкупали категорические суждения Сережи, желание все разложить по своим полочкам, поделить всех людей на своих и чужих. Артем вспоминал свое собственное детство, юность, свои незыблемые позиции, желания, мечты. Он словно всматривался в Сергея, как в свое отражение, узнавал в нем того безгрешного мальчика каким он был когда-то. Третий же источник был расположен в физической близости. Сережа оказался великолепным любовником. Он мог заниматься сексом часами, в любых условиях, вспыхивал от любого ласкового слова, от любого нежного прикосновения. Он все схватывал на лету, выполнял и даже предугадывал любые желания. Артему нравилось когда подросток разгуливал по квартире голым, садился на его колени с чашечкой кофе, стоял  задумавшись у окна, и лучи яркого солнца обнимали его смуглую фигурку, резко выделяя ослепительно белые, налитые половинки.

Да, нотариус действительно любил Сережу, любовь впервые вторглась в его жизнь. Умыла мир летним дождем, разукрасила не обыкновенными яркими красками. Он вновь стал юным мальчиком, первооткрывателем в этом чудесном мире. Артем узнал что такое держать любимого человека за руку, смотреть ему в глаза, или ощущать его сонную головку на своем плече. Он не мог дождаться конца рабочего дня, перестал принимать опоздавших посетителей, старался выкроить хоть пару часов из своих выходных дней, чтоб вновь встретиться с ним, своим солнечным мальчиком.     

Сережа напротив, любил, когда человека не отягощает прошлый опыт, когда ему кажется, что все можно решить сразу — за один присест, что превыше любви нет ничего, что любовь определяет все. Он ревновал Артема, не хотел ни с кем его делить, ненавидел Тамару - возможно, и сексом он занимался с таким неистовством, чтоб доказать ей, неведомой для него женщине кто  хозяин. Сережа первый раз мог влиять на человека, на мужчину, который был старше его на шестнадцать лет. Чувство власти тоже опьянило его, он постоянно проверял ее на Артеме, хотел увидеть чем еще он мог пожертвовать ради него. И вот, накануне нового года, когда они с Артемом наряжали елку, Сергей спросил:

- А что, у нас в будущем ничего не изменится?                       
- А разве оно тебя не устраивает?
- Нет, не устраивает, - твердо заявил Сережа.
- Подай пожалуйста звездочку, пока я здесь, хочу посадить ее на макушку, - вздохнул Артем.

Сережа протянул игрушку.

- И что ты хочешь изменить? - помолчав произнес нотариус.
- Я хочу просыпаться с тобой в одной постели, встречать тебя с работы, проводить вместе с тобой все вечера.
- Одним словом, ты хочешь чтоб я ушел из семьи?
- Да, я этого хочу, - Сережа посмотрел на друга.
- А ты значит сбежишь из дома?
- Да, сбегу!

Артем усмехнулся.

- Ты что смеешься! - вдруг взорвался подросток. - Мне надоело приходить сюда на час! мне надоело ждать тебя у подъезда! Мне надоела твоя Тамара! я хочу чтоб ты принадлежал мне, и только мне!

Сергей отошел от елки, сел на диван, обхватил голову. Артем повесил несколько игрушек, взял клубок фонариков, опустился в кресло, начал их распутывать.

- Я понимаю, ты хочешь чтоб мы жили вместе, но это не возможно… - после некоторого молчания произнес Артем.
- Почему не возможно?! все возможно, когда этого очень хочется! - дрогнувшим голосом воскликнул Сережа. - Я все ровно сбегу из дома, не сюда, так куда-нибудь еще! потому, что не могу я больше там жить, я ненавижу отца, не могу терпеть его пьяную рожу! Ты что думаешь он завтра даст нам спокойно посидеть? угу, фиг два, он напьется завтра, и будет нас гонять, потому, что это ему в кайф, потому, что это для него наслаждение. Или ты думаешь, что мне доставляет удовольствие сидеть у себя в комнате, и трястись от страха, пока все нормальные люди веселятся? Угу, как бы не так, да мне в такие минуты хочется лезть на стену, или вообще, выброситься из окошка, и покончить со всем этим дерьмом.

Подросток заплакал. Артем отложил фонарики, пересел к другу на диван, притянул его к себе:

- Помоги мне пожалуйста, я больше так не могу жить, - сквозь слезы пролепетал Сережа.

Артем глубоко вздохнул, взял подростка на свои колени, начал его гладить, спустя минуту сказал:

- Понимаешь малыш, в жизни любого человека всегда есть две стороны, одна черная, другая белая, но люди почему-то сосредотачивают свое внимание на темной стороне жизни и не замечают светлых ее вещей. Вот ты говоришь, что ты ненавидишь отца, что не можешь видеть, как ты выразился, его пьяную рожу. Но ты же не инвалид, ты не сидишь же с ним целыми днями дома. Ты гуляешь, ходишь в школу, посещаешь секцию, где общаешься с хорошими ребятами. Потом, у тебя есть чудо, величайшее чудо на свете, ты любишь и любим, разве на это не стоит обращать внимание. Конечно, тебе не хочется встречать новый год с человеком который тебе не приятен, кто причинил много боли. Но ты забываешь, что новый год всего лишь праздник, всего лишь одна ночь, за которой наступит день, и все обязательно изменится. Пройдет совсем немного времени, ты вырастешь, возмужаешь, и власть твоего отца закончится, ты станешь хозяином положения, и ты будешь встречать праздники только с теми, кто дорог тебе. Да, я понимаю, что тебе хочется жить со мной и мне тоже этого очень, очень хочется - но ты же знаешь, что это не возможно. Ты не можешь уйти из дома, я не могу бросить семью, там у меня свои обязанности, свои привязанности.
- Ты ее любишь? - успокоившись, тихо спросил Сережа.
- Я только тебя люблю, дурачок ты мой родной, - нотариус поцеловал подростка. - Тамару я уважаю. Ведь, она столько перенесла, простила меня, смирилась с моими недостатками, родила мне дочку, я просто не могу их оставить. Но время идет, может быть ситуация переменится. Во всяком случае, у нас есть эта квартира, и ты здесь такой же хозяин, как и я.

Артем помолчал, потом спросил:

- А ты полы дома моешь?
- Да, иногда, когда мамки некогда.
- А готовить можешь?
- Ну, картошку с колбасой пожарить могу, гречку сварить.
- Гречка эта конечно хорошо, - улыбнулся Артем.
- Ты о чем? - Сергей поднял голову.
- Я просто подумал, что как-то не справедливо, находимся мы в этой квартире вдвоем, а занимаюсь хозяйством я один, ты мог бы, без меня тут убраться, пропылесосить, что-то приготовить, или просто, сделать уроки, посмотреть видео. Короче, бери ключи — я принес второй экземпляр.
- Правда?! - просиял Сережа.
- Истина! ключи в сумочке.

Подросток поцеловал нотариуса, и кинулся в коридор.

10
Окна загородного дома Егора Николаевича светились. В саду, несколько елок были украшены разноцветными огнями, в беседке горел желтый фонарь, за домом, около калитки другой - он освещал стоявший на асфальтированной площадке остывающий мангал.

В доме слышался смех, веселые разговоры, звучала тихо музыка. В кухне суетились две женщины, третья вносила последние штрихи на праздничном столе, в зале. Артем расставлял фужеры и бутылки с шампанским. У стены, на белом диване расположился хозяин дома, довольно тучный человек, с немного вытянутым лицом и с ежиком седых волос. Он внимательно смотрел в дисплей мобильника, который держал двенадцатилетний мальчик.

- А может он у тебя в «черном списке»? - спросил внук.
- Как он туда попал? я его туда не вносил.
- Может случайно как-то… я сейчас посмотрю, - мальчик нажал несколько кнопок и воскликнул. - Точно дед! он здесь, вот, смотри.

Егор Николаевич приблизился к экрану, потом  обратился к нотариусу.

- Представляешь Артем, ты у меня в «черном списке».
- Все бывает, - отозвался тот.
- Интересно, как он туда попал? - опять наклонил голову хозяин дома к внуку.
- Не знаю. Кстати, клавиатура у тебя стоит на блокировке?
- Нет.
- Вот, может быть, ты случайно куда-то прислонился и нажал клавиатуру, и дядя Артем попал туда, ведь, он первым стоит в записной книжке.
- А как поставить на блокировку?
- В настройке надо поглядеть, - сказал мальчик, продолжая нажимать кнопки.
- Садиться уже пора, время без пятнадцати двенадцать, - произнесла появившаяся в комнате, блондинка, мать Тамары.

Хозяин дома взглянул на настенные часы.

- И правда садиться пора, завозились что-то мы с тобой Мишка, - поднялся дед. - А где Валерка?
- Он кажется в гараже возиться, - сказала подошедшая к столу не высокая брюнетка в длинном, черном платье. - А вот, кстати, и он.

В проеме двери появился высокий мужчина с бакенбардами и с не большой бородкой.

- Ворота у гаража смазал, а то скрипят, на нервы действует.
- Я тоже давно хотел за них взяться, но как-то не доходили руки — спасибо, - Сказал Егор Николаевич.
- Пикарды занес? - взглянула на мужа брюнетка.
- Мишка уже давно занес, в прихожей лежат.
- Дениска очень хотел посмотреть салют, - улыбнулась Тамара, - расплакался даже, когда я укладывала его спать.
- Небось проснется когда будем стрелять? - проговорил хозяин дома.
- Да вроде не должен, спит крепко. Меня больше волнует Оля.
- А что с ней?
- Да сегодня она что-то просыпалась, а потом другое место.
- Не знаю, я тут сплю, как мертвая, - заметила  блондинка.
- Я сделал, дед! - воскликнул мальчик.
- Сделал? - обернулся к внуку Егор Николаевич.
- Да, - Миша подошел к столу, - Вот смотри, когда тебе нужно заблокировать клавиатуру, то ты выходишь из всех разделов, то есть, на дисплее у тебя должна быть картинка, и нажимаешь и держишь несколько сек звездочку, - Миша нажал на кнопку, на экране появилась надпись, - и все, клавиатура не работает, а если тебе нужно будет куда-нибудь позвонить, то ты опять держишь звездочку, и все.
- Спасибо, - произнес дед, беря у внука мобильник.
- Колу хочешь?
- Угу.

Хозяин дома потянулся за бутылкой. Валера включил телевизор.

- Сейчас Ельцин будет толкать прощальную речь, - сказал он.
- Да-а-а, поразил мир, подал в отставку в новый год, - протянула блондинка.
- Умел удивлять людей.
- Теперь посмотрим чем Путин удивит, - сказала брюнетка.
- Он тебе нравится?
- Да вроде ничего, во всяком случае лучше Ельцина.
- После Ельцина любой лучше будет, - усмехнулся Артем.
- Мне он тоже нравится, - подхватил тесть, -  молодой, энергичный, занимается спортом, восемь лет просидит.
- Восемь?
- А тебе кажется больше? - взглянул на нотариуса Валера.
- По-моему лет тридцать протянет, не меньше.
- Для тридцати он какой-то забитый.
- Обычное дело, они все такие когда приходят к власти, а потом, как-то обживаются, и смотрятся орлами. 
- Ты против него? - спросил тесть.
- Он же гебист, у него все мозги повернутые на врагов, вообще-то, таких людей нельзя пускать в президенты, а потом меня смущают взрывы домов в Москве.
- Веришь сплетням?
- Боюсь поверить, но логичность настораживает.
- Какая логичность?
- Ну как же, вот смотрите, - Артем сел. - ведь, без взрывов не было второй войны с Чечней, потому, что общественное мнение было против нее, а без войны рейтинг Путина был бы минимальным. Потом, говорят, что Березовский был связан с боевиками.
- Да-да, я слышал эту историю, - произнес Валера, - он типа, предлагал им окопаться в Дагестане.
- Вот-вот, а с другой стороны по слухам, именно он открыл глаза Ельцину на Владимира Владимировича.
- Неужели нами правят такие чудовища? - с ужасом проговорила Тамара.
- Во власти ангелов нет Сестренка, - усмехнулся Валера.
- Гм, по твоей логике в любом теракте можно увидит злой умысел кремля, не верю! - возразил зятю хозяин дома. - А Путин мне как раз, потому и нравится, что он из КГБ — может наведет в стране порядок.
- Как Сталин? - с сарказмом сказал Валера.
- Причем тут Сталин, Валер! У нас сейчас другая страна, в прошлое возврата больше нет.
- Демократии в России всего четырнадцать лет, это ничто, все можно вернуть в короткий срок, тем более Народ хочет этого, - заметил Артем.
- Хватит о политике, давайте открывать шампанское, уже двенадцать, - сказала блондинка.

Забили куранты, зазвучали тосты, выпили, начали есть, через час все вышли на улицу.

- А можно мне зажечь пикарду? - спросил мальчик у нотариуса.
- Конечно Мишель! Вот, держи, - Артем дал Мише зажигалку. Небо рассветило несколькими букетами разноцветных огней.
- Красотища! - громко сказал Егор Николаевич, - давай, теперь мы мать попробуем.

Муж взял у блондинки одну пикарду, и присел на корточки чтобы воткнуть ее в снег.

- Осторожно! - воскликнула блондинка, - у тебя же спина, не мальчик ведь.
- Почему не мальчик? мне всего пятьдесят пять, вся жизнь впереди, - улыбнулся хозяин дома. - Мишка иди сюда! Назначаю тебя сегодня поджигателем пикард.

Дед вручил внуку зажигалку, морозный воздух еще потрясли шесть выстрелов.

- А про Бенгальские огни совсем забыли! -
выходя из дома с улыбкой произнесла Брюнетка, - и ты сына не напомнил.   

Мальчик растерянно замигал глазами. женщина всем дала по палочке. Артем зажег Бенгальский огонь себе, затем жене, тяжело вздохнул. Тамара посмотрела на мужа.

Блондинка раздала пластиковые стаканчики, Валера открыл очередную бутылку шампанского.

- С новым годом, с новым счастьем! - пробасил Егор Николаевич.

Все выпили. Хозяин дома вдруг начал хохотать, указывая на верх, окружающие подняли голову. На втором этаже, в черном окне белело детское личико.

- Ой, проснулся! - с удивлением воскрикнула Тома.
- Ну я же вам сказал… тащите его сюда, пусть посмотрит, потом поспит!
- Я сейчас принесу, - произнес Артем. Он вбежал в дом, поднялся на второй этаж, открыл одну из трех дверей, включил тусклую бра.

У окна на кровати стоял малыш. Черная, лохматая его головка была повернута к отцу, маленькие бусинки глазки смотрели с любопытством, пухлые губки были приоткрыты. На другой кровати, в уютном гнездышке, спала годовалая девочка, ее блаженное личико было обращено к свету, Нотариус подошел к кровати, поцеловал дочку, сделал тень от одеяло, затем обернулся к сыну.   


- Ну что непоседа проснулся?
- Салют разбудил, - оправдался малыш.
- И что видел? - отец взглянул в окно.
- Почти ничего, он залетает за крышу и только отдельные огоньки видны, вон посмотри какая она длинная, - Дениска указал на козырек.
- А очень хочется посмотреть?
- Очень, - глубоко вздохнул мальчик.
- Тогда пошли.
- Куда?
- Салют смотреть — тебя все ждут.
- Правда?! - воскликнул малыш.
- Правда-правда, только не кричи, а то Олю разбудишь.

Отец поцеловал сына, посадил его в кресло, и начал одевать.

- А почему Мишка пускает салют? - подавая отцу штанишки, спросил мальчик.
- Его дедушка назначил поджигателем пикард.
- А можно я подожгу пикарду?
- Не знаю, попроси у Миши, может разрешит.
- Да ну пап, Мишка такой противный, он никогда мне не разрешит, попроси лучше ты, он тебя послушается.
- Но ты вчера говорил, что ты хочешь быть похожим на меня?
- Да, говорил.
- А я разве обращаюсь к тебе с просьбами, чтоб ты замолвил за меня словечко перед мамой или дедушкой?
- Нет, не обращаешься.
- Вот, видишь. Свои вопросы нужно учиться решать самому.
- Но я еще маленький, - помолчав, медленно проговорил мальчик,
- Значит тебе надо закалять силу воли, - сказал Артем и заглядывая за спину сына, произнес. - А где второй носок?

Дениска тоже посмотрел по сторонам.

- Не знаю, может под кроватку забился.    
- Под кроватку забился, говоришь? поглядим - шутливо сказал отец, смотряпод кровать.

Малыш вдруг начал тихо хихикать.

- Конечно, смешно, заставляешь папку под кроватью лазить, - улыбнулся нотариус.
- Пап, а что такое закалять силу воли? -
спросил малыш, когда отец начал одевать на него верхнюю одежду, в прихожей.
- Ну это когда человек делает не то, что ему хочется. Вот например, тебе не хочется просить Мишу, а ты наоборот, подойди и попроси, или ты не хочешь есть кашку, а ты возьми ложку, и съешь ее.
- И что будет когда я закалю силу воли?
- Ты станешь настоящим мужчиной.
- Как ты?
- Да, как я, - вздохнул Артем, - и будешь защищать маму и сестренку.
- А тебя?
- И меня, когда я стану стареньким.
- Как дедушка?
- Да, как дедушка, - отец поправил шапочку на голове сына, взял его на руки, и вышел на улицу.
- Кого мы видим, Дениска пришел! - воскликнул Егор Николаевич, беря внука. -Ну что? хочешь посмотреть салют?
- Очень хочу.
- Ну тогда давай, смотреть, - хозяин дома, поставил Дениску на асфальт, взял пикарду, воткнул ее в снежную массу. Миша зажег зажигалку.
- Пожалуйста разреши мне запустить салют, - попросил Дениска двоюродного брата.

Миша посмотрел на деда. Егор Николаевич молча сложил на груди руки.

- Ну Мишенька, ну пожалуйста, я тебя очень-очень прошу.
- Ну хорошо, - вздохнул мальчик.

Двоюродный брат вложил в ладонь Дениски зажигалку, взял его за руку, поднес ее к фитилю. В черном небе вспыхнули яркие звезды.

Артем вышел за калитку, набрал номер. На четвертом гудке в трубке раздался грустный голос Сережи.

- Да?
- С новым годом малыш!
- С новым годом, - голос повеселел.
- Как дела?
- Пока нормально, отец куда-то слинял, мамка с соседкой ящик смотрят, я музыку слушаю.
- Что за музыка?
- Ну-у-у там, «Агату Кристи», Сплин, Земфиру.
- Нравится Земфира?
- Угу, обожаю.
- А «Ночные снайперы» слышал?
- Нет, что за группа?
- Как Земфира, только круче?
- Тоже девушка поет?
- Две.
- Дуэт?
- Нет, одна на подхвате, на скрипке играет. Уже несколько альбомов вышло, я принесу, - Артем глубоко вздохнул, оперся на забор.
- Что вздыхаешь?
- Хочу к тебе мой бельченок, обнять, поцеловать твои ушки, глазки, губки, я люблю тебя мой родной.
- Ты пьян?
- Да, заметно?
- Ты никогда не говорил такие слова.
- Говорил.
- По телефону нет.
- Вот, теперь говорю, я люблю тебя.
- Ты завтра приедешь? - после не большой паузы спросил Сергей.
- Постараюсь к часикам пяти вырваться.
- Можно я приду пораньше?
- На квартиру?
- Угу.
- Конечно малыш, ведь она теперь наша, ты там точно такой же хозяин, как и я.
- А то я хочу Джерра Маллигэна записать.
- На что будешь записывать?
- На Соню, мамка на прошлой недели купила.
- ТДК лучше.
- ТДК? я на этих кассетах никогда не писал.
- Давай на днях в магазин заскочу, куплю пару, запишешь еще что-нибудь?
- Давай, тогда я еще Эллу Фицджеральд запишу.
- По джазу начал фанатеть?
- Да, по ночам приятно его слушать.
- Мне тоже нравилось по ночам слушать - когда в доме тихо, в комнате темно и светится одна шкала Радиоприемника, когда-то по «Радио свобода» выходила программа «Пятьдесят две минуты джаза», я ее слушал. Мне казалось, что там, в том царстве света живет какой-то мегаполис: со своими небоскребами, с неонами рекламами и дорогами с запруженными машинами и над этим всем звучит джаз.
- Мне тоже так кажется, когда я смотрю на огонек своего магнитофона, - тихо сказал Сережа, - очень хочу побывать там.
- Еще побываешь, какие твои годы.
- Я хочу побывать там с тобой.
 - Поживем, посмотрим, - вздохнул друг. Где-то раздался взрыв пикарды, послышались веселые крики. - Ты картошку пожаришь?
- Завтра?
- Да.
- Ты ее хочешь?
- Очень, с колбаской, - улыбнулся нотариус.
- Насчет колбаски не знаю, нужно посмотреть на твое поведение, - весело  произнес Сережа.
- Хорошо, буду пай мальчиком.
- Мальчиком?
- Ну я с тобой всегда мальчик, - засмеялся Артем. - Ну ладно, давай закругляться, а то я уже замерз.
- В сосульку превратился?
- Угу, еще не много, и превращусь.
- Нет, сосульку мне не надо, она холодная, а ты мне нужен горячим.
- Везде горячим? - улыбнулся Артем.
- Развратные намеки не принимаю, все, пока, - захихикал подросток.
- До завтра малыш, я тебя люблю.
- Я тебя тоже, Артемка.

Нотариус положил мобильник в карман, вошел во двор, увидел Тамару, она стояла у противоположной стороны забора. Он чуть отступил, постоял, подошел к жене.

- Все захотели фотографироваться, я пошла тебя искать, - помолчав сказала Тома.
- Дениска спит?
- Уже давно, попил чай с тортом, и сразу уснул, Оля даже не проснулась — спит как убитая.
- Воздух.
- Наверно.

Артем оперся на доски, закурил, Тамара тоже.

- Это правда?
- Что?
- Про любовь?
- Да.
- Тогда почему ты сейчас здесь, а не там?
- Любовь проходит, семья нет, - вздохнул нотариус.
- Умно, - с иронией заметила жена. - Ты мне тоже про нее когда-то говорил, врал?
- Тогда его не было.
- А тогда ты меня любил?

Артем сделал затяжку, выпустил дым, зажег и погасил зажигалку и после минутной паузы сказал:

- Я знаю, я жестокий человек, я приношу тебе много обиды, много боли. Мне не нужно было жениться на тебе, но я женился, хотел семью. Мне нужно было рассказать тебе все с самого начало, но я не рассказал, боялся, что ты меня бросишь. Мне наверно следовало по другому поступить и сейчас — соврать, но я не вру, не хочу тебя унижать — хотя, правда тоже унижает, - муж глубоко вздохнул. - Нет Тамар, я тебя не любил как женщину, и я не мог этого делать по своей природе, но я уважал и уважаю тебя как человека, который знает все, как жену, которая делает все возможное чтоб я стремился в семью, в домашний уют — прости меня.

Тамара взглянула на мужа. Потухли сигареты, зажглись новые. В доме погасли два окна. В беседке выключили свет.

- Ты знаешь его уже пол года? - вдруг спросила Тамара.

Нотариус с удивлением поднял голову на жену.

- Он тебя изменил, - грустно усмехнулась она.

11 
Пролетела зима, прозвенела ручьями весна, солнце предъявило свои права на жаркое лето, осень засыпала землю разноцветными листьями, прошло еще пол года. Сережа готовился к выпускным экзаменам, и поступлению, по совету Артема, на юрфак. Атмосфера дома за последние два месяца еще больше накалилась, отец откуда-то узнал, что сын дружит с мужчиной, и теперь он не упускал любой возможности чтобы не поиздеваться над этим.

- А вот и Серый пришел, - усмехнулся отец когда Сергей появился на кухне.
- Доброе утро, - буркнул тот, садясь за стол около окна.
- Доброе утро сынок, - произнесла Людмила Сергеевна подавая сыну гречневую кашу с колбасой и большой бокал чая. - Ты что вчера поздно пришел? я даже не слышала.   
- Да, где-то в три, я не смотрел на часы.

Отец развалился на своем стуле в углу, закурил, и начал пускать дым по направлению сына. Людмила Сергеевна с осуждающим вздохом открыла форточку:

- Небось опять со своим хахалем в тачке рассекал.

Сережа покраснел.

- Не начинай Федь, дай ребенку спокойно поесть.
- А что твой ребенок краснеет, как невинная цэлка?
- Любой бы, на его месте краснеть начал, он с этим человеком дружит, а ты на них всякие гнусности измышляешь, если выпил, иди вон в зал, поспи, не порть нам нервы.
- Какой хрен гнусности! - повысил вдруг голос Федя. - Да ты посмотри на него, не баба, не мужик, отрастил космы, выгибается как петушок, да у него ни одной девки нет, пацану через два месяца восемнадцать, а он только с мужиком шляется.
- Он учится, ему некогда за девочками ухаживать.
- Ты что рехнулась? где это видано чтоб учеба мешала с девками гулять? Да трахаются они, неужели не видно, днем учиться, а ночью задик свой за тачку подставляет, а ты тупая дура думаешь, что у них просто дружба.
- Не смей оскорблять мать, - спокойно, но внушительно сказал Сережа.
- Что? - задохнулся от злобы отец.
- Я сказал, не смей при мне оскорблять мою мать, - все так же спокойно повторил сын.

В этот момент мимо уха Сергея пролетел бокал. Отец стал приподниматься.

- Ты что, драный пидор, указывать мне будешь, что я могу говорить, а что нет?! - Федя схватил нож. Женщина вскрикнула. Сережа молниеносно обогнул стол, выбил нож, несколькими ударами в лицо, пригвоздил голову отца к стене. Родитель осел, Потекла кровь, раздался громкий мат:

- Сынок не бей его, не надо! - закричала мать, хватая сына за руку.

Но Сережа нанес еще три удара в грудь - мат стих, Федя согнулся. Людмила Сергеевна повисла на плечах Сергея.

- Не надо его бить, ведь, он твой отец!

Юноша отпрянул, мать упала на колени:

- Он гнида — тварь ползучая, он всю жизнь пил из меня кровь, я не считаю его отцом, с перекошенным от ярости лицом произнес Сережа, и ушел в свою комнату, лег на диван.

Сережа слышал, громкие ругательства и стоны отца, испуганный разговор по телефону матери, приход врачей, они увели отца, мать ушла за ними. Сергей вышел. Собрал осколки, вымыл полы, сложил вещи в чемодан. Через два часа пришла Людмила Сергеевна.

- А, ты уже сделал все, - входя на кухню, уставшим голосом произнесла она. - врачи сказали, что у отца сломано ребро, я его уговорила не писать заявление.
- Мне все ровно, пусть пишет, - тихо отозвался Сергей и помолчав добавил - Я ухожу мам.
- Что? - женщина обернулась к сыну.
- Я должен закончить школу, поступить в университет, мне нужен покой, тишина, здесь этого никогда не будет. А потом после того, что случилось сегодня, нам с отцом больше не жить месте, или он предушит меня во сне, или я его убью. Я буду жить у Артема — он согласен.
- Но как же так, сынок, ведь, здесь твой дом.
- Дом там куда тебя тянет мам, меня сюда никогда не тянуло.
- А туда?
- Тянет, - Сережа сделал паузу, потом тихо добавил, - я люблю его.
- Что? ты что сказал сынок? - мать села.
- Мы с Артемом любим друг друга — я гей.

Наступила тишина. Прошло несколько минут. Сережа подошел к матери, поцеловал ее окаменелое лицо, собрался, взял чемодан и ушел.

Мать некоторое время сидела не шевелясь, потом встала, начала стирать белье мужа, но внезапно бросила, вытерла руки, вошла в комнату сына, села за стол, и громко, навзрыд заплакала. 

Она вспомнила детдом, жестокий детский мир, любимую медсестру Анну Васильевну, как она брала ее по праздникам в себе домой. В восемнадцать, Людмила поступила в мед училище — стала жить в общаге, вместе с соседкой Дусей. У Дуси был парень — высокий и широкоплечий Влад. Они иногда брали Люду с собой на танцы.  Однажды, к ним пришел Федор — не высокий, но очень обаятельный мужчина. Они понравились друг другу — начали встречаться. Через четыре месяца Людмила забеременела. Она испугалась — думала, что Федя будет против, начнет злиться, склонять к оборту. Но Федор был рад, привел ее к себе в дом, познакомил с матерью. Спустя месяц они расписались, стали жить втроем в нынешней квартире, через пол года Люда ушла в академ, родила Сережу. Поначалу муж воспринял перемену в семье тоже благосклонно, начал с коляской гулять, иногда вставал ночью. Но довольно быстро все это ему надоело, его раздражали вечный плач, пеленки, пузырьки, он начал упрекать Люду, что она все время отдает ребенку, отодвинула его на задний план. На замечание матери, что если муж хочет, чтобы у жены было бы свободное время, нужно помогать ей, Федор ответил, муж должен приносить домой деньги, а не стирать пеленки, мать вспылила, сын нагрубил — атмосфера еще более накалилось. Федя стал задерживаться на работе, уезжать с друзьями - запахло алкоголем.  Положение окончательно испортилось когда Людмилу послали на практику  в городскую больницу. Федор вообще, не понимал, как жена может ночевать не дома — начались сцены ревности, оскорбления. Как-то, Людмила после дневной смены отстояла длинную очередь за колбасой, но долгожданный продукт закончился перед носом — Люда пришла домой пустая. Муж набросился на нее с кулаками, свекровь вступилась, разгорелся грандиозный скандал — Федя ушел из дома. Вернулся он через месяц — на похороны матери. Таисия Григорьевна умерла неожиданно, и по своему счастливо, утром, от обширного инфаркта. Федор запил, его уволили с завода.

Дальше потянулась череда черных дней. Конечно, были среди них и солнечные  просветы, и нежные слова мужа, и веселые праздники, но в основном: крики, драки, слезы. И только ее нежное сокровище, ее милый мальчик был единственной отрадой в этом мраке.

Людмила Сергеевна вспомнила, холодные, от страха, руки сына, испуганные глаза, мокрую, от нервного пота, прядь волос, его крики, выгнать отца, или он сам убежит из дома, и ее тело потряс новый приступ рыданий. Да, безусловно, она понимала, что Сереже нужен покой, домашний уют. Но у нее было безвыходное положение, комнату, которую обещали от детдома не дали, двоюродная бабка в деревне, не хотел ее знать, менять, или тем более, выгонять мужа из своей собственной квартиры Людмила не могла. Она не представляла, что Федя замерзнет где-то в снегу, Страшилась осуждения соседей - косых взглядов. Да  честно говоря, она его боялась, боялась его злого характера, бешеного пьяного нрава. Они с сыном были абсолютно беззащитными перед этим мучителем. Те же соседи, давно уже махнули на него рукой. В милиции, куда она обращалась, по поводу хулиганства дома мужа, отделывались только профилактическими беседами – после которых, муж приходил еще злее. И по этому Людмиле Сергеевне приходилась уповать только на бога и надеется, что и на ее улице когда-нибудь наступит праздник.

О дружбе с Артемом, она узнала два года назад, когда сын сказал, что он встретил хорошего человека, который помог ему устроиться в секцию карате. Мать обрадовалась, стала расспрашивать. Сережа сказал, он женат, у него двое детей, познакомились они в нотариальной канторе. В дальнейшем, видя как он меняется, как мужает, обзаводится друзьями, делает успехи в учебе, как он постоянно смеется говоря по телефону в своей комнате, Людмила Сергеевна ничего кроме благодарности к Артему не испытывала. Она неоднократно просила сына познакомить их, но Сергей ссылался на занятость друга. Как-то Артем позвонил, мать выразила свою признательность. Нотариус объяснил, что он работает в детском реабилитационном центре, и проблемы подростков ему знакомы не понаслышке, в Сереже он увидел несчастного, одинокого человека, который нуждается в хорошем друге, в умном наставнике, и он решил помочь. Поэтому словам мужа Людмила Сергеевна не на минуту не верила. Она полагала, что он это говорит из-за скверного своего характера, вздобренного алкоголем, от желания потравить сына, позлить ее. Но когда Сергей сам сказал, что любит Артема, и ушел к нему жить, мир для нее пошатнулся, эти слова прозвучали как во сне. Она не могла представить, чтоб ее милый Сережа сам, добровольно себя причислил к тем: кого проклинает бог, осуждает церковь, презирают люди. К тем женоподобным, разукрашенным мужикам, на которых бывает противно смотреть по телевизору. Она думала, что сын сказал это нарочно: в пику отцу, чтобы насолить ей, в досаде на скандалы в семье. Возможно, он и ушел к Артему, но как к другу, как к человеку у которого есть квартира.

«Но зачем женатому человеку вторая квартира? что он там делает? И Сережа наверняка знал о ней с самого начала, и по-видемому, не раз бывал там, зачем? чтобы попить чаю? а вдруг это и в самом деле правда? - Людмилу Сергеевну окатил холодный пот. - нужно заявить в милицию. Я даже адреса его не знаю. Нет, зачем же, в милицию? ведь, он столько хорошего сделал для Сережи. Почему он не захотел увидеться? был занят? Ведь, у него есть машина, он же, учит Сережу водить ее. Когда он учит его, в свободное от работы время? Но как же тогда его жена, дети».

В это время в квартире раздался телефонный звонок, Людмила Сергеевна встала, взяла трубку.

- Да?
- Привет мам, как ты?
- А сынок эта ты, - мать изменила голос, машинально вытирая слезы, - да ничего, вот, стирку затеила. А ты как?
- Да я вроде тоже ничего, пришел, разложил вещи, принял душ, сейчас сижу над учебниками.
- Ты Один?
- Да, Артем обещал придти позже, - вздохнул юноша. - Слушай мам, может пойдем завтра в парк.
- Парк? я сто лет не была в парке, - улыбнулась женщина.
- Вот, тем более, просто, завтра обещали хорошую погоду, могли бы погулять, поесть мороженого.
- В Гагарина?
- Да, где-то в час, ну я еще позвоню.
- Хорошо сынок.
- Кстати мам, запиши этот телефон, может когда-нибудь понадобится.
- Сейчас Сереж, только возьму ручку.

Отныне мать с сыном стали встречаться вне дома. Как ни странно эти встречи сблизили их — они открылись друг другу по новому. Людмила Сергеевна увидела, что Сережа совсем уже взрослый человек, у которого есть своя жизнь. Он был очень похож на отца: те же глазки, те же губки, то же волшебное обаяние. И Людмила вновь, как в юности подпала под это обаяние: стала ждать свидания, думать о гардеробе — не смотря на боязнь мужа, сменила прическу. И Сергей тоже посмотрел на мать другими глазами, вдруг осознал, что перед ним еще молодая женщина, которая была на несколько лет старше Артема, и ей наверно тоже хочется любить, нравиться мужчинам, получать комплименты. Сын стал чаще звонить, иногда приглашать в кино, в театр. Как-то Сережа на встречу пришел с букетом пионов.

- Разве сегодня какой-то праздник, - принимая цветы, с смущением спросила мать.
- Нет, просто Артем вчера вечером с дачи привез, решил принести — надеюсь ни каких проблем из-за них дома не будет.
- Нет, отец последнее время что-то затих, не так уж буянит.
- Я знаю.
- Знаешь? ты его видел?
- Да, еще в мае, носил яблоки в больницу.
- И что?
- Ну, поговорили по мужски, вроде поняли друг друга, - юноша вздохнул, - да ну мам, не хочу вспоминать, давай поговорим о чем-то другом.

Они пошли по аллее, взяли  мороженого, сели под раскидистыми деревьями, Сережа вдруг спросил:

- Ты любила его?
- Отца?
- Да.
- Может любила — не знаю, он мне нравился.
- А сейчас?
- Иногда бывает жалко.
- Но ты еще такая молодая, ты могла бы, найти хорошего человека, начать жизнь сначала.
- Ты что сынок, выдать меня замуж хочешь, - засмеялась мать, беря руку сына, потом серьезно произнесла. - Кому я нужна, я ведь, голая, а мужики сейчас невест ищут с приданным, да не хочу я больше идти на чужое добро.
- Но вы с отцом могли разойтись, разделить квартиру.
- Ты шутишь! Федя ни за что на это добровольно не пойдет, а суд пол жизни унесет — по-видимому это мой крест.   

О взаимоотношениях с Артемом Людмила Сергеевна у Сережи не спрашивала она знала, что эта тема очень болезненная для него, и поэтому ждала удобного момента, когда сын сам проявит готовность к разговору. И вот, после спектакля «Кошка на раскаленной крыше» мать со вздохом произнесла:
 
- Бедная женщина, ни кто ее не любит, все гонят, кроме «Большого па».
- Да-а-а, кошка на раскаленной крыше, - задумчиво проговорил Сергей.
- Как ты думаешь почему она переспала.
- С капитаном?
- Да.
- Ну, очевидно же, она ревновала, хотела разрушить их дружбу с Бригом, хотела чтоб он принадлежал только ей одной.
- А капитан почему пошел на это?
- Он был пьян, она красивая женщина, кровь взыграла, - юноша помолчал, потом добавил. - Но у меня есть другая версия, правда она Фрейдистская, натянутая, но она тоже имеет право на жизнь.
- Какая?
- Капитан через нее хотел познать Брига.
- В сексуальном плане?
- Да. Кстати, так проще объяснить его самоубийство, ведь, никто не убивает себя когда друзья отказываются от него.
- А Бриг к нему испытывал то же чувство?
- Не знаю, возможно, ведь, он не прогнал от себя Мэги, хотя уже не спал с ней, может быть, она была последним воспоминанием о нем — кто знает. Самое трудное это признаться себе, что ты другой, - вздохнул Сережа.
- Тебе было трудно? - после паузы тихо спросила мать.
- Да, сходил с ума.
- Он тебя соблазнил?
- Нет, он даже не делал ни каких намеков, просто с самого начала сказал, что он гей, а все остальное получилось как-то автоматом, - Сергей сделал паузу, потом спросил. - Ты помнишь историю с телефоном?
- Когда ты поссорился с девочкой?
- С девочкой? не было ни какой девочки, - усмехнулся сын, - тогда у нас первая ночь была, после чего мне захотелось забыться.
- Как, почти сразу?! - мать остановилась.
- Через четыре месяца мам, познакомились мы в мае, а это произошло в сентябре, - Сережа посмотрел на звездное небо. - Какой сегодня теплый вечер, может посидим немного?
- Где тут седеть сынок? - Людмила Сергеевна стала смотреть по сторонам.
- Здесь, за театром есть сквер, пошли?

Они обогнули фигурное здание, сели на скамейку. Впереди угадывалась черная лента Волги, желтые фонари бросали свет на опавшую листву, в стороне, возвышалась мраморная тумба с бюстом Пушкина.

- Как же дальше будет? - помолчав спросила мать.
- Ты о слабом поле?
- Да.
- Не знаю, пока мне кроме него ни кого не нужно.
- Но это же грех сынок!
- Грех? Почему физический недостаток, или врожденная слепота не грех, а гомосексуализм грех? ведь, нетрадиционная сексуальная ориентация тоже отклонение от нормы, и человек над этим не властен, - возмутился юноша, помолчав и с запалом произнес. - Тогда, когда писалось священное писание никто не знал ни о генетике, ни о психологии, и если даже предположить, что бог диктовал людям библию, то он не мог бы внушить им то, что они не понимали — невозможно объяснить годовалому ребенку законы теоретической физики. Просто в те времена секс ради удовольствия был запрещен — нужны были люди: рабы, земледельцы, воины,

Сережа вновь помолчал, сорвал с ветки желтый лист, покрутил его в пальцах, потом более спокойно сказал:

- Я конечно понимаю, тебе хочется чтобы я бросил Артема, женился, завел детей, во общем стал как все, но ты только что видела к чему это приводит, я такой участи не хочу.
- Тебе эти мысли внушил он?
- Нет, я много читаю, Артем купил мне компьютер, я много время провожу в интернете, я такие истории читал, как люди ломали себя, хотели переделать свою природу, что у меня  волосы вставали дыбом. Я просто жить хочу, с радостью принимать подарки судьбы, и ты мам, пожалуйста не уговаривай меня.

Порыв ветра всколыхнул крону деревьев, визг тормозов оглушил округу. Спустя несколько минут мать с глубоким вздохом взяла руку сына.

На следующую встречу Сережа принес толстую пачку бумаг, подавая их матери, он сказал:

- Вот мам, к нашему прошлому разговору, тут истории о подростках с нетрадиционной сексуальной ориентацией, почитай, может тебе будет интересно.

Вечером Людмила Сергеевна закрылась в комнате сына, и начала читать:

«Для начала представлюсь. Я — Ольга, мне 14 лет. Считаю себя лесбиянкой и трансгендером. Ненавижу своё тело, ужасно чувствовать себя не в своей тарелке. Я не очень хорошо отношусь к некоторым девушкам, но одна... Стала для меня всем. Но об этом чуть позже. Я буду писать от м. рода, т.к. мне так удобней. Письмо будет долгим, простите...

Я не идеальной внешности. Возможно, это лишь переходный возраст, как все утешают меня. Прыщи по всему лицу, есть отёчность «бабочка» на переносице. Я далеко не 90—60—90, т. е., понятное дело, толстый. Я ненавижу себя и своё тело, разумеется. Я начал резаться с 12 лет. Я одеваюсь как парень — только штаны, кроссовки, пиджаки, строгие блузки (для школы). Волосы длинные, пожалуй, единственное, что я не хочу убирать. Да и не хочется тратить деньги на стрижку. Я ненавижу платья, юбки, косметику. Очень раздражает, когда родные начинают: «Ну ты же девочка! Носи всё это! Тебе же ещё замуж, детей рожать...». Чувствую, что вот-вот сорвусь, наору: «Да нафиг не нужен мне ваш муж! Ненавижу детей, идите к чёрту!», но я держусь. Сам не знаю как.

В школе я всегда был отродьем. Меня называли по-разному, избивали за школой после уроков, щипали за бока, показывая, какой я толстый. Отговорки «упал, поскользнулся или поцарапался о куст» уже не прокатывали, иногда я пропускал школу, чтоб не получить очередных пинков и ран. Но мне было всё равно, я не держал на них обиды и молчал. Друзей у меня не было.

Я отучился начальные классы. И вот я перешёл в другую школу. У меня появилась подруга — Даша. Мы отлично поладили. Она стала первым человеком в моей жизни, кто наплевал на мою внешность, всмотрелся и увидел человека во мне... Как я радовался. Но мы часто ссорились. Из-за меня. Я сложный человек. Так получалось, что я грубил, а потом... Полгода молчанки, но мы снова вместе.

В начале марта этого года я понял, что влюбляюсь в неё... Для меня это был идеал. Хотя, возможно, я просто не замечал её плохих качеств, ну да ладно... Я признался ей. Она сильно удивилась и даже спросила, шучу ли я. Но нет. Какие тут шуточки... Я притих со своими чувствами, молча скрывал это. А потом... Она сама призналась мне, что любит меня. Я подумал, что это шутка. Но нет. На следующий день в школе я ходил смущённый, но не менее смущённая ходила и она. Несколько раз, когда в коридоре было пусто, она тихо говорила мне: «Я люблю тебя...». Я хотел обнять её, но стыдился... Вдруг я убегу от страха...

Недавно я заболел сахарным диабетом. Я не могу похудеть, так как мне нельзя долго голодать, хоть что-нибудь надо носить с собой. Но при одноклассниках нельзя что-то есть, они обязательно отберут, в лучшем случае просто выкинут в окно. Из-за этого я вынужден есть в туалете. Взять с собой в школу небольшое яблоко или какой-то овощ... Хотя чего я несу. Скорее всего, я не могу похудеть из-за лени. Депрессивный я идиот...

Сейчас мы снова в ссоре... Да, из-за меня. Я достал её тем, что писал неоднократно «Ты не любишь меня» и подобное, потому что я не мог ей поверить... Мне раньше много раз вот также признавались, а потом я узнавал, что это был троллинг. Надо мной издевались и в этой школе, но уже по-другому. Всё снимали на камеру и выкладывали в Интернет. Меня позорили, так как я не из богатой семьи.  Я ношу старенький пиджак от двоюродного брата, когда у них модные новинки за 20 тысяч, я ношу кеды, оставшиеся со второго класса, а у них каждый месяц новые Найки. Я не жалуюсь на бедность, я дорожу тем, что имею, в отличие от них. Я уже дал клятву себе — «Никому больше не поверю... Я одинок, никто меня не любит!!!» И всё. Замкнулся в себе.

Я до сих пор карю мысленно себя за то, что не поверил ей. И потерял что имел. Теперь я не могу с ней связаться, в школе полный игнор...

Помогите, пожалуйста. Боюсь, что я потеряю её... Я ведь так её люблю. Не вариант сказать родителям. Мама точно убьёт. Все в моей семье гомофобы, в особенности сестра... Прошу, ребята... Помогите мне…»*


«Привет, я парень, я гей, хочу выговориться, долго не решался написать, но обида сильнее. Так тяжело мне жить в обществе, которое меня гнобит, унижает, презирает. В моей школе обо мне никто не знает, обо мне никто не знает, а относятся, будто знают обо мне всё. Столько унижения. Когда приходил домой после школы, топил себя в слезах, от обиды, принесённого унижения, от несправедливости жизни. Все меня сторонятся, считают каким-то неправильным, гнобят меня за мою человечность. Всегда, когда пытаюсь показать, что не хочу вражды, получаю больше негатива, ухожу и плачу, пока не настанет время уйти куда-то. Мне очень одиноко душевно, ни с кем не могу поговорить, не рассказать никому, ведь если узнают другие, мне не жить. Те, кто узнали обо мне, бросили меня. Бездушные люди научили не обращать внимания на крохи, не оборачиваться при обидном слове, не отвечать на унижение, хранить всё в себе, никому не открываться, жить одиночкой.

Без подписи»

«Всю сознательную жизнь мне нравились девочки. Об этом сначала никто не знал... Когда я рассказал маме, она подумала, что это детский лепет, но после этого разговора прошло уже четыре года... но я до сих пор об этом говорю.

Недавно у нас была маленькая ссора, и она сказала, что принимает, но не одобряет. Я был на седьмом небе от счастья... Но сегодня приехала тетя, они выпили. Сначала всё было нормально, но мать начала орать, и в итоге у нас завязалась огромная ссора.

Она говорила ужасные слова, что я ***лиз, жополиз, идиот, кретин, ненормальный, помешанный, что она больше не даст мне стричься (насчет этого отдельная история, с длинными волосами я не чувствую себя собой, это ужасное чувство), сто выбьет всю эту дурь, не пустит больше гулять, что к кровати меня привяжет.

Знаете, я понял одно, ЛГБТ приравнивают лишь к сексу, не понимая, что есть чувства. Это безумно обидно.

Я не страдал раньше тягой к самоубийствам, лишь сегодня мне захотелось умереть.

Я знаю, что осталось два года, после я уезжаю в другой город, что это можно потерпеть, но понимаете, сегодня я понял, что я один... Что самый родной человек на Земле не понимает меня. И не хочет понять..

Я люблю очень маму, люблю очень жизнь. Но, к сожалению, мне охота провалиться.

После всей ссоры она успокаивала меня, у меня истерика затянулась на два часа. Говорила, что любит меня и т. д.

Прошу, дайте совет…».

Она прочитала еще несколько писем. Во всех них было: много слез, немой криг, просьбы о помощи некоторые из них по-видимому были написаны в последнем порыве отчаяния — на грани жизни и смерти.

Людмила Сергеевна долго после этих исповедей не могла придти в себя — не спала ночь. Ее возмущала жестокость людей. Она не понимала родителей, в особенности матерей этих бедных созданий, кто родил их, положил пол жизни на воспитание, и отверг, только потому, что они не соответствовали их планам, что они не могут родить им внуков, что они вынуждены идти своим путем, в разрез с общепринятыми  нормами. Она хотела узнать как эти матери живут в пустых квартирах, ходят по улицам, что у них творится в душах, когда их детишки где-то скитаются, или вообще лежат в могилах.

Да, безусловно, ее Сережа тоже живет не с ней, но она его ни отвергла, ни прокляла, не выгнала из его собственного дома, она пытается сына понять. И в сущности, какая разница кто он: инвалид, мусульманин, или гомосексуалист, он прежде всего человек, личность, у него своя жизнь, свои мечты и желания, свое мировоззрение, и она его любит таким как он есть.

Через месяц Сережа предложил встретится с Артемом. Людмила Сергеевна смутилась, ей не хотелось встречаться с человеком, который совратил сына, это унижало ее, как женщину, как мать, она полагала, что данной встречей она как бы узаконит их связь. Но Сергей настаивал. И как-то, в Декабре, Фольксваген подъехал к девятиэтажному дому. Сережа выключил мотор, с минуту сидел молча:

- Что случилось сынок? - спросила мать.
- Ты у меня никогда не спрашивала где мы познакомились.
- Почему, спрашивала, и ты сказал, в нотариальной конторе, разве это не так?
- Так, но, ты наверно думаешь, что в очереди?
- Да.
- Нет мам, в кабинете, это нотариус, Артем Александрович Дымов.

- Что? - Людмила Сергеевна взялась за ручку двери машины.

Сергей схватил мать за руку:

- Пожалуйста мам не уходи. Какая разница видела ты его или нет, разговаривала с ним или нет, главное то, что я нашел его, то, что я встретился с ним. И я прошу не отменяй встречу, вы оба самые дорогие для меня люди и я хочу чтобы вы познакомились.

Рука женщины ослабла:

- Значит эта я виновата, что вы встретились, если бы, я не послала тебя тогда к нему, с той злосчастной бумажкой, твоя жизнь пошла бы по другому.
- Лучше или хуже мам, если бы она была бы, у меня вообще?! - юноша вдруг повысил голос, Людмила Сергеевна посмотрела на сына, - да, я тебе не говорил мам, как меня травили в школе, как меня встречали около гаражей, и заставляли делать всякие гнусности, а если я не соглашался то били. А дома, что меня ожидало дома мам, вечные скандалы, драки, и подзатыльники отца. Я тебе не говорил сколько раз мне хотелось выбросится из окна, или вскрыть себе вены. И только благодаря ему, Артему, моя жизнь изменилась, - юноша вдруг осекся, обнял мать, притянул ее к себе. - Прости меня мам, я сорвался, не обижайся, пожалуйста прости.
- Это ты меня прости сынок, я вроде все понимаю, все знаю, но все ровно дую в свою дуду. Сейчас сынок, сейчас вот, мы немножко посидим, я успокоюсь и мы пойдем, я все сделаю, что ты хочешь.

Через десять минут из машины вышли мать с сыном, и направились к подъезду.
 
*Автор позволил себе, поместить в свое сочинение, после незначительного редактирования, реальные письма, которые были опубликованы в соц. сети  «ВКонтакте», в группе «Дети-404».
Страницы:
1 2
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

2 комментария

+2
Rasskasowa Офлайн 13 марта 2018 01:43
Тема поднята отличная, написано интересно, но необходимо все же делать вычитку перед публикацией. Это так, небольшое пожелание. А в остальном все хорошо.
Спасибо!
+2
Алик Агапов Офлайн 25 марта 2018 21:53
Интересно.Содержательно!...один из вариантов приспособиться к жизни...Спасибо!