+12
Аннотация
Давайте вспомним прекрасный фильм "В джазе только девушки"... Мои герои приехали из Самары покорять столицу и попали в сложное финансовое положение. Они вынуждены скрываться, как и герои фильма и так же как они вынуждены переодеваться в женское. Ну, а куда они попадают и чем все это обернется, вы узнаете, прочитав рассказ.

========== Глава 1 ==========

Вечер тихо расправил свои огромные крылья и укрыл город почти зимним холодом. Днем весеннее солнышко баловало теплом и светом, но ночи напоминали, что еще рано расслабляться и менять зимние пуховики на демисезонные куртки. На потемневший небосвод нехотя вылезла луна и тупо уставилась в окна хрущевской пятиэтажки.

Маленькую шестиметровую кухню тускло освещала лампа, накрытая абажуром из пожелтевшей газеты.   Такими же старыми газетами были накрыты полки и подоконник. Запах еще не просохшей краски разбавлял аромат картошки, которая весело пыхтела в кастрюле на плите.

На полу стояла пятилитровая канистра свежего пива, а на столе, в кругу тарелок с нарезанным бочонками копченым сыром, тонкими ломтиками колбасы и жирной копченой скумбрии, стояли две высокие пивные кружки.

– Помянем покойного, – сказал Ленька, наливая из канистры пенное пиво.

– Хороший был, – вздохнул Андрюха, вытирая мокрые от слез щеки тыльной стороной руки. – Задушили, гады! – он встал, соскреб на рыбу с доски нарезанный лук и, подцепив мизинцем и безымянным пальцем ручку кружки, сделал два жадных глотка.

– Я до сих пор не пойму, – Ленька осушил свою кружку до дна и плеснул в нее еще пива, – вроде раскрутились хорошо. И прибыль была. Почему все пошло прахом?

– Кризис, – Андрюха вытер пенные «усы» и пошел снимать с огня картошку в мундире.

Полтора года маленькая пивоварня приносила небольшую, но стабильную прибыль. У ее хозяев, Андрюхи и Леньки, появились даже мысли расширить производство, но деньги как-то у них   не задерживались. То захотелось купить машину, чтобы добираться на работу, за город, как белые люди. То возникла бешеная идея поехать на море, на пару месяцев. Да и клубы вытягивали из карманов молодых бизнесменов немало хрустящих купюр.

Через полгода доходы снизились, и денег стало хватать только на зарплату трем рабочим и бухгалтеру Шиллерману. Последний предупреждал нерадивых хозяев, что нужно срочно заключать договора на поставку более дешевого сырья, менять поставщиков, искать новые точки сбыта, но в этот момент Ленька подцепил в клубе молодую модельку Кристину и думать головой не мог. У Андрюхи же был период длительного запоя, который начался с разрыва с парикмахершей Светкой, и дела пивоварни отошли даже не на второй план, а на третий.

Еще полгода маленькое предприятие продержалось на твердом нуле. Рабочих уволили, и двум горе-капиталистам пришлось самим варить пенное.  Шиллерман друзей не бросил и продолжал за небольшое вознаграждение составлять отчетность для налоговой.

– Что будем делать? – задал риторический вопрос Андрюха, раздирая большой сочный кусок скумбрии и дуя на разломленную картошку.

– На панель пойдем, – пожал плечами Ленька, отламывая мизинцем кусочек бородинского хлеба. – А чего? Ты будешь работать, а я папкой буду.

– Почему папкой? – удивился Андрюха.

– Ну, как… У проституток есть мамка. А у проститутов по логике – папка, – подмигнул другу Ленька. – Буду с клиентов бабло трясти. Ты парень у нас красивый. От клиентов отбоя не будет.

– Да иди ты… – незло бросил Андрюха, снимая с очередного куска рыбы кожу.

Андрюха не обижался на Леньку за вечные подколы над его внешностью. Судьба свела их еще в школе, усадив за одну парту в пятом классе. Андрюха с матерью как раз перебрались в Самару, из-за чего и пришлось сменить школу. Перед первым уроком Андрюху обступили его новые одноклассники и начали смеяться над маленьким ростом и не совсем обычной внешностью нового ученика.

– А ну-ка, спрятались так, чтоб я вас не нашел, – разогнал толпу крупный рыжий парень и, протянув Андрюхе руку, представился, – Ленька. Со мной за парту садись. А если кто забижать станет, мне скажи.

С тех пор Ленька с Андрюхой стали неразлучны. После школы вместе поступили в колледж пищевых производств, а после его окончания вдвоем пошли в армию.

– Вот скажи мне, в кого ты такой смазливый? – не унимался Ленька, залпом выпивая очередную порцию пива.

– В соседа, – ухмыльнулся Андрюха, протягивая другу свою, тоже опустевшую, кружку.

Это была любимая фраза его отца, который ревновал маму ко всему, что движется. Но особенно к спившемуся художнику Евгению Стрельникову, живущему в соседнем доме, которого сердобольная мама подкармливала пирожками и остатками супа.

Андрюха с детства ненавидел свою внешность. Всю жизнь он был самым мелким. В школе, затем в колледже и в армии он всегда замыкал шеренгу. Его худому телу не помогали ни занятия плаваньем, ни походы в качалку. Но больше всего Андрюха ненавидел свое лицо.  Из-за огромных карих глаз, обрамленных длинными ресницами, красиво изогнутых бровей, тонкого носа и пухлых ярких губ, оно больше напоминало женское. И не просто женское, а смазливое женское лицо.

– Не, – Андрюха отхлебнул из кружки. –  Не сможешь ты с таким именем быть сутенером. Клиенты оборжутся.

Ленька не был в полным смысле Ленькой. Его мама, влюбленная с детства во французского актера, дала своему сыну имя Ален. Как Андрюха ненавидел свою внешность, так и Ален Треухов ненавидел свое имя. С первых дней в школе за ним закрепилась кличка Трехуев, она так и осталась с ним в колледже, а затем перекочевала за ним и в армию. На нее Ленька не обижался, но стоило кому-то назвать его Аленом или Аликом, в глазах рыжего богатыря вспыхивал огонь, и он тут же бросался на обидчика.

– Если без шуток, нужно где-то достать денег, – быстро перевел тему разговора Андрюха.

– Или съебаться куда-нибудь, чтобы Гази с Дика нас не нашли, – нахмурился Ленька, доставая из холодильника бутылку водки.

Взять в долг денег у бравых чеченских парней, было идеей Леньки. Банки наотрез отказали двум самарским парням, приехавшим покорять Москву, в кредите на развитие малого бизнеса. Гази и Дика посочувствовали и заняли ребятам денег с рассрочкой на пять лет, но под достаточно большие проценты.

Пока пивоварня давала прибыль, Ленька с Андрюхой платили чеченцам вовремя. Но когда они сели на мель, чтобы отдать очередную часть долга, им пришлось продать  свой почти новый Фольксваген задарма.

Водка после пива была воспринята молодыми организмами с одобрением. Под нее в ход пошли маринованные огурчики и апельсины. С пропахшей рыбой и пивом кухни ребята перебрались в свою комнату и, разложив на полу простенькую закусь и рюмки, продолжили панихиду по своему неудачному бизнесу.

– Смотри! – Ленька тыкнул пальцем в фото из Инстаграм. – Сучка! Это она поехала на море со своим Гариком!

– Да забей ты на нее, – махнул рукой Андрюха, и его от этого движения повело в сторону. – Недостойна она тебя!

– Но красивая, сука такая! – Ленька вздохнул и заглотил рюмку водки, занюхав ее огурцом, – а сосет как…

– Это аргумент, – кивнул ему Андрюха, расплескивая так и не выпитую водку. – Вот мне тока не понятно. Ты по сосательному рефлексу себе баб выбираешь? Ленка тоже сосала хорошо, поэтому ты с ней встречался. Еще эта… как ее… Ну, в Самаре когда жили.

– Катюха что ли? – тяжело рыгнул в сторону Ленька.

– Какая Катюха? – Андрюха попытался сконцентрировать взгляд на друге.

– Черненькая такая. В магазине работала на углу, – Ленька попытался поднять с пола маленький корнишон, но тот выскользнул из его пальцев и быстро юркнул под комод.

– Она тебе сосала? – удивился Андрюха. – А божилась, что меня любит. Сука!

– Не парься, друг! – Ленька быстро забыл про огурчик и переключился на апельсин. – Все бабы сучки. Главное в жизни что? – он поднял вверх палец, на который был надет неочищенный апельсин. – Правильно, – кивнул он икающему Андрюхе, – главное в жизни – настоящая мужская дружба! Так давай выпьем за нее!

Следующим был тост за мужскую солидарность. И еще один не очень внятный тост от Андрюхи про двух джигитов, который закончился словами:

– Короче, похуй! Выпьем!

Потом они смотрели по старенькому телевизору какой-то музыкальный канал, обсуждая при этом, куда девает Собчак зубы, когда сосет. Затем разговор зашел про современную фэшн-индустрию и про моду вообще.

– Сейчас что мужики, что бабы одеваются. Иной раз смотришь и не поймешь, кто перед тобой, – говорил Ленька, разглядывая очередное бесполое существо на экране. – Помнишь, еще до армии, года четыре назад, мы с девками Евровидение смотрели? Никогда не забуду эту бабу с бородой.

– Это сейчас модно, – пьяно закивал Андрюха. – О! Счас я… Погоди! – с этими словами он тяжело поднялся на ноги и, пошатываясь, ушлепал в соседнюю комнату.

Тем временем на экране король эстрады с придыханием объявил зрителям свою новую песню. С первыми аккордами в дверях комнаты появился Андрюха, в длинном красном платье хозяйки квартиры Алины и в белом всклокоченном парике. Его губы были неровно намазаны красной помадой, а веки – голубыми тенями.

Андрюха немного постоял возле косяка двери, приподняв одну ногу в стоптанном тапке, потом, виляя бедрами в такт песне, вышел на середину комнаты.

– Цвет настроенья синий! Внутри мартини, а в руках бикини! – запел в телеке Киркоров.

Андрюха начал медленно покачиваться, делая руками какие-то змеиные движения.

– Андрюха! Красава! Жги! – громко заржал Ленька и включил на телефоне видеозапись.

Киркоров пел что-то про богиню и про настроение, а Андрюха продолжал танцевать, чуть прикрыв глаза. Как только песня закончилась, он тоже остановился и, упав навзничь на кровать, громко захрапел. Ленька еще несколько минут пьяно тыкал в сенсор телефона мизинцем, а потом, завалившись на бок, последовал примеру друга.

========== Глава 2 ==========

Ленька проснулся от натужного рыгания Андрюхи в туалете и нервно вибрирующего в руке телефона. Недолго повращав глазами, он, наконец, понял, где находится и с трудом сел на полу.

Бросив взгляд на телефон и прочитав на экране имя звонившего, Ленька встал на карачки и медленно пополз в сторону туалета.

– Дрон! Андрюха! – позвал он, открывая дверь, – Гази звонит. Мы на неделю оплату задержали. Чо делать? – говорил он заднице друга, одетой в черные семейные трусы.

– Скажи ему, что тебя дома нет, – Андрюха обернулся и вытер рот рукой.

– Ага, – неуверенно кивнул Ленька. В этот момент телефон последний раз дернулся в его руке и экран погас.

И тут же на кухне ожил телефон Андрюхи, разразившись матерным рэпчиком. Ленька пополз на звук и, взяв со стола серебристый Самсунг, нахмурился.

– Кто такая «Не брить»? – крикнул он в строну.

– Это Дика, – отозвался Андрюха, выходя из туалета.

– А-а-а… тогда понятно, почему «Не брить», – Леньке, наконец, удалось встать на ноги. Он приподнял низ футболки, принюхался, брезгливо скривился и, сняв ее с себя, кинул в стиральную машину. Туда же полетели предварительно проверенные на свежесть брюки и носки, которые Ленька нюхать не решился.

– Не «Не брить», а «Не брать», – Андрюха вошел на кухню, но увидев на столе остатки вчерашнего пиршества, закатил воспаленные красные глаза и, зажав руками рот, кинулся обратно в туалет.

Пока Андрюха тяжело блевал, обнимая белого друга, Ленька решил немного прибраться. Он вытащил из-под раковины  помойное ведро, обтянутое пакетом, и выкинул в него засохшие ошметки рыбы. Шкурки вареной картошки не собирались отлипать от тарелки, как только Ленька ее не тряс. Поэтому он, недолго думая, выбросил их вместе с тарелкой.

К тому моменту, как на кухню вернулся Андрюха, стол был девственно чист. Единственное, на что у Леньки не поднялась рука, так это на две высокие пивные кружки. Они стояли на пустом столе, поблескивая на ярком весеннем солнышке чистыми стеклянными боками. Вытащив из холодильника канистру с остатками пива, Ленька молча наполнил кружки и в несколько жадных глотков осушил свою.

Андрюха тоже присосался к кружке, и только опустошив ее до дна, облегченно выдохнул и, подойдя к раковине, сунул голову под струю прохладной воды.

– Какие на сегодня планы? – спросил Ленька, наливая себе и другу еще пива.

– Ну, можно продолжить красить кухню, – Андрюха скинул со лба непослушный мокрый завиток шоколадных волос.

– Хороший план,  – согласился Ленька. – Ты короче крась,  а я пока еще храпану. Сейчас только телефон на зарядку поставлю и пойду.

Телефон недовольно вздрогнул и экран вспыхнул логотипом LG. Допивая вторую кружку пива, Ленька удалил пять сообщений о пропущенных звонках Гази и Дика, и одну СМС-ку от Кристины, даже не прочитав ее.

– О! А чего это у меня в Ютубе сто сообщений? – удивился Ленька, открывая приложение. – Дрон! Да мы в топе популярных! – радостно сообщил он Андрюхе, крутя перед его носом телефоном, – Несколько тысяч просмотров и море комментариев.

– А что там? – без интереса спросил Андрюха, обдавая телефон Леньки отрыжкой из перегара и лука.

Пока он смотрел видео, его красные опухшие глаза медленно раскрывались, а желваки на скулах перекатывались под кожей.

– Ты совсем охуел? – наконец выдавил из себя Андрюха. – Какого хера ты выложил это в Ютуб?

– Ну ты не объявлял приватный танец, – засмеялся Ленька, отбирая у друга телефон. – Смотри, что пишут: «Телка, что надо! Я б вдул!», «Жги, детка!», «Фигурка отпад!». Вот, еще один чувак пишет: «Красотка, приходи на кастинг в травести-шоу! Вся инфа у меня в личке». Дальше ссыль.

– Удали, – недовольно бросил Андрюха, – меня сейчас от этих пидоров блевать опять потянет.

– Удалю потом, – пообещал Ленька, сладко потягиваясь. Он поднялся с табуретки, почесал яйца и пошлепал босыми ногами в комнату. Через минуту оттуда послышался его богатырский храп.

Оставшись один в кухне, Андрюха бросил тоскливый взгляд на покрашенные зеленой краской стены и, поднявшись, оторвал лист на календаре, который был аккуратно обойден по контуру кистью.

– Черт! Сегодня девятое! – вспомнил он, – Алинка обещалась за деньгами зайти!

Алинка была дальней родственницей его матери. По приезде в Москву ребята поселились в ее квартире, внося ежемесячно символическую плату за одну комнату. Вторая комната была вне доступности, и на ней изначально висел замок, который вчера Андрюха сбил ударом ноги. Еще ребята пообещали хозяйке квартиры сделать в кухне небольшой ремонт и покрасить стены и потолок. Ремонт начали в прошлые выходные, под водочку и хороший закусон. Но дальше покраски стен дело у них не пошло.

Делать ничего не хотелось, и Андрюха на полчаса  завис   «Вконтакте», разглядывая  машины и изучая техники накачивания пресса.

Громкий храп на секунду заглушился дверным звонком. Из комнаты послышалось матерное ворчание, и храп возобновился. Андрюха  на цыпочках подошел к двери и заглянул в глазок. В искаженном овале лестничной клетки стояла длинноносая Алинка, с нереально огромной головой и растрепанным рыжим каре. Она недовольно разглядывая входную дверь маленькими злыми глазами.

– Открывайте! – громко крикнула она, облизав накрашенные яркой помадой губы. – Я знаю, что вы дома!

Андрюха вздохнул и снял с двери короткую цепочку.

Алинка была хрупкой симпатичной девушкой лет двадцати пяти. Изначально отношения с хозяйкой квартиры у ребят были неплохие. Они даже пару раз зависали с ней в клубе. Но когда деньги закончились, и плата за квартиру стала поступать к Алинке нестабильно, она окрысилась на обоих и напомнила им про обещанный ремонт.

– Почему замок сорван? – спросила она, по-хозяйски обходя квартиру.

– Это я вчера, случайно, – буркнул Андрюха, стараясь не дышать в сторону Алинки.

– А почему мое платье и бабушкин парик на полу валяются? – нахмурилась она.

– Это я случайно, – снова повторил Андрюха, поднимая с пола парик и одежду, – я постираю, – добавил он, кидая все на кровать, на которой продолжал храпеть Ленька.

– Не парься, – махнула рукой Алинка, продолжая обход, – я все равно это носить не буду.

В кухне она провела пальчиком по крашеной стене и ненадолго зависла на зеленом отпечатке ноги сорок третьего размера на потолке.

– Это Ленька, – пояснил Андрюха, тоже разглядывая зеленый след.

Если честно, он не знал, каким образом отпечаток Ленькиной ноги оказался на потолке. Последнее, что он помнил с прошлых выходных – это громкий голос Гарри Топора из колонки и танцующего под рэп Леньку.

– Так… – Алинка села на табуретку и брезгливо отодвинула пальцами пивную кружку. – Деньги где?

– Сейчас, – засуетился Андрюха, вспоминая, куда они с Ленькой от себя же спрятали заначку на квартиру.

Жестяная банка из-под чая была пустой. Только на ее дне одиноко позвякивала пятирублевая монета. Андрюха метнулся в коридор и стал нервно шариться по карманам курток и барсеткам. В результате ему удалось наскрести почти девять тысяч. Оставалось найди еще тысячу триста рублей и можно будет со спокойной совестью  выпроводить Алинку из квартиры.

Вспомнив, что за водкой Ленька вчера ходил в спортивном костюме, Андрюха сунулся в стиральную машину и достал из Ленькиных штанов сине-зеленую купюру и горсть монет.

– Вот, – сказал он Алинке, выкладывая на стол помятые бумажки и мелочь. – Тут не хватает сто двадцать пять рублей. Я потом их отдам.

Алина сморщила свою смазливую мордашку и стала походить на старуху-процентщицу из знаменитого произведения Достоевского. По крайней мере, у Андрюхи тут же возникло желание тюкнуть ее чем-нибудь по голове.

– Значит так, – сказала Алинка, поднимаясь и сгребая деньги в маленькую дамскую сумочку. – Быстро доделываете мне ремонт, и чтоб через три дня вас тут не было. Да, и паркурщику своему скажи, чтобы убрал эту дрянь с моего потолка!

С этими словами девушка вышла в коридор и, бросив на прощание злой взгляд на притихшего Андрюху, вышла из квартиры, громко хлопнув входной дверью.

========== Глава 3 ==========

Через три дня, доделав в квартире Алинки ремонт, но оставив на потолке зеленый след Ленькиной ноги, Ленька с Андрюхой осели в загородном летнем домике Шиллермана.

 Днем было вполне терпимо и простого масляного обогревателя вполне хватало для отопления комнаты. Морозными ночами ребятам приходилось надевать на себя полный комплект зимней одежды, найденной в доме, и спать в обнимку на одной кровати под двумя одеялами.

Шиллерман оказался настоящим другом. Он не только поселил друзей на даче, но и регулярно подвозил им продукты и водку.

В очередное субботнее утро на пороге домика появилась тучная фигура бывшего бухгалтера маленькой пивоварни со спортивной сумкой в руках.


– Аркаша! – Ленька поднялся с кровати, скинув с себя худые Андрюхины ноги в шерстяных дамских рейтузах и разных вязаных носках. – Пожрать привез чего? А то мы вчера ужинали морожеными яйцами и старым хлебом.

– Привез, – Аркадий Шиллерман устало плюхнулся на единственный стул в комнате, – поднимай эту спящую красавицу. Мама просила содрать со стен обои и проложить утеплитель. Потом привезут доски, и нужно будет ими обить стены.

– Хитрые вы, евреи, – говорил Ленька, копаясь в спортивной сумке и выкладывая на стол продукты. – Ничего не делаете безвозмездно.

Сдирать обои оказалось непросто. Они были насмерть приклеены к стенам на старые пожелтевшие газеты. Освободились только ближе к вечеру, и довольный работой Шиллерман поставил на стол два пузыря «Столичной».

– Аркаш, вот ты вроде умный, – издалека завел разговор Андрюха, подливая толстому еврейскому парню водки. – Вот скажи, где нам через месяц найти сто кусков?

– Ну, если чисто гипотетически, – задумчиво посмотрел на Андрюху через рюмку водки Аркадий, – можно устроиться на работу в Газпром.

– А у тебя там связи есть? – поинтересовался Андрюха.

–  Если б они у меня были, то я не стал бы вам, идиотам, за пять тысяч рублей отчетность сдавать, – вздохнул Шиллерман.

– А другие варианты? – Андрюха выпил водки и, сморщившись, закусил ее соленым огурцом.

– Есть, – согласился Аркадий и громко рыгнул, – почку можно продать.

Оба с интересом посмотрели на Леньку, который на протяжении всей пьянки тупо смотрел в телефон.

– Вы чего? – насторожился тот и машинально ответил на звонок. – О-о-о! – нарочито весело сказал он и, посмотрев на друзей, чиркнул рукой по шее. – Гази! Здравствуй, дорогой! Конечно, помню. Только с деньгами сейчас напряг. Месяц подождете? Мы отдадим! Ага… Понял… Все, не вопрос, брат! Нет! Все будет, дорогой! Созвонимся!

Он закончил вызов, в один глоток осушил рюмку и тут же налил себе еще.

– Значит, концепция изменилась, – сказал он, поморщившись, – деньги надо отдать через два дня. Дальше начинает тикать счетчик, и за каждый просроченный день еще по десять кусков будем должны. А если не заплатим, то нас поймают и будут по кускам отправлять в родной Саратов. Мамой клянусь! – последнюю фразу он произнес с восточным акцентом.

– Что там насчет почки ты говорил? – обернулся к Аркадию Андрюха.

– Не, ребят… С почкой все серьезнее, чем я думал, – ответил Шиллерман, листая страницы на экране смартфона. – Слушайте: «В ходе послеоперационного периода и реабилитации возможно возникновение неспецифических осложнений, обусловленных анестезией и продолжительной неподвижностью тела пациента. К ним можно отнести: тромбоэмболию легочной артерии, застойную пневмонию, инсульт, инфаркт миокарда, тромбофлебиты». И еще надо пройти много обследований, прежде чем вас возьмут в качестве донора.

– Так, тогда остается последний вариант, – заключил Ленька, – надо слиться из Москвы, и как можно скорее.

– Обратно в Саратов? – вздохнул Андрюха.

– В Саратове нас найдут еще быстрее, – покачал головой Ленька. – Надо в большой город бежать. Например, в Питер.

– И что дальше? – Андрюха без интереса слушал бредовую идею друга, нарезая на тарелку большие куски колбасы.

– Слушайте меня внимательно, – загадочным шепотом произнес Ленька, победно потрясывая в руке телефоном. – Помнишь, Дрон, под тем видео был комент чувака про кастинг в травести-шоу?

– Под каким видео? – заерзал на стуле Аркадий.

– Потом, Аркаш, – недовольно поморщился Андрюха и махнул рукой.

– Так вот… – продолжил Ленька, – я зашел в его профиль и нашел ссылку. Если вкратце,  какой-то питерский миллионер-извращенец устроил отбор в травести-шоу для всех желающих. Кастинги проходят во всех крупных городах России и ближнего зарубежья. После регионального отбора все участники едут в Питер. Там их размещают на какой-то спортивной базе. Проводят разные тренинги, или как там это называется у артистов. Потом начинаются концерты в популярных гей-клубах Питера, где путем зрительского голосования выбираются лучшие. В общем, выигравшие артисты едут в город Ангелов. Главным призом становится годовой контракт с их гей-клубом.

– Погоди, куда везут? – не понял Андрюха.

– В город Ангелов. Лос-Анджелес, – пояснил Аркадий, забирая у Леньки телефон.

– Ты чего предлагаешь? – нахмурился Андрюха. – Идти в логово пидоров, да еще и в женской одежде?

– Я предлагаю реальный план, Дрон, – буркнул Ленька. – Может, ты чего лучше придумаешь?

– Слушай, Андрей, – Шиллерман задумчиво почесал темные вьющиеся волосы на затылке. – А ведь и правда, из тебя баба что надо выходит.

– Ты хоть не подъебывай, – хмыкнул Андрюха.

– А я совершенно серьезно, – ответил Аркадий, – и потом… Чего ты так боишься пидоров? Они ведь тоже люди. И потом, травести не все гомосексуалы. У Зазы Наполи вообще жена есть.

– У кого? – не понял Ленька.

– Неважно, – махнул рукой Шиллерман, – план очень даже неплох.

– И где, по-вашему, мы найдем женскую одежду? – напрягся Андрюха.

– Эм… Я то платье красное и парик с собой прихватил, – неожиданно сознался Ленька и, поймав удивленный взгляд Андрюхи, добавил, – ну, решил, вдруг ты опять напьешься и захочешь потанцевать.

Леньку и Аркадия полностью захватила идея с кастингом на травести-шоу. Весь следующий день они обсуждали детали образов и номера. Андрюха в гордом одиночестве продолжал ремонтные работы, громко стуча молотком по стенам, прибивая утеплитель.

– Вам хорошо говорить, – наконец не выдержал он. – Ты, Аркаш, в этом участвовать не будешь, а к тебе, Лень, никто подойти не решится. А теперь посмотрите на меня…– Андрюха распахнул куртку и развел руки в стороны, – я смазливый дрищ! Да меня тут же кто-нибудь завалит. А я не пидор! Я натурал! Я этих извращенцев на дух не переношу.

– Не ссы, Дрон! – ответил Ленька, хлопая друга по спине. – Скажем, что мы пара. Тогда к тебе никто на пушечный выстрел не подойдет.

Это немного успокоило Андрюху, и он даже стал, хоть и нехотя, принимать участие в обсуждении предстоящего конкурса.

========== Глава 4 ==========

Когда водка закончилась, вся троица уселась на кровати, и Шиллерман открыл на планшете анкету участника.

– Значит так…– он с умным видом поводил пальцем по экрану. – Лень, к тебе вопрос, – кинул он через плечо Андрюхи, который сидел между друзьями и задумчиво гипнотизировал взглядам одинокую оливку на полу.

– Внимательно слушаю, – с готовностью кивнул головой Ленька.

– Имя, фамилия, отчество, – произнес Аркадий.

– Ален Васильевич Треухов, – ответил тот и на всякий случай добавил, – в фамилии смотри не ошибись.

– Так…– продолжил Аркадий, – сценический псевдоним?

– Аленка Мудилова, – хмыкнул Ленька.

– Не пойдет, – покачал головой Аркадий, – псевдоним должен быть звучный. Ну, там… Радиония Газмановна... Альбина Красацина…

Ленька с подозрением прищурил глаза и спросил Шиллермана:

– Откуда такие познания в пидорских погонялах?

– Да я как-то подбивал бабки для одного гей-клубешника, – с деланым равнодушием ответил Аркадий, – потом они меня пригласили на гала-концерт травести-шоу. Ну, сейчас не про это! – Шиллерман стал быстро тыкать пальцем по квертиклавиатуре, – Алина Делония! – объявил он громко.

– Пойдет, – махнул рукой Ленька.

– Так… Рост и вес, – снова зачитал пункты анкеты Аркадий.

– Сто восемьдесят пять. Восемьдесят два, – ответил Ленька.

– Вес большой, – покачал головой Аркадий.

– Ты мышечную массу с жиром-то не путай, – насупился Ленька. – Дальше давай!

– Вот интересный вопрос: пол, – прочитал Шиллерман, – ну, это понятно. Теперь амплуа давай.

– А какие варианты? – поинтересовался Ленька.

– Танцовщица, певица, танцовщица на пилоне, стриптизерша, престижи…престижидижи.. Короче фокусы умеешь показывать?

 Ленька молча вытянул руку с плотно сжатыми пальцами и оттопыренным большим. «Оторвав» палец, он «приделал» его обратно, смачно плюнув в кулак, и довольно заржал.

 – Очень смешно,  поморщился Шиллерман. – Тогда ставим «артистка разговорного жанра»!

– Пойдет! – согласился Ленька. – Попиздеть я люблю. Могу еще частушки спеть.

– С тобой все ясно, – отмахнулся от него Аркадий. – Теперь давай с тобой, Андрюх.


– Хм… – коротко кивнул тот и поднял абсолютно пьяные глаза на Аркадия.

– Так… понятно. Первое я и сам знаю. Значит: Андрей Александрович Хвастов. Рост… – Шиллерман бросил оценивающий взгляд на тяжело икающего Андрюху. – Сто шестьдесят пять… Не… Сто шестьдесят шесть. Вес… Пятьдесят пять. Пол…Ну, тут понятно. Амплуа тоже понятно. Сценический псевдоним…

– Андриналина Раш, – предложил Ленька.

– Хм… – снова кивнул Андрюха, крутя головой то в сторону Аркадия, то в сторону Леньки.

– Не-е-е…– замотал головой Шиллерман, – слишком грубо.

– Андриана Челентана, – снова предложил Ленька.

– Не. Послушай… Как тебе объяснить, – Шиллерман засунул пухлые пальцы в черную вьющуюся гриву на голове. – Вот если на тебя посмотреть, то ты как раз Делония. Здоровая такая, рыжая Делония. А Андрюха маленький и хрупкий. И имя должно соответствовать.

– Хм… – возмущенно хмыкнул Андрюха, но в этот момент его глаза закатились, он навзничь завалился на кровать и захрапел.

– Слабак! – засмеялся Ленька.

– Он просто водку пивом горячим запил. Помнишь, мы бутылку возле обогревателя оставили, – Аркадий заботливо накрыл верхнюю часть Андрюхи одеялом. – А он из нее хлебнул. Погоди-ка! – Шиллерман хлопнул себя по лбу. Хорячее пиво! Хотбир! Андрюха… Одри! Одри Хотбир! – и его палец быстро запрыгал по планшету.

С костюмом Андрюхи, вернее Одри Хотбир, проблем не было. Платье сидело на нем просто замечательно, парик решено было накрутить на термо-бигуди матери Аркадия, тети Симы, чтобы привести его в божеский вид. С обувью помогла сестра тети Симы, тетя Роза: на даче нашлись теткины серебристые босоножки на каблуке, как раз сорок первого размера.

– Чего-то не то, – задумчиво произнес Аркадий, глядя на Андрюху. Тот стоял посреди залитой теплым дневным солнцем комнаты в красном платье, парике с бигуди и в босоножках, надетых на синие мужские носки. На ногах Андрюхи пузырились коленками черные спортивки.

– Не хватает колготов, – ответил Ленька, стоя перед Андрюхой и подперев кулаком подбородок.

– Я не одену колготы, – замотал париком Андрюха.

– Еще как оденешь! – уверенно сказал Аркадий. – Ты еще и ноги будешь брить!

Ленька громко заржал, но его смех прекратился, когда Аркадий протянул ему синее платье тети Розы и лифчик шестого размера.

Остальные аксессуары, в виде элегантных синих туфель сорок третьего размера, двух пар телесных колгот и черного парика из блестящих волос с жопы Чебурашки, Аркадий привез через три дня и тут же отправил обоих друзей топить баню.

– Помоетесь и ноги побрейте, – напутствовал Шиллерман Андрюху и Леньку, вручая им  пену для бритья и пачку розовых одноразовых станков Bic.

Ленька выскочил из натопленной парилки и, плюхнувшись на старый диванчик в предбаннике, с удовольствием отхлебнул холодного пива из чашки.

– Хорошо-о-о…– протянул он, глядя, как Андрюха бреет левую ногу.

Тот стоял возле скамейки и, изящно поставив ногу на сиденье, аккуратно водил по ней станком. Ленька безразлично окинул взглядом стройное тело друга, на минуту зависнув на его ноге.

Ее можно было бы назвать стройной и женской, если бы она не заканчивалась ластой сорок первого размера. В принципе, кроме ног, брить Андрюхе было и нечего. Даже его маленькая худая задница была похожа на голову новорожденного, с легким,  едва заметным пушком.

Леха встал с дивана, взял в руки пену для бритья и розовый станок, почесал крепкую волосатую задницу и, усевшись обратно, нанес пену на ногу. Буквально через две минуты в бане раздался отборный мат.

– Ебал я это все в жопу! Пидоры гнойные! Суки ебучие. Бля!

– Ты чего, Лень? – Андрюха смыл остатки пены с побритой ноги и удивленно посмотрел на друга.

– Я порезался, – ответил Ленька, медленно зеленея. – Счас в обморок бухнусь…– сказал он еще тише, закатывая глаза.

По выбритой полоске на ноге текла тонкая красная струйка, расплываясь по краям в пене.

– Спокойно! Дыши! – скомандовал Андрюха,  плеская из ковша в лицо друга холодной водой.

Эту удивительную аномалию Ленькиного организма Андрюха знал с детства. Поскольку оба были изгоями, в школе им частенько приходилось драться. Врагов у друзей имелось много, как среди одноклассников, так и среди уличной шпаны.

Ленька любил помахать кулаками по делу и без дела. Вид чужой крови не вызывал у него никаких эмоций. Но стоило появиться хоть капельке крови на кончике собственного пальца при взятии анализа в поликлинике, Ленька тут же бухался в обморок.

 – Все хорошо, – говорил Андрюха, смывая с ноги друга кровь, – ты просто болячку срезал.

Он уселся возле Леньки на полу, снова нанес пену на ногу и начал аккуратно брить ее розовым женским станком.

Ленька откинул голову на спинку дивана и блаженно закрыл глаза. Ощущения, когда кто-то бреет твою ногу, оказались приятными и даже какими-то возбуждающими. Ленька чуть приоткрыл один глаз и скосил взгляд на спину друга и на его расплющенную по полу белую задницу.

– Ты чего? – Андрюха повернулся и недовольно посмотрел на Леньку.

– Да забавно просто, – Ленька быстро отвел глаза от Андрюхиной спины. – Мой лучший друг бреет мне ноги, чтобы я мог хорошо смотреться в женских колготах!

– Если ты скажешь кому, что я тебе ноги брил… – Андрюха нахмурился.

– Не ссы, Одри, – засмеялся Ленька. – Ты скоро еще и лифчик мне застегивать будешь!

========== Глава 5 ==========

В назначенный день к маленькому летнему домику  подъехал старый Логан и, немного побуксовав на замерзшей дороге, остановился возле ворот.

Из дверей дома торжественно вышел Ленька, как невесту, держа на руках два отглаженных платья. Вслед за ним, тихо матерясь и почесывая побритые ноги, шел Андрюха с большой спортивной сумкой.

– Вы уже водки, что ли, накатили, суки? – недовольно бросил Шиллерман, заводя машину.

– Это для настроения, – весело ответил ему Ленька, усаживаясь на заднее сидение.

На Андрюху водка вообще не подействовала. Он нервничал и всю дорогу с тоской смотрел в окно. Сначала тянулся скучный весенний пейзаж, с грязными горками снега вдоль дороги и голыми серыми деревьями. Потом пошли небольшие деревни и, наконец, машина въехала в город.

Поплутав по узким улицам центра и обматерив тупой навигатор, Шиллерман с третьего захода нашел нужный клуб. Небольшая лестница, ведущая в полуподвальное помещение, была украшена неоновой вывеской, на которой ярко светились три цифры. Друзья молча вышли из машины и, не сговариваясь, закурили возле входа в клуб.

– Сейчас мы, как настоящие разведчики, войдем на вражескую территорию, – грустно вздохнул Андрюха.

– Не сгущай краски, – похлопал его по спине Шиллерман, – они тоже люди. Просто они немного другие.

– Ага, – заржал Ленька. – Они просто любят жахаться в жопы.

– Хуже, – хмуро добавил Андрюха, бросая бычок на асфальт и растирая его ногой. – Они будут рассматривать твою задницу в качестве предмета для жаханья.

– Ладно, парни! – закончил неприятный разговор Шиллерман. – Пора…

В полутемном коридоре клуба друзей встретил высокий мужчина, в пышном белом парике и коротком японском халатике.

– Мальчики, вы участники или группа поддержки? – спросил он гнусавым голосом и улыбнулся накрашенными розовым блеском губами.

– Господи…– тихо прошептал Андрюха и закатил глаза.

– Слышь, братан, – совершенно спокойно отреагировал Ленька, – где тут регистрируют участников?

– Ой, солнце… –   кокетливо заморгал «братан», – прям захотелось посмотреть на тебя в образе.

– Увидишь еще! – подмигнул ему Ленька и пошел в сторону, куда указал ему рукой странный мужик.

За   столом в небольшом холле клуба сидел опрятного вида мужичок с крашеными черными волосами и в небольших круглых очках. Он походил на поправившегося и постаревшего Гарри Поттера. Казалось, что сейчас он сунет руку под стол и достает оттуда свою волшебную палочку.

– Вы на регистрацию? – спросил он Леньку, улыбаясь ему всеми тридцатью тремя зубами.

– Да, – ответил ему тот. – Ты там посмотри в бумажках своих. Ален Васильевич Треухов.

– Ой, детка, – улыбнулся ему Поттер, – зачем бумажки? У меня все участники занесены в компьютер. Итак…–   очкарик открыл небольшой ноутбук и снова бросил сальный взгляд на Леньку, – ваше имя.

– Я ж сказал, – начал злиться Ленька, – Ален…

– Я говорю о сценическом имени, – таинственным голосом сказал Поттер и, как фокусник, сделал в воздухе пасс руками.

– Ищи Алину Делонию, – совершенно серьезно ответил ему Ленька.

– А малышка, стало быть, Одри Хотбир? – догадался очкарик.

– Да какая я тебе ма… – полез на Поттера грудью Андрюха, но Ленька вовремя перехватил его.

– Все верно. Это мы, – сказал он, – куда шмотье-то нести?

– Эм… а этот очаровательный пухляшка у нас кто? – подмигнул Шиллерману Поттер.

– Я этот…– задумчиво протянул Шиллеман.

– Он наш импресарио, – нашелся Ленька и толкнул  Аркадия в бок локтем.

– Ваша гримерка прямо и направо. Столик номер шестнадцать, – кивнул друзьям Поттер. – А вы пока можете пройти в зал для гостей, – любезно улыбнулся очкарик Шиллерману.

Найдя нужную дверь, ребята оказались в большом помещении, по периметру которого шли столики, напротив них висели зеркала. В дальнем углу стояла стойка с развешанными платьями.

В гримерной находилось еще несколько особей неопределенного пола. За одним столиком расположился парень в коротком зеленом платье и сеточкой для волос на голове. Он, широко открыв рот, рисовал на своем лице тонкие линии бровей. На противоположной стороне сидел крупный мужик в белом перламутровом топике и пышной розовой пачке. На его ногах красовались пуанты сорок третьего размера, а на голове – белый парик с пучком и диадема.

Возле стойки с платьями стояло нечто в длинном красном платье в пол и черном блестящем парике. Еще за одним столиком сидела вполне симпатичная блондинка, в строгом костюме и головном уборе, похожем на шапочку стюардессы.

Ребята сели на стулья возле столика с табличкой «Шестнадцать» и с грустью уставились в зеркало.

– Лень, а чем мы морды мазать будем? – прервал молчание Андрюха.

– Вы бы сначала оделись, – сказал им парень в сеточке на волосах, манерно закатив глаза.

– Какая разница, – махнул ему рукой Ленька.

– Девочка моя-а-а…– сказала томным басом «блондинка». – Ты весь мэйк смажешь, пока будешь одеваться.

Решив, что это довод вполне логичный, друзья быстро юркнули за небольшую ширму и стали переодеваться в платья.

– Госпади-и-и… – гнусаво протянуло нечто в вечернем платье. – Кто сейчас вообще носит колготки? Вы из какого села приехали?

– Мы из Саратова, – кивнул из-за ширмы Ленька. – А чего на ноги вместо колгот-то?

– Госпади-и-и…– снова протянуло нечто и, элегантно приподняв рукой подол платья, продемонстрировало парням стройные ножки в чулках.

– Дианочка, не будь сучкой, – снова пробасила блондинка. – Ты что, не видишь, девочки не профессионалки. Им помочь надо. У тебя же точно еще пара чулок найдется.

– Допустим, – Дианочка поправила рукой черный парик и, тряхнув волосами, продефилировала к своему столику, лихо повиливая круглым задом. Недолго порывшись в дамской сумке, висящей на спинке стула, она достала из нее две упаковки чулок и, вернувшись, перекинула руку с пакетиками через ширму, – от сердца отрываю. Пользуйтесь, пока я добрая.

Чулки оказалось одевать легче, чем колготки. Правда, ощущение голой задницы под юбками платьев показалось ребятам не очень приятным. Осторожно выйдя из-за ширмы, они снова уселись на свои стулья и, достав из спортивной сумки парики, нацепили их на головы.

– Пф… – фыркнул парень с сеткой на голове, – клоуны из Саратовской филармонии пожаловали.

– Муля, – строго глянула в сторону парня блондинка, – ты сама-то давно из своего Пердодрищенска приехала? Не помнишь, какая пришла в клуб?

– Ой, вот счас не надо, Златка! – сделал недовольное лицо Муля и вытянул губы уточкой. – Опять будешь мне тыкать, что из грязи меня вытащила?

– Девочки, хватит собачиться! – тенорком взвизгнул мужик в пачке. – Дайте лучше кто-нибудь лак для волос.

– Кирочка, а ты свой что, на лысину перевела? Чтобы парик приклеить? – ответила ему Диана, протягивая большой флакон с лаком.

– Смешно, – скривил накрашенное лицо мужик, но лак взял.

– Девочка моя-а-а… – шепотом сказала Андрюхе блондинка, – послушай меня, дорогая. Блонд – это не твое, - она сморщила носик и покрутила перед ним указательным пальцем. – Ты прирожденная брюнетка. И с мэйком не переборщи.

– Эм-м-м… – промычал Андрюха, потом, собравшись с мыслями, выдал, – слушай, а где вы берете ну… это… штукатурку на лицо?

– Ой, я счас трусики намочу! – тонко засмеялся Муля, прикрывая рот рукой.

– Так… – блондинка повернулась к ребятам лицом, – я дам вам свою косметичку. И… париками поменяйтесь!

– Мать Тереза…– парень в сетке закатил один накрашенный глаз.

Косметичкой оказался небольшой чемоданчик с тремя полочками внутри. На них стояли какие-то скляночки, лежали карандаши и куча всяких футляров.

– Ну, чо… – сказал Ленька, беря в руки первый попавшийся карандаш, – давай, я крашу тебя, а ты меня.

– Давай, – вздохнул Андрюха и  подвинулся ближе к Леньке.

Увидев в руках друга карандаш, который тот держал как отвертку, Андрюха сильно зажмурил глаза и сморщился.  Рука Леньки сильно дрожала, пока он рисовал стрелки на глазах друга. В итоге, вместо стрелок вышли жирные пунктирные линии.

– Госпади-и-и… – снова вздохнула Диана, – ты половину гошевского карандаша на глаза перевела.

– Ты это… – пробормотал Андрюха, поворачиваясь к блондинке, – перед Гошей этим извинись. Он не нарочно.

– Девочка моя, – вздохнула блондинка, – да черт с ним, с этим Гошей. Давай-ка, садись ко мне ближе. Сейчас Злата из тебя конфетку сделает. – И, обернувшись к Диане, добавила:

– Диана, детка! Займись нашей рыженькой. Думаю, ты справишься!

========== Глава 6 ==========

Обстановка сильно напрягала обоих друзей. Ленька старался не поворачиваться ко всем обитателям гримерки задом, видимо, помня предостережения Андрюхи. Последний каждый раз сжимал кулаки, слыша  обращенное к нему «девочка моя…», но, помня цель их пребывания на кастинге,  держал себя в руках.

Брюнетка в длинном платье, которую все называли Дианой, с неохотой взялась красить гладко выбритое Ленькино лицо. Она ходила вокруг него, мягко покачивая бедрами, и, сделав штрих карандашом или кисточкой, надолго застывала, подперев подбородок рукой, как настоящий художник.

Блондинку звали Злата Власка. Несмотря на ее доброжелательность и желание помочь новичкам, Андрюха с трудом выдерживал нежные прикосновения ее руки к лицу во время нанесения мэйка. Он морщился, вздрагивал и крепко закрывал глаза. И это было не из-за боязни того, что Злата попадет ему карандашом в глаз. От самого факта, что его красит мужик, переодетый в женщину, Андрюха чувствовал, как на его голове, под париком, поднимаются дыбом волосы.

– Вот и все, – сказала Злата, отходя в сторону и любуясь своей работой. – Посмотрите только, какая красотка!

Андрюха развернулся к зеркалу и остолбенел. На него смотрела настоящая женщина-вамп, с тонкими длинным стрелками на глазах и ярко-красным ртом. Незнакомка была явно старше самого Андрюхи. Эти огромные карие глаза и красивый изгиб широких бровей делали ее взгляд очень соблазнительным, а рот, чуть приоткрытый от удивления, еще и сексуальной.

– Екарный бабай… – томно вздохнула красотка. – Это реально я?

– Сейчас еще паричок причешем, – суетилась возле Андрюхи Злата, держа в руках расческу и флакон с лаком, – и можно на сцену.

– Дура ты, Залатка, – зло зыркнула глазами Муля, поправляя на голове короткий черный парик. – Она твой конкурент, между прочим.

Злата кинула осуждающий взгляд в сторону Мули и, фыркнув, скривила недовольное лицо.

– У меня тоже все готово, – объявила Диана, складывая в сумку карандаши и тени.

Резким движением она развернула к окружающим стул, на котором сидел Ленька, и победно задрала подбородок.

– Ебать конем…– прошептал Андрюха, глядя на друга.

– Ебаный в рот…– отозвался Ленька, глядя на Андрюху.

– Девочки, не выражайтесь, – толстяк в пачке, которого все называли Кирой, поднялся со стула и, встав в третью позицию, сделал изящный поворот вокруг себя. – Я готова покорять публику, – сказал мужик и, взмахнув руками, побежал в сторону выхода, мелко цокая пуантами по полу.

Как только розовая пачка исчезла в дверях, на пороге гримерки показалась тучная фигура Шиллермана. Он стал крутить головой, пытаясь отыскать среди накрашенных и напомаженных мужиков в ярком оперении платьев, своих друзей.

– Аркашка! – обрадовался Ленька, увидев в гримерке знакомое лицо. –  Мы тут, – и он помахал рукой Шиллерману.

– Ленька? – Аркадий в недоумении уставился на крупную блондинку в синем платье и с ярким макияжем на лице.

– Ага, – кивнул тот ему, – а вон та телка – Андрюха, – нервно заржал Ленька.

– Ничего не говори… – Андрюха поднялся со стула и резанул рукой воздух.

– Какой милый тюша-плюша, – оживилась Диана, проходя мимо Шиллермана и проводя ручкой по его небитому подбородку.

– Дианка, успокойся уже, – остановила ее Злата, подходя к Андрюхе и в очередной раз поправляя никому, кроме нее, не заметный изъян парика.

– Если сама с мужиками в завязке, нечего другим мешать! – фыркнула Муля и снова отвернулась к зеркалу.

– Не удивляйтесь, – улыбнулась Злата Шиллерману. – Дианочка у нас немного озабоченная. А Муля кичится тем, что попой на нужный член приземлилась. Меня, кстати, Златой   зовут, – она протянула Аркадию ручку, как для поцелуя. Тот по инерции поднес ее к губам, но потом одумался и несильно потряс ее в воздухе.

– Аркаш, мне бы водки, – Андрюха подошел к другу и с надеждой посмотрел ему в глаза.

– Сейчас организуем, – быстро завиляла задком к своей сумке Диана.

Она вынула оттуда бутылку водки и упаковку одноразовых стопочек. Муля, сразу забыв все прежние обиды, достала пакетик с очищенным апельсином и нарезанным дольками яблоком.

– Ну что, девочки? – Злата взяла в руки рюмку с водкой и подняла ее, – накатим за победу! – И, резко выдохнув, выпила, закусив водку куском апельсина.

– Конкурсантки готовы? – в комнату вошел высокий, абсолютно лысый мужчина. Его глаза были густо намазаны блестящими зелеными тенями, а на шею, поверх строгого пиджака, было накинуто пестрое боа.   

– Шурочка, давай, выпей с нами по-быстрому, – Злата поднесла лысому мужику рюмку с водкой и ломтик яблока. Тот не отказался и, громко выдохнув, заглотил водку, отодвинув рукой предложенную закуску.

– Давайте на сцену, кошечки мои, – гнусаво протянул Шурочка и удалился за дверь, окинув сальным взглядом Шиллермана.

С трудом преодолев лестницу, спотыкаясь и подворачивая ноги, обутые в босоножки на каблуках, друзья оказались в небольшом зале. Центр зала, где был установлен блестящий шест, с разных сторон освещался лучами юпитеров, а напротив «сцены», на мягких стульях сидели члены жюри: знакомый уже Гарри Поттер, лысый Шурочка, крепкий седой мужчина южной внешности, женщина в строгом мужском костюме с ежиком на голове и достаточно известный стилист со своим длинноволосым другом.

– Илларион Геворгиевич, – по-собачьи заглянул в глаза седому мужчине Гарри Поттер, – можем начинать?

Тот кивнул головой и, скрестив руки на груди, закинул ногу на ногу. Гарри Поттер вышел на импровизированную сцену и,  театрально   поклонившись членам жюри, зрителям, стоящим у стены, и конкурсантам, расположившимся за его спиной, громко сказал:

– Дамы и господа! Рад приветствовать вас на кастинге! Очень надеюсь, что наши сегодняшние конкурсанты не заставят скучать наше уважаемое жюри, а также Иллариона Геворгиевича, нашего уважаемого спонсора и, собственно говоря, инициатора данного конкурса. – Он поклонился седому мужчине, и тот, слегка улыбнувшись, махнул ему рукой. – Итак… начнем московский кастинг. С вами весь вечер буду я, член комиссии и организатор, Ренат Мальцев, – Поттер снова поклонился.

Конкурсантов увели со сцены, и они расположились в соседнем помещении, которое оказалось небольшим баром.

Пока в зале шли выступления первых участников, Андрюха сидел за барной стойкой и нервно смолил очередную сигарету.

– Ты чего, Дрон? – спросил его Ленька, подсаживаясь рядом и отбирая сигарету.

– Господи, – вздрогнул Андрюха, бросив взгляд на Леньку, – у тебя вид такой... Помнишь, мы смотрели фильм про дикий Запад, и там была хозяйка борделя…

– Не продолжай! – вытянул вперед руку Ленька. – А ты похож на эту… Из Кролика Роджера. Только у той сиськи были и волосы светлые.

– Зачем мы тут, Лень? – вздохнул Андрюха и подвинул к себе чашку с кофе, любезно налитую ему смазливым барменом.

– Как зачем? – Ленька приподнял нарисованные на лбу брови, – Чтобы поехать в Лос-Анджелес. Пожить, как люди нормальные живут. Бабла заработать. Ну и от братьев наших чеченских сховаться.

– Ты посмотри! – Андрюха сделал полукруг рукой, – они все профессионалы! У нас с тобой шансов нет.

– Ошибаешься, девочка моя, – рядом на стул мягко приземлилась Злата. – Надо любить себя и никогда в себе не сомневаться! Ну-ка…– Злата выпрямила спину и положила руку себе на солнечное сплетение, – глубоко вдохни и скажи: «Я самая красивая, самая сексуальная и самая талантливая!»

– Я самая… – начал было Андрюха, но слова застряли у него в горле.

– Ну…– Злата взяла его руку и положила ее Андрюхе на грудь, – давай же!

– Я самый красивый, – выдохнул Андрюха, –  и самый талантливый!

– Хорошо! – кивнула Злата. – А теперь более уверенно!

– Я самый красивый и талантливый! – громче произнес Андрюха.

– Еще! – подбодрила его Злата.

– На сцену приглашается Одри Хотбир, – послышался из зала голос Поттера.

– Я самая красивая, самая сексуальная и самая талантливая! – сказал Андрюха и, встав со стула, пошел в сторону зала, мягко повиливая задом.

========== Глава 7 ==========

Ленька метнулся следом, растолкав расфуфыренных травести и пару лесби в смокингах. Он встал прямо на входе в зал и, когда Андрюха оказался на середине сцены, поднял руки вверх, сцепил их замком и потряс в воздухе.

– Итак…– Поттер взял Андрюху за руку и подвел ближе к жюри. – Это наша новенькая. Малышка Одри, – представил он Андрюху.

– Скажи мне, детка, что ты умеешь? – спросил ее лысый Шурик, поправляя на шее боа.

– Я танцую немного, – ответил Андрюха, опустив глаза, и вдруг, к удивлению Леньки, метко стрельнул ими в сторону грузинского мецената.

– Очень интересно, – расплылся в улыбке Гарри. – Что ж… Давайте посмотрим, что нам покажет наша Одри, – он снова взял Андрюху за руку и, отведя его на середину сцены, вернулся к жюри.

Музыку, под которую будет проходить выступление, оговорили еще при регистрации. Поэтому саундтрек к фильму «Красотка» не был для Леньки сюрпризом.

Андрюха ушел вглубь сцены, в темноту, и, как только заиграла музыка, резво вышел на середину, уперев руку в бедро и виляя задом. Его движения были похожи на какой-то танец, который Ленька мельком видел по телеку. Он пытался вспомнить, как называл его Андрюха, но движения друга на сцене отвлекали его, и кроме самбуки и рубина, Ленька так ничего и не вспомнил.

А тем временем Андрюха разошелся не на шутку. Он жеманно выкидывал вперед руки и бросал в зал томные взгляды. Его задница крутилась так, будто внутри нее был небольшой, но вполне себе рабочий моторчик. А когда певец из динамика  выдал раскатистое «Р-р-р…», Андрюха чуть нагнулся вперед, отклячив попу, и по-кошачьи заиграл пальцами вытянутой руки.

– И с этим пидором я сплю в одной кровати! – не удержался Ленька. Но вместо осуждения  он услышал одобрительный свист и поймал несколько завистливых взглядов.

– Молодец  девочка! – шепнула ему на ухо Злата, стоящая рядом. – Все правильно делает. Настоящая артистка!

– Да он глазки Иллариону строит! – пискнула Кира Найтлевна. – Ой, и выцарапает ей Мулька зенки-то эти!

– Побеждает сильнейший, – подмигнула Кире Злата и радостно захлопала в ладоши.

Андрюха сделал глубокий реверанс жюри и зрителям и, подарив всем на прощание воздушный поцелуй, выбежал из зала.

– Ну как? – спросил он у Леньки.

– Не подходи ко мне, – Ленька отстранился от друга.

– Лень, ты чего? – не понял Андрюха, закидывая на перекладину стула ногу и поправляя спустившийся чулок.

– Где ты так научился танцевать? Ты хоть понимаешь, что эта картина теперь у меня будет всегда стоять перед глазами, – ответил Ленька, брезгливо сморщив лицо.

– Все так плохо? – Андрюха вздохнул и опустил голову.

– Ты была прекрасна, девочка моя! – подлетела к нему Злата. – Сделала все как нужно. Ты была сексуальна и в меру развратна. И танцевала ты просто потрясающе!

– Значит не зря меня мамка в райцентр на танцы до пятого класса возила, – облегченно вздохнул Андрюха.

– Ты танцами занимался? – заржал Ленька. – А почему мне не говорил?

– Вот поэтому и не говорил, – нахмурился Андрюха, – чтоб ты меня не засмеял насмерть.

– На сцену приглашается Злата Власка, – объявил Поттер и сделал приглашающий жест рукой.

– Сейчас вы посмотрите выступление настоящей профессионалки! – шепнула друзьям Кира и восхищенно всплеснула руками.

Видимо, Злата была уже знакома и зрителям, и жюри, поэтому Поттер не стал утруждать себя и присутствующих лишней болтовней. Злата вышла на середину сцены. Свет погас, и прожектор высветил только ее стройную фигуру. Заиграли валторны, и вибрирующий голос певицы запел:

– Non! Rien de rien…

Non! Je ne regrette rien

Ni le bien qu’on m’a fait

Ni le mal tout ça m’est bien égal!


– Эдит Пиаф, – вздохнула Кира.

Ленька и Андрюха никогда не слышали эту песню, и имя певицы им было незнакомо, но то, как вела себя на сцене Злата, их впечатлило. Конечно, песню пела не она, а та самая Пиаф, но создавалась полная иллюзия того, что голос идет именно из Златы. Ее плавные движения, взгляд, наполненный болью и тоской, и сам образ – все подчеркивало смысл и настроение песни.

Раздались заключительные аккорды, и Злата застыла с высоко поднятыми руками в ярком луче софита. С минуту в зале стояла полная тишина. Первым пришел в себя Поттер. Он встал с места и громко захлопал в ладоши. За ним поднялось все жюри, и даже всегда спокойный и задумчивый Илларион одобрительно закивал головой и  помахал Злате ручкой.

– Златочка! Солнышко! Ты была великолепна! – верещала над ухом Леньки худая блондинка с длинной белой косой в украинском костюме.

– Позволь поцеловать тебе ручку, детка! – подмигнула Злате девица в смокинге и, галантно поклонившись, сняла высокий цилиндр.

Дальше шли несколько однотипных конкурсных номеров под Софию Ротару и Машу Распутину. Они не зацепили друзей так, как выступление Златы. Артисты просто открывали рот под знакомые шлягеры девяностых годов, не больше.

Потом Поттер пригласил на сцену Киру Найтлевну и та, к удивлению друзей, вполне неплохо исполнила «Умирающего лебедя».  Диана Охотница оказалась танцовщицей на пилоне. Для начала она устроила у шеста небольшой стриптиз, стянув с себя чулки и оторвав юбку от платья, в результате оставшись в гимнастическом костюме. А затем легко взобралась под самый потолок и устроила настоящее цирковое представление на пилоне.

– А теперь – любимица публики! Наша неподражаемая Мулена Руж! – объявил Поттер и, раскинув руки в стороны, ушел со сцены.

Зазвучал туш, и на сцене в ярком луче света возникла Муля, сидящая на стуле. Звонкий голос певицы пел что-то про кабаре, а Мулена Руж открывала рот и томно хлопала огромными ресницами, очень профессионально танцуя со стулом.

Все выступление Мули грузинский меценат широко улыбался и дарил артистке воздушные поцелуи, которые она ловила и, зажав в кулачке, прижимала к груди.

– Тьфу… –  плюнула в сторону Злата, – терпеть этого не могу.

– Чего? – не понял   Андрюха.

– Халтуры, – ответила Злата. – Она даже слова не выучила как следует. Рот невпопад открывает. А держится как уверено! И знаешь почему?

– Почему? – спросил Ленька.

– Илларион Хачешенашвили ее папик, – фыркнула Злата.

– Завидуй молча, Златка! – толкнула ее в бок Диана.

– Да заткнись ты, любительница  римминга! – Злата сморщила нос и недобро посмотрела на Диану.

– А римминг – это чо? – не понял Андрюха.

– А Дианка у нас вечно лижет жопу Мульке и называет это дружбой, – поддержала Злату Кира.

– А ты неудачница! – взвизгнула Диана и ударила ладошкой Киру по широкой спине. – И танцора из тебя толком не вышло, и еще жена ребенка больного родила. А ты давай! Жопой двигай, чтобы на лекарства ему заработать!

– А это уже подло, Дианка! – Злата двинулась на Диану вперед грудью, крепко сжав кулаки.

– На сцену приглашается Алина Делония! – раздалось из зала, и Ленька тут же потерял нить спора. В висках у него зашумела кровь, лоб покрылся холодным потом.

– Давай, Ленька! – похлопал его по спине Андрюха, слегка подталкивая друга в сторону сцены.

Как во сне, Ленька вышел на середину зала под свет софита и встал там, прикрыв глаза рукой, как козырьком.

– Что будем петь? – спросил его Шурик, широко улыбаясь напомаженным ртом.

– Частушки, – кивнул Ленька.

– Оригинально, – известный визажист кивнул головой и подпер небритый подбородок рукой.

– Вообще необычный образ, – согласился с ним его друг, – что-то от Бриджит Бардо есть.

– Не, – замотал головой Ленька, – я только частушки. Бриджит я не умею.

– Хорошо, – кивнул головой Поттер, – начинайте!

Заиграла народная музыка, и Ленька громко заорал:

– Женщина заткни-ка глотку,

   И не надо голосить.

   Не пропил твои колготки,

   Я их взял лишь поносить.


   Жили-были два Ивана,

   Не было у них девчат,

   Улеглися друг на друга,

   Только яйцами стучат.


   Выходил наш Коля замуж,

   Замуж за Герасима.

   Платье и фату купил

   Вот же пидорасина!

========== Глава 8 ==========

Ленька  орал частушки в полный голос, пританцовывая и интенсивно жестикулируя. Под проигрыш, когда куплеты закончились, Ленька исполнил настоящий матросский танец с присвистываниями и притоптываниями.

Музыка замолчала,   Ленька вышел из яркого света софита и приблизился к жюри, держа в руках снятые на время танца туфли.

– Ну как? – спросил он у присутствующих, тяжело дыша.

Все члены жюри молчали, изумленно глядя на Леньку. Первым пришел в себя известный стилист. Он глубоко вздохнул и, поправив на шее легкий шарфик, спросил:

– Вот скажите мне, Алина… – он поудобнее уселся на стуле и почесал небритый подбородок. – Этим своим образом вы что хотели показать?

– Вы про частушки? – поинтересовался Ленька на всякий случай. – Чо, не понравились?

– Ну, почему не понравились, – пожал плечами стилист, – просто они как-то не вяжутся с вашим образом. Мне, например, непонятно было: нам надо было смеяться?

– Конечно, – кивнул ему Ленька, – это же частушки. Должно было быть смешно.

– Ну-у-у… я даже не знаю, – стилист растерянно посмотрел на членов комиссии, – мне было не смешно. И образ в целом мне не понравился. Я не уловил идею всего происходящего.

И тут до Леньки дошло, что это полный провал, фиаско. Почему-то ему стало обидно, что его номер не оценили, откуда-то прорезалась злость на этого лощеного стилиста и его молчаливого друга. Он сел на стул, стоящий рядом, надел на ноги туфли, потом подтянул повыше «грудь», поправил съехавший на лоб парик и, поднявшись, подошел ближе к стилисту.

– Значит, образ тебе не понравился, – громко взвизгнул Ленька. – Мне вот твой образ тоже не очень понятен. Вроде голова от нормального мужика. Щетинка, стрижечка моднявая. А дальше – засада! Шортики Карлсона, гольфы Пеппи, ботинки бравого солдата Швейка и рубашка из гардероба Киркорова! – Ленька обвел глазами притихший зал и, снова поправив лифчик, набитый носками, продолжил:

– Я не понимаю вас, мужики! Перед вами такая красивая баба стоит, а вы жметесь друг к дружке, как куры на насесте.

Ленька прошелся по залу и остановился напротив лысого Шурика. Тот нервно поправил на шее боа и испуганно уставился на Леньку.

На того же нашло   озарение. И это  озарение звалось тетей Ксюшей. Тетя Ксюша была старой маминой подругой. Она отличалась богатырским телосложением, грубым и громким голосом и копной пережженых волос на голове. При всем этом пугающем облике, тетя Ксюша была женщиной активной и считала себя просто неотразимой. Сколько Ленька ее помнил, тетя Ксюша постоянно находилась в поиске второй половины. Самое интересное, что эти половины находились и даже жили с тетей Ксюшей какое-то время.

– Эх, – вздохнул Ленька и воспроизвел любимый теткин жест. Он провел руками по груди и по животу, как будто вытирая руки и томно вздохнул, – перевелись, видать, на Руси мужики-то… Вот ты, лысый, – обратился он к Шурику, – можешь на тракторе на задних колесах проехать? – Шурик открыл рот, чтобы ответить, но Ленька его не стал слушать. – А мой Сереженька мог. Тоже был такой… лысый… высокий… красивый, гад, был. И на тракторе на задних колесах мог ездить. Правда, спьяну и на спор. И до ближайшей речки. Мда-а-а…– Ленька слегка закатил глаза, – такой мужик был. Настоящий мужик с крепким членом. Правда, стояло у него не только на меня. Зато как стояло… Пока он трактор не утопил, и его не посадили. – Ленька потерял интерес к лысому Шурику и переключил внимание на Гарри Поттера. – Потом у меня был Васятка, – он уселся на колени к Поттеру и игриво провел рукой по его крашеным волосам, – такой был заводной и романтичный.  Бывало, придет ко мне с охапкой цветов. С клумбы у меня же и нарвет, но с цветами… Я дверь ему открываю, а он мне их к ногам бросает, – Ленька сделал жест руками, как будто что-то сеет, – и сам к моим ногам падает…   – Дальше был жест памятника Юрию Долгорукому, с опущенной пятерней. – Ну, я его, конечно, в кровать сразу уложу. А он храпит, как песни поет! Пьяный потому что… Зато какой романтик… – Ленька слез с колен Поттера и подошел к грузинскому меценату, – а потом я познакомилась с Гогой… – Ленька мечтательно закатил глаза и присел на подлокотник кресла, на котором восседал Илларион Хачешенашвили. – Такой горячий парень был! От него, как от масла раскаленного, жаром пыхало. И пахло так же… Он у нас в палатке чебуреками торговал. Вот с ним у меня могло сложиться, – вздохнул Ленька. – Он и романтиком был, и по дому мужскую помощь оказывал. Я б за ним на край света… Если бы не его семья в другом городе. Эх, мужики! – закончил монолог Ленька. – Не там вы свое счастье ищете! А оно вот, – Ленька распахнул в стороны руки, – стоит перед вами и ждет…

Первым пришел в себя все тот же стилист. Он поднялся со своего стула и, радостно улыбаясь, захлопал в ладоши. Его поддержал патлатый друг. Потом неожиданно ожил Илларион Хачешенашвили и, откашлявшись, громко рассмеялся. Увидев, что меценату номер понравился, Шурик и Поттер подпрыгнули со своих стульев и начали истошно бить в ладоши.

– Эм… Алина…– Поттер подошел к Леньке и взял его под локоть.

– Да какая я Алина, – махнул рукой Ленька. – Аленка я, Мудилова. А для кой-кого…– он строго посмотрел на стилиста, – Алена Никалавна!

– Верю! – засмеялся стилист и, плюхнувшись на стул, прикрыл глаза распахнутой ладонью.

Под бурные аплодисменты Ленька вышел из зала, даря обеими руками воздушные поцелуи. В баре его тут же обступили пищащие от восторга травести и басисто ухающие лесби.

Андрюха с трудом пробрался к другу и, схватив его за рукав, увел в гримерку.

– Ой, Андрюша, – сказал Ленька тенорком, – оказывается, я настоящая актриса!

– Ты охуел! – рявкнул Андрюха, давая Леньке по морде своим париком. – Какой я тебе Андрюша?

– Ептыть, – Ленька откашлялся и, усевшись на стул, снял с ног неудобные узкие лодочки, – вот это я в образ вошел!

– Смотри, не заиграйся, – нахмурился Андрюха, снимая грим каким-то кремом.

– Не, – замотал головой Ленька, присаживаясь рядом с другом и тоже стирая с лица краску, – я себя контролю.

– Нам нужно немного расслабиться, – Андрюха вытер перемазанное кремом лицо чужой рубашкой и повернулся к Леньке, – поэтому предлагаю нажраться.

– Я с вами, – откликнулся, вошедший в гримерку Шиллерман, – только до дачи ехать долго и поздно уже. А дома у меня маман и тетя Роза.

– Ой, да не вопрос, девочки, – в дверях стояла Злата с пузырем водки в руках, – у меня хата в получасе езды. Можно ко мне рвануть.

– А у меня и закусончик есть, – за Златой в дверь просочился Кира, – мне жена посылку прислала. Сальце домашнее и грибочки маринованные.

– Ну, так что? Девочки идут в отрыв? – снова спросила Злата и подмигнула Леньке и Андрюхе.

– Нам нужно посовещаться, – Андрюха потянул друзей в сторону ширмы. – Не знаю как вам, а мне стремно пить с этими… – он мотнул головой в сторону Златы и Киры Найтлевны.

– А мне кажется, что они забавные, – пожал плечами Шиллерман, – Кира вообще натурал. А Злата добрая и безобидная.

– У Киры жена даже   есть, – согласился с Шиллеманом Ленька, – а Злата эта щуплая. Если что, я с ней справлюсь. Давай, Андрюх! У нас все равно выхода нет. Выпить охота, да и ночевать где-то нужно.

– Хуй с вами! – кивнул Андрюха. – Еще этот Кира как про сало сказал, у меня аж желудок свело. Так жрать захотелось.

– И что решил совет в Филях? – спросила Злата, отточенными движениями снимая с себя грим ватным диском.

– Мы за любую пьянку, кроме поножовщины, – кивнул Ленька и начал снимать с себя платье.

========== Глава 9 ==========

Ленька, Андрюха и Шиллерман вышли из клуба на промерзлую ночную улицу и, отойдя к дороге, стали ждать Злату и Киру. Закурив, троица стала с тоской наблюдать за выплескивающейся из дверей разношерстной громкоговорящей массой.

Когда из клуба неровной походкой вышел мужик на каблуках и в длинном женском плаще, друзья нервно вздрогнули и переглянулись.

– Что, тоже боитесь вида Златы и Киры в штатском? – спросил у них Андрюха.

– Если честно, то как-то неловко будет садиться в такси у гей-клуба с мужиками в женском, – согласился Ленька.

– Зато ты сегодня отжег не по-детски, – нервно засмеялся Шиллерман.

– Это была тетя Ксюша? – толкнул в бок Леньку Андрюха.

– Ага, – радостно закивал Ленька, – узнал?

– А то, – засмеялся Андрюха, – она даже пыталась склеить того доктора, что приезжал ставить укол моей мамке.

– Ты, кстати, тоже удивил, – не остался в долгу Ленька, – по-моему, этот Илларион на тебя запал. У него даже лоб вспотел, когда он на тебя смотрел.

– Извращенец, – отмахнулся Андрюха, – я ему не по зубам.

– Ну, не скажи… – вдруг встрял в разговор незаметно подошедший к друзьям невысокий блондин в кожаной куртке, – Илларион Геворгиевич знатный ухажер. Ни одна девочка перед его чарами устоять не может. – Парень поежился от холода и поднял ворот кожанки, – ну что, погнали пьянствовать?

– Ты кто? – удивленно уставился на парня Ленька.

– Это же Златка, – отозвался крепкий приземистый мужчина с высокими залысинами на голове, – в миру Влад   Львович.

– Львович – отчество, что ли? – переспросил Ленька.

– Львович – это фамилия, – отозвался блондин, – у меня отец поляк. Ну что… давайте заново знакомиться. Я Владик, – и он протянул руку друзьям.

– Андрей, – Андрюха пожал потянутую руку.

– Ален. Но лучше Ленька. За Алена можно по шее схлопотать, – представился Ленька.

– Запомнил, – подмигнул ему Владик.

– Ну, а я все тот же Аркадий Шиллерман, – приветливо улыбнулся бухгалтер.

– А теперь я представлюсь, – приземистый мужчина тоже потянул руку, – Семен Семенович Борода. Он же Кира Найтлевна.

Когда официальная часть церемонии знакомства была закончена, они заскочили в ночной супермаркет и, прикупив там маринованных огурчиков, хлеба и горчицы, поехали на такси в сторону дома Златы Власки.

Трехкомнатная квартира находилась в большом сталинском доме. По ее убранству было понятно, что ее хозяева люди небедные. Но, судя по небольшому бардаку в комнатах, хозяева были в отъезде.

– Отец с мамой по делам поехали в Прагу. Так что до середины сентября хата свободна, – подтвердил предположения гостей Владик.

– А кто твои родаки? – поинтересовался Ленька, снимая в коридоре кроссовки.

– Не разувайся! – махнул рукой Владик. – Полы все равно грязные, – и потащил сумки с продуктами в кухню.

Пока жарилась картошка на сале, и готовился стол, ребята выпили по паре рюмок водки для разминки. В результате через полчаса компания уселась ужинать, уже значительно повеселев.

– Вот скажи, Семеныч, – обратился к Бороде Ленька, обжигаясь картошкой. – Ты вроде мужик семейный. Что ты забыл в этой пидорской тусовке?

– У меня так обстоятельства сложились, – Семен Семенович наколол на вилку кусок ароматного сала и, макнув его в горчицу, закинул в рот. – Я же бывший спортсмен. Мастер спорта по спортивной гимнастике. Женился по любви… В общем, у нас детей не было долго, а Фимочка очень хотела. Я бросил спорт и пошел работать. Ее отправил лечиться за границу. И она родила Коленьку, – Борода тяжело вздохнул, отложил вилку, и, плеснув себе в рюмку водки, залпом выпил ее. – В общем, врачи не сразу поняли, чем он заболел. А когда разобрались, оказалось, что нужны лекарства. Там один укол стоил пол моей зарплаты.  Я уехал в Москву, устроился на работу в клуб охранником. Не в гей… в обычный. Вот там  я и встретил своего одноклассника. Он предложил мне попробовать выступать в гей-клубе. Сначала ссыкатно было. Если учесть, что я стриптиз танцевал. Фигура была спортивная, да и двигался я хорошо. Потом лекарства Коленьке помогать перестали, и врачи сказали, что нужна дорогостоящая операция за границей. Я полгода пил по-черному. Танцевать стриптиз бросил. Обходился подработками, а все скопленные деньги отправил жене. Потом очухался. Снова пошел в клуб проситься на работу. Но увы… фигура поплыла. Тогда все тот же друг помог мне и дал денег на занятия с балетмейстером. И вот результат, – Семен Семенович грустно улыбнулся и развел руки в стороны, – перед вами Кира Найтлевна.

– М-да… – покачал головой Ленька, – тяжелая штука жизнь. Если б мне месяц назад кто-то сказал, что я буду танцевать в гей-клубе, то этот кто-то точно по репе получил бы.

– Не, вы нормальные мужики, – подвел жирную черту Андрюха, разливая в рюмки водку. – Давайте выпьем за нормальных мужиков!

Выпили почему-то не чокаясь и все дружно потянули вилки к маринованным огурцам.

– Вообще-то, по вашим меркам, я не нормальный мужик, – Владик поморщился и откусил от огурчика попку.

– Почему? – не понял его Ленька, хрумкая огурцом.

– Мне нравятся мужчины, – пожал плечами Владик.

– Ты просто с бабой не пробовал, – Андрюха пытался выловить вилкой последний огурец из банки, но мелкий гаденыш оказался шустрым и проворным. Поняв, что вилкой поймать зеленого обормота не выйдет, Андрюха отложил вилку и засунул в банку пятерню.

– Пробовал, – ответил ему Владик.

– И чо, не понравилось? – удивился Ленька.

– Не-а, – улыбнулся Владик. – Мы с Лизой со школы дружили. Она знала про меня все. На выпускном мы дали друг другу обещание, что если до восемнадцати не лишимся девственности, то попробуем вместе. В общем… к восемнадцати ни я, ни она себе пару так и не нашли.

– И вы-ы-ы… – протянул Ленька, махнув в воздухе вилкой с огурцом.

– Разделись, легли в кровать… – продолжил Владик, – и полчаса ржали, как ненормальные.

– А ржали чего? – спросил абсолютно пьяный Андрюха.

– Вспоминали школу и выпускной. И вообще смеялись над тем, что мы два неудачника, – Владик разлил остатки водки по рюмкам. – А потом мы встретили свою любовь…

– И где она? – поинтересовался Ленька, зачем-то оглядываясь по сторонам.

– Самое смешное, – невпопад ответил ему Владик, – у нас с ней похожая история. Я тоже влюбился в женатого мужчину. Он   обещал мне бросить семью. Клялся в любви, – Владик вздохнул. – Я ведь из-за него в травести-шоу оказался. Закончил театральный. В театр взяли. Был на хорошем счету. А когда он меня бросил, я напился и провалил премьеру. Меня выгнали. Потом друзья пристроили в травести-шоу.

– А почему ты тут, на кастинге? – спросил Андрюха, громко икнув.

– Решил просто изменить что-то в своей жизни. Травести-шоу – это мое. Вот хочу на этом поприще карьеру сделать, – неохотно объяснил Владик и удалился в туалет.

– Врет Владька, – покачал головой Семен Семенович, – его Александр Сергеевич на артиста травести-шоу поменял. Они сейчас как раз в Лос-Анджелесе вдвоем живут. Вот Владик и хочет попасть в самое крутое шоу в Лос-Анджелесе и утереть своему Сашеньке нос.

– Хм… – Ленька покачал головой, – почти как у людей все. Я вот тоже решил нос утереть Людке. Когда она меня бросила ради бизнесмена. Решил, что стану крутым челом в Москве. Вернусь в Саратов на Гелике и проедусь мимо ее дома, чтоб она и этот ее Рудик икрой подавились от зависти.

– Давайте укладываться, – сказал вернувшийся на кухню Владик, – завтра вечером объявят результаты кастинга. Так что нам к девяти надо протрезветь.

Все согласились с предложением пойти на боковую. Ленька попытался отказаться ложиться с Андрюхой на одном диване, но выхода у него не оказалось. Спать на полу, в одной комнате с храпящим, как работающий бульдозер, Семенычем, не хотелось. А лечь рядом с подвыпившим Владиком ему не позволяло воспитание. В результате компания разошлась по отведенным комнатам и погрузилась в тревожный пьяный сон.

========== Глава 10 ==========

Ленька проснулся рано утром от яркого луча солнца, бьющего прямо в глаз из щели между шторами. Скинув с себя бритую и колючую клешню Андрюхи, он сел на узком диване, зевнул и сладко потянулся. На секунду его взгляд остановился на лице друга, и он задумчиво почесал небритый подбородок.

Это был все тот же Андрюха – друг, которого он знал лет с десяти. В нем ничего не было от той яркой и соблазнительной брюнетки, которая так лихо крутила задницей  под музыку в гей-клубе. Только маленькая блестка, запутавшаяся в длинном завитке шоколадных волос, напоминала о вчерашнем выступлении.

Сквозь сон почувствовав на себе взгляд, Андрюха недовольно заворчал и повернулся на бок. Непослушный локон упал на его лоб, и блестка соскользнула сначала на кончик тонкого носа, а затем на подушку. Ленька подцепил золотинку на палец, полюбовался ее блеском и   стряхнул на пол.

На кухне уже хозяйничал Владик, нарезая колбасу и сыр. В воздухе разносился запах свежесваренного кофе и ржаного хлеба.

– Не спится? – спросил Леньку Владик, жестом приглашая за стол.

– Выспался, – буркнул тот, накладывая на кусок хлеба сыр и колбасу.

Завтрак прошел в молчании. Поглощая  вкусные бутерброды и прихлебывая крепкий кофе, Ленька с интересом разглядывал лицо хозяина квартиры.

Это было мужское отражение Златы Власки. Тонкий нос, раскосые голубые глаза, четкий бантик губ, тонкие темные брови, и только резкие скулы и короткая стрижка напоминали о том, что это мужчина.

– Что-то интересное увидел? – подмигнул Владик и его взгляд игриво стрельнул в Леньку.

– Слушай, – Ленька нисколько не смутился. Он доел последний бутерброд и откинулся на спинку кухонного диванчика. – Вот как так выходит? Счас я вижу, что ты парень. А вчера мог голову на отсечение дать, что ты баба.

– Маленькие женские хитрости, – улыбнулся Владик. – Кстати, тебе это тоже может пригодиться, –  он провел тыльной стороной ладони по своей щеке. –   Если закрыть лицо по бокам волосами, то оно становится более узким и более женским. Вообще, завидую Андрюше, – вздохнул Владик. –  Его природа такой мордашкой и фигуркой наградила.  Просто красотка!

– Над ним природа посмеялась, – мотнул головой Ленька, – мужика нормального изуродовала, как бог черепаху.

– Только не говори, что ты никогда не смотрел на него, – хитро сощурился Владик.

– Смотрел, – согласился Ленька, – но только как на друга.

– Презираешь таких, как я? – внимательно взглянул на него Владик.

– Да нет, – равнодушно пожал плечами Ленька, – если честно, мне похрен, с кем ты спишь. Но если б не обстоятельства, я бы к тебе и на пушечный выстрел не подошел бы.

– То есть побрезговал бы? – нахмурился Владик.

– Ты хороший парень, Влад, – ответил ему Ленька, – нам вон с Андрюхой помогаешь просто так. Только… я бы лично никогда не смог бы с мужиком того-этого. И от одной мысли об этом меня передергивает.

– Ох, девочки…– на кухню вышел заспанный и помятый Семен Семенович, – я что-то так волнуюсь…

– Кому надо паниковать, так это мне, – покачал головой Ленька. – Если я не пройду кастинг, то мне хана. Очень деньги нужны.

– Они всем нужны, – вздохнул Семен Семеныч и пошлепал в ванную.

Последним от сна очнулся Андрюха. В силу хлипкости своего организма, он, как правило, первым покидал пьянку в обнимку с Морфеем и тяжелее всех переживал похмелье.

Отказавшись от кофе и бутербродов, он долго лежал в ванне, обернув голову мокрым полотенцем, а потом до самого ужина валялся на диване в комнате и литрами пил минералку, которую ему купил заботливый хозяин.

Ровно в девять вечера небольшой зал клуба заполнился зрителями и взволнованными конкурсантами. Перед началом оглашения списка прошедших кастинг выступил Гарри Поттер.

– Дорогие мои, – сладко улыбнулся очкарик, сцепив руки на пухлом животе. – Вы все такие красивые, такие талантливые! Вы выступали очень профессионально. Но…– Поттер поднял вверх указательный палец, – на конкурс попадут не все. Мы, вместе с нашим уважаемым Илларионом Геворгиевичем, отобрали всего десять участников. Итак… объявляю прошедших кастинг артистов.

Ленька, стоящий в последнем ряду участников, закрыл глаза и сжал кулаки.  Если бы не деньги, на результаты кастинга ему было бы плевать. Да и участие в этом дурацком конкурсе не имело бы смысла. Но в данном контексте, участие, и, главное, победа, были жизненно важны. Не только для самого Леньки, но и для его друга.

– Первой участницей конкурса, становится Мулена Руж, – объявил ведущий и с остервенением захлопал в ладоши. Зал поддержал его инициативу и поздравил аплодисментами Мулю. Она вышла вперед и, сделав реверанс, забросала публику воздушными поцелуями.

 В жизни Муля оказалась худым пареньком с жидким хвостиком русых волос, пухлыми губками и немного вздернутым носом. Несмотря на длинные волосы и выщипанные тонкие брови, он был совершенно незаметным и обычным, если бы не большие карие глаза и удивительно прямая осанка.

– Еще одна участница конкурса – наша несравненная, обворожительная и неземная – Злата Власка, – объявил Поттер. Зал не стал ждать команды и оглушил Владика аплодисментами и громкими выкриками. Тот вышел вперед и, чуть присев на ногу, склонил голову и прижал руку к груди.

Дальше шли Мона и Нона – две девицы в мужских костюмах, которые вчера лихо исполняли степ. Следом за ними назвали счастливого Семена Семеновича и Диану Охотницу.

– Хочу особо отметить открытие нашего кастинга. В конкурсе примет участие наша красотка Одри Хотбир! – объявил ведущий и повернулся к Андрюхе.

Тот вздрогнул от неожиданности и с испугом обернулся к Леньке.

– Я без тебя никуда не поеду! – сказал он другу, стоящему за его спиной.

– Пиздуй к зрителям! – подтолкнул его Ленька.

Ленька, конечно, боялся не попасть на этот гребаный конкурс и остаться без денег. Но на минуту представив, как Андрюха уезжает в Питер, а он остается совсем один, без него, Ленька запаниковал.

Поттер еще пять минут представлял участников конкура. Зрители аплодировали и улюлюкали выходящим на середину зала парням, оставшиеся участники кастинга все больше мрачнели.

– И последняя участница конкурса… – Поттер сделал длинную паузу.

– Сука! Да не тяни! – не выдержал напряжения Ленька.

Поттер обернулся, подмигнул ему поверх круглых очков и снова повернулся к зрителям.

– Победительница в номинации «Приз зрительских симпатий»… – Поттер снова сделал паузу, – Женщина с большой буквы… Аленка Мудилова!

Ленька от удивления открыл рот и уставился на бушующий аплодисментами зал. Если честно, он не верил в чудеса, но в глубине души теплилась надежда на победу. И дело было не только в деньгах и возможности убежать из Москвы. В нем неожиданно проснулся актер с большими амбициями и верой в свою исключительность.

Ленька вышел на середину зала, неловко кивнул всем присутствующим и неожиданно даже для себя сделал несколько танцевальных движений от тети Ксюши.

– А теперь, господа, – поднял руки вверх Поттер, призывая к вниманию, – продолжайте веселиться. А вас, милые конкурсанты и конкурентки, прошу пройти со мной. Для вас я проведу небольшой инструктаж.

В помещение, где в прошлый раз была гримерка, набилось сразу человек двадцать.

– Итак, милые девочки и мальчики, позвольте еще раз представиться, – перед собравшимися встал Поттер. – Ренат Мальцев, ваш хозяин и повелитель, – поклонился он. – И если вы решили, что я добрый и веселый, то вы ошиблись. Я буду наблюдать за каждым вашим шагом и внимательно следить за поведением. У вас будет строгое расписание занятий и выступлений. И не дай вам бог нарушить его. Один неверный шаг и вы легко можете вылететь из конкурса до его завершения.

Ренат окинул строгим взглядом притихших участников. Он кивнул головой Шурику и тот встал со стула, уступив свое место Гарри.

– Еще раз здравствуйте, – сказал он, закинув концы боа за спину. – Меня зовут, как вы знаете, Александр, и я буду вашим балетмейстером. Не нужно мне говорить, что вы знаете, как следует двигаться на сцене, – он кокетливо выставил вперед руку, – вы не умеете танцевать! И не стоит спорить со мной. Кроме занятий танцами вас ждет фитнес. Этим с вами будет заниматься наша Евгения, которая сегодня, к сожалению,   отсутствует. Ваш внешний вид – это работа человека, которого и представлять не имеет смысла. Саша, вы скажете нашим конкурсантам несколько слов?

Знаменитый стилист   поправил на шее галстук-бабочку и занял место Шурика.

Ленька наконец пришел в себя от шока и начал медленно вникать в обстановку. Ему понравилось, что будет время, отведенное на спорт. Как он понял, неделю им придется жить в Москве, где с ними будет работать противный стилист, подбирая образы и обучая искусству мейкапа. И после выступления в этом же клубе, уже в новых образах, им предстоит уехать в пригород Питера, где, собственно, и будут проходить тренировки и репетиции.

– Слышь, Влад, – Ленька обернулся к, сидящему за его спиной Владику. – Можно мы  у тебя потусим недельку? А то нас со съемной хаты выперли, а Шиллерман в однушке живет с матерью и теткой.

– Не проблема, – шепотом ответил ему Владик.

– И еще минуту внимания! – захлопал в ладоши Поттер, выходя вперед. – Нам надо создать портфолио участников. Для этого прошу по очереди подходить сначала ко мне, за листами анкеты, а затем в соседнюю комнату, где вас сфотографируют. Не забываем: встречаемся завтра… – дальше последовал адрес одного модного салона, где должно пройти первое занятие со стилистом Сашей.

========== Глава 11 ==========

Троица последней подошла к столу, за которым сидел Гарри Поттер, и друзья потянули руки к пачке с анкетами.

– А вашему другу не нужно ничего заполнять, – сказал очкарик, забирая из рук Шиллермана листок.

– Как это не нужно? – удивился Ленька. – Он же с нами едет.

– Увы…– равнодушно пожал плечами Гарри, – импресарио у нас не предусмотрены.

– Без Шиллермана мы не поедем, – уверенно выдал Андрюха и положил свою анкету обратно.

– Что ж… – Поттер уложил руками стопку бумаги аккуратнее и посмотрел на друзей поверх очков, – тогда мы вас вычеркиваем из участников конкурса и…

– Погодите! – прервал его Шиллерман. – У вас есть бухгалтер?

– Зачем мне бухгалтер? – насторожился Поттер.

– Как зачем? – хитро улыбнулся Шиллерман. – Вот дает вам ваш Хчш… Илларион деньги, а потом вдруг – бах!

– Что «бах»? – съежился на стуле очкарик.

– Потребует отчета. Спросит: «А куда ты, Ренат, потратил мои денежки?» – Шиллерман попытался изобразить грузина-мецената. – И как ты будешь ему объяснять, что купил себе дорогущие швейцарские часы? Или что кредит за машину неожиданно быстро погасил? А тут выхожу я и даю ему документы, по которым все чисто и гладко.

– Часы подделка, а на машину кредит я выплатил в срок, – попытался оправдаться Поттер.

– А вот это ты попробуй сам, без документов объяснить своему хозяину, – усмехнулся Шиллерман.

Поттер внимательно посмотрел на Аркадия, достал из кармана последнюю модель Айфона и, откашлявшись, сказал в трубку:

– Илларион Геворгиевич? Добрый вечер! Простите, что беспокою, но у меня тут к вам вопрос один возник…– и с этими словами Поттер встал со стула и отошел от друзей в сторону.

– Какой же ты умный, жиденыш! – Ленька хлопнул Шиллермана по плечу.

– Будешь тут умным, когда вопрос жизни и смерти решается, – нахмурился Аркадий.

– Тебе-то чего бояться? – удивился Андрюха. – Ты у чеченцев бабла не занимал.

– А если подумать? – покачал головой Шиллерман. – Вот станут они вас искать. На меня выйдут по-любому. В лучшем случае ваш долг на меня повесят, как на сообщника. А в худшем…– Аркадий тяжело вздохнул.

– Пытать станут, – зашептал Андрюха, – но ты ведь кремень и нас не сдашь?

– Не уверен за себя, – опустил глаза Шиллерман, – поэтому лучше я…

– Так, импресарио, – рядом с ними, как по волшебству, возник Поттер, – теперь ты бухгалтер. Илларион Геворгиевич согласился с… моими доводами. Но зарплату тебе платить он не будет. Только проживание и суточные.

– Согласен, – кивнул Шиллерман, – а насчет часов и машины я уже и забыл. Так же, как и про свою зарплату.

Утро следующего дня было ранним и суматошным. Ребята съездили на дачу к Шиллерману и вывезли оттуда свои вещи. Потом заехали на квартиру Аркадия и забрали его шмотки. Правда, пришлось выслушать длинную и нудную речь мамы новоявленного бухгалтера о том, как плохо влияют русские алкоголики на ее хорошего и умного сыночка. Но после того, как Аркадий рассказал ей об очень выгодном контракте, который он подписал именно благодаря его русским друзьям-алкоголикам, мама успокоилась и даже накормила ребят форшмаком.

Ровно в назначенное время трое друзей оказались возле модного салона, на витрине которого красовалась сально улыбающаяся морда знаменитого стилиста.

– Все в сборе? – спросил хозяин салона у собравшихся в небольшом холле конкурсантов. Те оглянулись и закивали головами. – Отлично! – стилист облизнул слегка напомаженные губы и потер руки, как будто собирался вкусно поесть. – Еще раз хочу представиться. Меня зовут Александр, и я отвечаю за ваш имидж. Или, проще говоря, сценический образ. – Он прошелся взад-вперед мимо шеренги участников конкурса, внимательно разглядывая каждого, – Вами будут заниматься мои помощники, которым я заранее показал ваши фотографии в предыдущих образах и дал определенные наставления. Валечка, Женечка, Сашенька, Лерочка! – крикнул он в сторону двери. Из нее вышли четверо сладких и прилизанных парней в одинаковой униформе.

– Господи! – закатил глаза Ленька. – Мы в пидорском аду!

– А вами, Аленушка, – по-звериному улыбнулся стилист, – я займусь лично.

– Ты ему нравишься, – шепнул Леньке на ухо Андрюха и подмигнул.

Конкурсантов рассадили в кресла перед огромными зеркалами, и к каждому подошел вылизанный до тошноты парень.

Пока над лицом Андрюхи колдовал какой-то Максик, Леньку увели в отдельное помещение. За ним, громко цокая подкованными каблуками ковбойских полусапожек, прошел стилист. Через полчаса Ленька вышел из комнаты в сопровождении мастера и остановился возле занавески примерочной. Его внешний вид очень сильно напоминал тетю Ксюшу. Дикие тени, цвета жопы синей птицы, румяна в тон экскрементов единорога и такого же колера губная помада идеально сочетались с густо накрашенными ресницами и высокими тонкими бровями.

– Котя, дорогой, – стилист радостно помахал ручкой одному из набриолиненных мальчиков. – Надо будет подобрать платье.  Думаю, ультрамарин. С отложным воротничком. Рукава три четверти. Длина миди. Правда, сомневаюсь, что найдется нужный рост и размер, – он задумчиво посмотрел на Леньку снизу вверх, подперев небитый подбородок кулачком, – если что, закажем в ателье. Да, и парик. Блонд полудлинный. Ближе к седому. И накрути его позаковыристей.

Он увел Леньку в примерочную, но через несколько минут оттуда послышался забористый мат и звук пощечины.

Из-за занавески сначала выскочил стилист, держась за красную щеку, а за ним  высунулась злобная Ленькина физиономия.

– Я только хотел замеры сделать, чтобы платье подобрать, – жаловался стилист, которого обступила тихо щебечущая толпа мальчиков.

– Радуйся, что тут места было мало, – недовольно буркнул Ленька, – а то бы я тебе кулаком по морде заехал. С ноги. Счас бы на своих шавок кровью капал.

– Ты грубиян, – тихо пискнул стилист. Толпа мальчиков недовольно зашуршала, бросая негодующие взгляды на Леньку, – но мне это даже нравится, – неожиданно улыбнулся мастер.

– Ты в следующий раз лучше предупреждай, что за жопу меня щупать собираешься, – незло ответил Ленька, – а то ведь я и правда покалечить могу.

Внимание стилиста внезапно переключилось на Андрюху, мейк которого как раз закончил Максик.

– Стоп! Все не то! – воскликнул мастер, забыв об отпечатке Ленькиной пятерни на своем лице. – Кажется, я придумал! – он схватил Андрюху за руку и увел в свой кабинет.

Почти час он занимался Андрюхиным имиджем, не пуская в комнату никого и изредка выкрикивая приказания своим помощникам принести ту или иную деталь гардероба.

Наконец, дверь в кабинет открылась и, победно  улыбаясь, оттуда вышел стилист, ведя за руку… Одри Хотбир.

Ленька от удивления плюхнулся на стул и даже прищурил глаза, пытаясь увидеть в этом удивительном существе знакомые Андрюхины черты.

Одри была маленькой и хрупкой. На ее милом личике был мастерски нанесенный скромный мейк, который состоял из длинных черных стрелок и слегка подкрашенных губ. Длинные ресницы были загнуты вверх и заканчивались примерно на уровне ровных линий бровей.   На черных волосах, забранных в тугой хвост, пристроилась маленькая темно-синяя шапочка-таблетка с небольшой вуалью. Из-под нее выглядывала короткая челка, делая немного скуластое лицо более круглым.

На Одри был строгий темно-синий костюм с белой блузой, а на стройных ножках красовались черные лодочки на каблучке-рюмке.

Единственное, что смущало в этом воздушном облике – странное напряженное выражение лица. Постепенно глаза Одри начали вылезать из орбит, а лицо стало пунцовым.

– С тобой все хорошо, милая? – заметил наконец странные изменения стилист.

– Ебал я в рот этот корсет, – знакомым грубым баском сказала Одри и тяжело выдохнула.

========== Глава 12 ==========

При виде Одри сердце Леньки громко бухнуло в груди. Все вокруг растворилось в голубой дымке, в центре которой стояла миниатюрная девушка и ласково улыбалась ему. Где-то глубоко в голове стучала мысль, что эта красотка всего лишь переодетый друг Андрюха, но мозг Леньки игнорировал это тревожные сигналы.

– Ебал я в рот этот корсет, – сказала Одри знакомым грубоватым голосом и волшебство испарилось.

– Конечно, – услышал Ленька гнусавый голос Мули, которая сидела у зеркала и поправляла  макияж, нанесенный помощником стилиста, – если бы меня гримировал мастер, я бы тоже была сейчас красоткой.

– Не обращай внимания, девочка моя, – вступилась за Одри Злата, и Ленька ошалел от того, насколько странно смотрелась голова Златы на теле Владика. – Ты прекрасна и без макияжа. Только тебе нужно научиться быть более женственной.

– Шурочка в этом ей поможет, – подал голос стилист, довольно поглаживая свою бородку. – Девочки и мальчики! – продолжил он, выходя на середину комнаты. – Мы подобрали вам макияж. Сейчас с вас снимут мерки, и уже послезавтра мы соберем ваши образы для шоу целиком. О том, кем вы будете, расскажет вам Шурочка. Сегодня у вас занятие фитнесом с Евгенией, а завтра   репетиция с Шурочкой. Расписание занятий вам сейчас раздадут. Берем свои попки в ручки и не напрягаем.

Занятия в одном из фитнес-центров с Евгенией, мужеподобной бабой гигантского роста, Леньке понравились. Андрюха не был фанатом спорта, и ему тренировка далась намного тяжелее. После пятнадцати минут на беговой дорожке он тяжело захрипел и «сошел с дистанции», но Евгения не дала ему расслабиться и загнала на велотренажер.

В бассейне Андрюха попытался спрятаться от садистки-тренерши в лягушатнике среди плавающих разноцветных детских кругов, но она его быстро нашла и заставила плыть дистанцию вместе со всеми.

– Пристрелите меня, – выдохнул Андрюха, заходя в подъезд Владькиного дома и с тоской поглядывая на лестницу.

– Леня, может ты донесешь Андрюшу до четвертого этажа? – предложил Семен Семенович.

– Ага… – усмехнулся Ленька, – может, его еще в лобик перед сном поцеловать? – он сделал шаг к лестнице, обернулся к Андрюхе и замер…

На него смотрела Одри. Ее большие карие глаза были широко распахнуты. Полные нежно-розовые губы чуть приоткрыты. Тонкая  ручка лежала на поручне перил, а длинные пальчики чуть дрожали.

– Твою ж налево…– вздохнул Ленька. Он подошел к Одри и, легко подняв ее тонкое тело, зашагал вверх по лестнице.

– Это чё сейчас было? – спросил Андрюха, когда Ленька опустил его перед дверью квартиры Владика.

– Ничего, – буркнул тот, снимая в коридоре ботинки и проходя в кухню.

Волшебное видение Одри растворилось, как только Андрюха заговорил, и Леньке стало сразу стыдно за свой поступок.  К счастью, ни Андрюха, ни остальные друзья не заметили Ленькиного смятения и продолжали что-то обсуждать в комнате.

На следующий день всех конкурсантов собрали в свободном помещении все того же клуба, и перед ними с речью выступил лысый Шурик.

– Мы вместе с Сашей подобрали для вас образы, и в соответствии с ними я предлагаю каждому свое видение вашего номера, – сообщил собравшимся Шурик.

– У меня уже есть образ, – фыркнул  Муля и состроил недовольное лицо.

– Лайза Минелли останется   вашей, дорогая, – улыбнулся Муле Шурик, – ее образ как нельзя кстати вам подходит. Только на этот раз вы будете выступать в дуэте с Моной.

– Это что, мы будем сценку разыгрывать под песню «Мани»? – громко пробасила Мона. – Вообще-то мы в дуэте с Ноной выступаем.

– У Ноночки на этот раз будет соло, – покачал головой Шурик. – Джина Келли в «Поющие под дождем» видели? Советую посмотреть. Теперь Златочка, – Шурик подошел к Владику и галантно взял его за руку. – Для вас восхитительная Мэрилин. Песенка из фильма «В джазе только девушки».

– Пу-пу-пи-ду! У! – тихо пропел Владик и улыбнулся.

– У нас у всех будут образы из старых фильмов? – догадался Ленька.

– Верно, – кивнул Шурик. – Дианочка, ваша – Грета Гарбо. Советую познакомиться. Кэти, вам достается Дина Дурбин …

Когда дело дошло до Семеныча, Шурик на секунду замялся.

– Мы вам подобрали русскую актрису. Это будет пародия. Увы, но ничего другого мы не придумали. Поэтому учим слова песни «Я из пушки в небо уйду!», – сказал он, вздохнув.

– А я чего буду делать? – Ленька вышел вперед.

– А вы у нас будете ведущим. И ваша актриса – Фаина Раневская, – радостно потер руки Шурик.

– То есть танцевать я не буду? – с облегчением выдохнул Ленька.

– Конечно, нет, но на вас большая ответственность – не упасть лицом в грязь и не посрамить этот легендарный образ, – серьезно ответил ему Шурик. – А теперь наша красотка… – Шурик сделал приглашающий жест Андрюхе. Тот нерешительно вышел к нему на середину комнаты.

– Великолепная… неземная… воздушная… Одри Хепберн! – сказал Шурик и сам себе захлопал.

– В душе не ебу, кто это, – равнодушно пожал плечами Андрюха.

– А стоило бы знать, – покачал головой Шурик. – Посмотрите ее в «Моей прекрасной леди». Ваш номер будет под песню «Я танцевать хочу».

– Ну конечно, Одри Хепберн, – фыркнула  из глубины зала Муля, – как я не догадалась.

– Потому что не похожа ни разу, – затявкала стоящая с ней Дианочка.

– Все, девочки и мальчики, – захлопал в ладоши Шурик, – на сегодня ваше задание – познакомиться со своими героинями и особенно внимательно посмотреть названные мною кинофильмы. Завтра у вас примерка костюмов у Саши. Он даст вам рекомендации по макияжу. А я жду вас послезавтра. У каждого будет со мной три занятия перед выступлением. Расписание я раздам вам на выходе!

Вечером, пока Семеныч с Владиком колдовали на кухне над ужином, Ленька с Андрюхой предложили хозяину квартиры помочь с уборкой.

Ленька тут же взялся пылесосить ковровое покрытие в комнатах, пританцовывая, как Адриано Челентано на винограде и напевая песню про зайцев. Андрюха тоже решил внести свой вклад в уборку, для чего вооружился разноцветной щеточкой для удаления пыли. Чтобы не слышать завывания Леньки, он воткнул в уши наушники и, найдя нужный ролик на Ютубе, включил запись.

– Я танцевать хочу,

   Я танцевать хочу,

   До самого утра! – запела по-английски милая брюнетка на видео. Андрюха замер со щеткой в руках возле стенки и стал внимательно наблюдать за движениями девушки.

Она не танцевала, но во всех ее движениях сквозила такая удивительная женственность, такое благородное изящество, что Адрюха растерялся. Он попытался повторять движения рук и головы Одри, смахивая пыль с полок, но у него ничего не выходило.

– Ты чего? – Ленька с пылесосом в руках удивленно замер на входе в комнату. В этот момент ролик закончился, и Андрюха замер возле стенки, немного выгнувшись назад и подняв вверх обе руки.

– Мне никогда не научиться так двигаться, – вздохнул Адрюха и, отбросив в сторону щеточку, плюхнулся в кресло, – она само совершенство. Да еще аристократка в десятом колене.

– Погоди, – Ленька сел напротив, держа «за горло» шланг пылесоса. – Ты же тогда вполне женственно танцевал. Мне понравилось.

– Я тогда танцевал, как дешевая пьяная шлюшка, – покачал головой Анрюха, – поэтому тебе и понравилось. А тут…понимаешь…

Я танцева-а-ать хочу,

Я танцева-а-ать хочу,

До самого утра-а-а…– пропел Андрюха, изящно перекинув ноги, распахнул руки и, улыбнувшись, сделал восторженные глаза.

– Ну, вот же! – хлопнул себя по колену Ленька. – Все получилось!

– На, – Андрюха снова включил запись и сунул в руки Леньки телефон. – Посмотри. А потом скажешь: где я и где ОНА!

========== Глава 13 ==========

Ленька проснулся от тихого пения Андрюхи на кухне и громкого храпа Семеныча за стеной. Нацепив на ноги тапки и почесывая задницу, Ленька вышел в коридор и зачарованно застыл на пороге кухни.

Одри кружилась от холодильника к столу, выкладывая на него колбасу, масло и сыр. Потом она присела на краешек стула и взяла в руку большую чашку кофе, изящно оттопырив мизинчик. Сделав небольшой глоток, она поставила чашку на стол и потянулась за коробкой с молоком. Молоко плеснулось мимо чашки и…

– Твою ж налево! – выругался Андрюха, и милое видение Одри исчезло.

– А где все? – очнулся Ленька, заходя на кухню и хватая с тарелки кусок колбасы.

– Шиллерман повез Влада на репетицию. Семеныч дрыхнет, – ответил Андрюха, вытирая молоко со стола.

– Что Семеныч дрыхнет, я слышу. А вот Шиллерман удивил, – ответил Ленька, присаживаясь к столу и пододвигая к себе Андрюхину чашку с кофе. – Он раньше двенадцати не вставал, даже когда у нас на пивоварне работал. А тут, прям с утра, не срамши, повез малознакомого парня на репетицию в гей-клуб.

– По-моему, Шиллерману нравится Влад, – покачал головой Андрюха, – и меня это как-то напрягает.

– Не Влад ему нравится, а Злата, – поправил друга Ленька.

– Это еще страшнее, – нахмурился Андрюха. – Не понимаю, как может нравиться такое.

Ленька промолчал, нарочно набив рот колбасой. Он пока и сам не знал, как относиться к тому, что в самые неподходящие моменты ему видится Одри. В принципе, Леньку это не особо напрягало, и он списал эти странные глюки на обычный недотрах и успокоился.

Репетиция Андрюхи шла перед прогонкой Ленькиного номера. Чтобы не скучать целый час дома, под громкий храп Семеныча, Ленька решил поехать вместе с Андрюхой и, пока тот будет занят с лысым Шуриком, поучиться делать макияж, как советовал слащавый стилист.

В небольшой гримерной уже сидели Львович и Шиллерман. Теперь голова Влада находилась на теле Златы, что снова повергло Леньку в шок.

– Ой, девочки! – защебетал Владик голосом Златы. – Шурочка просто волшебник. Он мне прямо за две минуты разложил номер по полочкам.

– Из образа выйди, – хмуро бросил Ленька, плюхаясь на стул. – Лучше дай карандаш и это… ну, на морду намазать.

– Тоналку, – догадался Владик и протянул Леньке небольшой тюбик. – Знаешь, Аркаша, – повернулся он к Шиллерману, – я не могу понять, как такой умный, интеллигентный  и тонкий человек, как ты, может общаться с такими грубиянами.

– Кто тонкий? – не понял Ленька, удивленно глядя на Шиллермана и вспоминая, как этот тонкий и интеллигентный человек всего неделю назад, напившись на даче в хлам, нагло ссал в углу комнаты на стену.

– Не обращай внимания, Владик, – Шиллерман махнул рукой, не сводя глаз с длинной шеи Златы, – друзей не выбирают. И мне нравится, что они такие, какие есть.

Ленька, приоткрыв рот и прикрыв один глаз, направил острие карандаша к другому глазу. Вместо тонкой стрелки на веке получилась бровь, которая протянулась почти до мочки уха. Ленька раздраженно стукнул кулаком по тумбочке и стер это безобразие спонжиком с кремом, предусмотрительно приготовленным Владом. Вторая бровь получилась намного лучше, правда, снова на веке. Поняв, что брови у него получаются уже неплохо, Ленька решил нарисовать их в нужном месте. Намазав лицо тональным кремом, он смело провел поверх своих светлых и густых бровей черную линию. Ее начало оказалось слишком близко к переносице. Растерев лишнее пальцем, Ленька нарисовал вторую бровь и довольно улыбнулся отражению.

– Вроде ты не планировал быть Фридой Кало, – засмеялся Владик, вставая со стула. Он аккуратно убрал мазню с Ленькиного лица и легким движением руки нарисовал ему две симметричные брови.

– Супер, – восхищенно воскликнул Ленька, двигая нарисованными бровями. – А научишь меня так морду разрисовывать?

– Делать макияж, – поправил его Владик, снимая блестящее обтягивающее платье.

Пока Ленька пытался изобразить на веках подобие стрелок, Шиллерман помог Владику избавиться от наладок на груди и облачиться в штатское. О чем-то тихо переговариваясь, они вышли в холл клуба и удалились по направлению к бару.

– Лень! – оторвал Леньку от работы голос Андрюхи из-за ширмы. – Метнись ко мне, корсет затяни.

Ленька, тихо матерясь, отложил сломанный карандаш и пошел за ширму с одним густо намазанным глазом.

Войдя в небольшой закуток, Ленька замер на месте. К нему спиной стояла Одри. Ее острые плечики были чуть приподняты, а руки обнимали себя за талию, придерживая не застегнутый корсет. На ней были черные ажурные панталоны, а тонкие чулочки подчеркивали стройность ножек, заканчивающихся… стоптанными кроссовками.

– С этим надо что-то делать, – хмуро пробурчал Ленька и со всей дури потянул за шнурки корсета.

– Ты охуел? – глухо захрипел Андрюха, лягая Леньку кроссовком. – Дышать я, по-твоему, чем буду?

– Жопой, – буркнул Ленька и вышел обратно в гримерку.

Он решил, что не   будет смотреть репетицию Андрюхи, чтобы снова не увидеть в друге эту чертову Одри. Ленька вытер неудачный грим с лица и вышел в холл, выпить для бодрости кофе.

Чтобы время шло быстрее, Ленька решил посмотреть на ту самую, настоящую Одри. Быстро найдя в поисковике фильм с Хепберн, Ленька уселся с чашечкой кофе за дальний столик и воткнул в уши наушники.

Девушка была хороша. В ней сплелись грация  и благородство в сочетании с детской наивностью. Ленька честно просмотрел половину фильма и ему даже начал нравится ход сюжета. Но тут, через голоса героев в наушниках, просочилась знакомая музыка.

– Я танцевать хочу,

Я танцевать хочу… – пел нежный голос, и Ленька непроизвольно бросил взгляд на сцену.

Одри… Та, другая Одри кружилась по залу, напевая песенку. Она была похожа на маленького мотылька, порхающего в темноте. Ее движения были легки и прозрачны, как взмахи крылышек, а глаза сверкали, как две ночные звездочки, излучая счастье и радость.

– Я танцевать могу,

   Всю ночь… – и Одри замерла посреди зала, подняв вверх руки.

После увиденного охота возобновлять просмотр фильма у Леньки пропала…

– Ленечка, – встретил его в зале Шурик, после репетиции Андрюхи, – мы с тобой будем играть великую Фаину, – он поднял вверх указательный палец и замер.

– Хорошо, что не Калу, – буркнул Ленька.

– Ты знаешь великую Фриду? – удивленно приподнял выщипанные брови Шурик.

– В душе не ебу, кто это, – пожал плечами Ленька, – но имя мне уже не нравится. Давай мне про нашу Фаину, рассказывай.

– Хорошо, – согласился Шурик. –  Основная суть твоего образа – фраза: «Красота – это страшная сила!» Для тебя подберут несколько шуток из репертуара Фаины Раневской, и ты их должен с умом вставлять в свою речь. Но и это не так важно, – махнул рукой Шурик. – Главное – взгляд, осанка и голос… Такой хриплый и с придыханием. Вот послушай! – и он включил для Леньки запись на телефоне.

После фитнеса с жесткой и строгой Евгенией, Андрюху снова развезло. Всю дорогу до дома он пролежал на заднем сидении автобуса, тихо постанывая. Ленька тем временем смотрел в окно на унылый весенний пейзаж и думал о своем.

«Скорее всего, я просто подсознательно наложил образ этой актрисы на  Андрюху»,  – он задумчиво почесал кончик носа. – Хотя странно… Я не видел эту Одри Хепберн до этого. Но ведь должно же быть логичное объяснение этому феномену. Я ведь головой понимаю, что передо мной Дрон. А вижу эту Одри…»

Ленька скосил глаза на Андрюху, лежащего на соседнем сидении. Ничего от  нежной и воздушной Одри в нем не было. Потертая джинсовая куртка, обшарпанные снизу джинсы, стоптанные грязные кроссовки. Ленька облегченно выдохнул.

«Все нормалек!», – подумал он, разглядывая грязь на кроссовках друга. – «Главное – отвлекаться на детали, не связанные с образом Одри, тогда и это наваждение само пройдет!»

Но наваждение не прошло, а после одного случая оно стало более отчетливым и сильным. Незадолго до выступления, вернувшись домой после тренировки, Ленька сначала провел ревизию холодильника, чтобы заполнить внутреннюю пустоту, а затем решил смыть с себя дневную усталость, для чего разделся и в одних трусах пошел в ванную.

Одри стояла к нему спиной, чуть наклонившись над ванной, и вытирала полотенцем ножку, поставив ее на бортик. Ее худенькие плечи, спина, маленькая круглая попка блестели капельками воды. Ленька ошалело смотрел на Одри, стараясь не дышать и не спугнуть эту красоту.

Одри выпрямилась, скинула ножку с края ванны и тряхнула мокрыми волосами. На горящие огнем Ленькины щеки полетели мелкие брызги, и он вдохнул нежный аромат то ли шампуня, то ли геля для душа. Возбудившись до крайности, Ленька не удержался и, протянув вперед руку, дотронулся до острого плечика Одри…

========== Глава 14 ==========

Пока Ленька недоумевал над своими странными сексуальными фантазиями, между Владиком и Шиллерманом явно назревало что-то романтичное. Аркадий в буквальном смысле не отходил от Владика ни на шаг, и если друзей он подвозил на своем стареньком Логане в очень редких случаях, и то из-под палки, то для Владика двери его машины были всегда открыты.

В последний день перед выступлением, вернувшись из магазина, друзья застали Владика и Шиллермана в большой комнате, за просмотром старой комедии «Тутси» и большой миской попкорна.

– Тьфу ты, – недовольно скривился в сторону сладкой парочки Андрюха, проходя в кухню. – У меня сейчас сахарный диабет начнется.

– Ты чего такой злой, Дрон? – равнодушно пожал плечами Ленька, ставя сумки на табурет. – Люди сидят, фильм смотрят.

– А то, что миска с попкорном на яйцах у Шиллермана стоит, а Влад в нее всей пятерней лазает, это нормально? – зло сузил глаза Андрюха. – Я погляжу, пидоризм вообще заразен.

Ленька прикусил губу и начал рьяно разбирать продукты. После того случая в ванной не проходило и часа, чтобы Андрюха не намекал ему об этом странном поступке. Конечно, тогда Ленька отбрехался и  путано объяснил другу, что всего лишь снял с его плеча нитку от полотенца. Видимо, Андрюха не поверил сбивчивому оправданию и странному блеску Ленькиных глаз. К счастью для последнего, на оттопыренные труселя Андрюха внимания не обратил.

– Чего вы ругаетесь? – в кухню, пыхтя как паровоз, вошел Семен Семенович, обвешанный сумками. – Ну нравится Аркаше Владик. Что такого?

– Ему не Владик, а Злата нравится, – зачем-то ляпнул Ленька и заткнул себе рот бананом, чтобы не сказать еще какую-нибудь глупость.

– Да какая разница-то? – Андрюха хлопнул об стол двух карпов в пакете. – Злата… Владик…Это один и тот же человек, и это чистой воды пидоризм.

В последнее время Ленька, как мог,  старался избегать встреч с Одри. Даже репетицию свою он попросил перенести на вечер. Каждый раз, когда эта чертова красотка появлялась в его голове, он тут же начинал в ней искать черты Андрюхи, будь то пятно от кетчупа на рубашке, сгрызенный ноготь или расстегнутая ширинка. В реале это помогало, а вот во сне Ленька ничего не мог поделать. Поэтому периодически он просыпался утром весь мокрый от пота и тут же бежал в ванную.

Следующим вечером вся компания дружно запихнулась в старенький шиллермановский Логан и отправилась на свое первое конкурсное выступление.

Ленька всю дорогу шепотом повторял текст, предложенный ему Шуриком, Андрюха почесывал свежевыбритые ноги, Владик постукивал пальцами по выщипанным утром бровям, а Семен Семенович, крутя в воздухе руками и щелкая костяшками, изредка вскрикивал: «Я из пушки в небо уйду! Диги-диги-ду!»

К Ленькиному счастью, его гримерка и гримерка Андрюхи оказались в разных концах клуба. Облачиться в сложный костюм с несколькими накладками ему помог Шиллерман. Он натужно кряхтел и сопел, застегивая потайные крючки на боди с огромной грудью, переходящей в такой же огромный низ. Но как  только в гримерку вошел, а вернее вошла, Злата, Аркадий тут же расцвел и даже ущипнул Леньку за накладную задницу.

– Иди, я помогу тебе грим наложить, – сказала Злата Леньке, усаживая его в кресло.

Макияж оказался сложнее, чем думал Ленька. Во-первых, Злата мастерски состарила ему лицо, положив на лоб и щеки темные линии морщин. Во-вторых, обведенные карандашом глаза   Злата растерла ваткой, добившись эффекта размазанного во сне мейка. Губы она обвела матовой помадой, растушевав ее кистью, что придало им естественный цвет. В заключение всего, она надела на Леньку светлый, почти седой парик, с небольшим пучком на затылке.

– Девочки, готовы? – сунулась в гримерку лысая голова Шурика.

– Последние штрихи, – улыбнулась ему Злата, надевая на свою голову завитой блондинистый парик. – Аркашенька, застегни мне молнию, – обернулась она к раскрасневшемуся Шиллерману. Тот трясущимися руками начал ловить язычок молнии, стараясь не дотрагиваться до голой спины Златы.

– Аленушка! – в гримерку влетел запыхавшийся Поттер. – Пора, дорогая. Жюри и гости ждут.

Ленька бросил отрешенный взгляд на Поттера, продолжая прилизывать рукой торчащую на парике прядь волос

 – Аленка! Мудилова! – снова обратился к Леньке очкарик. – На сцену пора.

Только с третьего раза Ленька понял, что Поттер обращается именно к нему. Он встал с кресла, поправил обеими руками пышные груди, вытащил из междупопия тонкий шов колгот и, кивнув всем в гримерке, промаршировал на сцену.

В принципе, он не испытывал страха и волнения, поэтому в зал вышел совершенно спокойно и уже в образе. Подойдя к небольшому микрофону, торчащему на стойке, Ленька постучал по нему указательным пальцем, откашлялся и посмотрел на зрителей.

В первом ряду, бок о бок с грузинским меценатом с труднопроизносимой фамилией, сидел... горячий чеченский парень Дика. Он крутил на указательном пальце ключи от машины и, довольно кивая, разглядывал Леньку.

У Леньки замерло сердце и взмок лоб. Он повернулся в сторону «кулис», где толпились артисты и, найдя глазами Андрюху,  стал интенсивно мигать ему обоими глазами.

– Начинай уже… – громко зашипел на него Шурик, вытирая мокрую лысину платком.

Зрители тоже зашушукались, не понимая странного поведения артиста.

– Кина не будет! – крикнул кто-то из зала. – Кинщик спился.

– Или обдолбался, – выкрикнул другой голос из темноты.

Поняв, что Андрюху он предупредить не сможет, а выступление надо начинать, Ленька, подняв руки к груди и громко выдохнув, опустил их вниз и обернулся к залу.

– Всю жизнь я страшно боюсь глупых. Особенно мужиков, – сказал Ленька, поглядывая на обидчиков в зале. – Никогда не знаешь, как с ними разговаривать, не скатываясь на их уровень. А для остальных – добро пожаловать в наш кинозал. С вами весь вечер буду я, Аленка Мудилова и… – Ленька на минуту повернулся к зрителям спиной, достал из потайного кармана круглые очки, маленькую шляпку с короткой вуалью, папиросу и, повернувшись обратно, низким и томным голосом сказал, – Фаина Раневская…

Всю неделю Ленька тоже смотрел фильмы со своей героиней и, видимо, все же обладая актерским талантом, так точно попал в нужный образ, что зрители и жюри его поддержали аплодисментами.

– Детка, иди ко мне! – выкрикнул из зала все тот же голос. – Люблю престарелых!

Ленька взял в рот папироску, прикусил пустой мундштук и сдавил его по бокам пальцами. Пройдя через весь зал, он подошел к столику, за которым сидел худой длинный парень, уселся напротив него, прикурив папиросу от чьей-то протянутой зажигалки, задумчиво подпер подбородок рукой и, наконец, сказал:

– Что за мир? Сколько идиотов вокруг, как весело от них! Ты на что-то надеялся, мальчик? – Ленька выдохнул большое облако едкого дыма в лицо парня. – Не люблю мужиков с большими кошельками, – он затушил папироску в пепельнице, поднялся со стула и, поправив на голове шляпку, обратился к зрителям, – а знаете почему? Потому, что они набиты тяжелой мелочью. А что в этом мире важнее всего? Правильно…– деньги! Деньги правят миром. И так считаю не только я, но и наши очаровательные Мулен Руж и Мона. Прошу любить и жаловать: несравненная Лайза Миннелли и Джоэл Грей!

Ленька честно хотел предупредить друга об опасности. Но ему это снова не удалось. После объявления номера Шурик, галантно подставив Леньке локоть, отвел его в другую сторону от «сцены» и усадил за отдельный  столик с микрофоном. Именно оттуда Леньке пришлось вести диалоги со зрителями и представлять артистов.

– Красота – это страшная сила, – сказал Ленька в микрофон, сидя за столиком. – Многие женщины жалуются на свою внешность, и никто – на мозги. Нашей следующей артистке жаловаться не на что. Она красива и умна. Встречайте – образец изящества и   благородства. Наша красотка Одри. В образе несравненной Одри Хепберн!

Всю неделю стараясь избегать Одри, сейчас Ленька оказался в самом эпицентре ее обаяния.

Она вышла на сцену в белом платье, поверх которого был надет длинный жакет. Черные волосы были аккуратно забраны в маленький низкий хвостик. Изящные лодочки на ее ногах постукивали каблучками о пол зала. Одри дунула вверх на коротенькую черную челку, сделала короткий книксен публике и жюри, улыбнулась Леньке и…

– Я  танцевать хочу-у-у… – легко закружилась по залу в танце.

========== Глава 15 ==========

В голове Леньки били колокола, а сердце стучало так, что колыхались накладные груди. Ему казалось, что малышка Одри танцует именно для него. Эти томные взгляды  огромных карих глаз, эти мягкие движения рук, эти взмахи длинных ресниц, эта улыбка… Зрители, жюри и весь большой зал клуба растворился в легкой голубой дымке. Перед глазами Леньки была только кружащаяся в танце Одри.

– Объявляй Злату, – громко зашептал из-за кулис Шурик.

Мозг Леньки ненадолго включился, и он быстро зачитал заученный текст. Но как только на сцену вышла Злата, в Ленькиной голове снова помутнело, и вместо шикарной блондинки он снова увидел малышку Одри.

К счастью, через два номера представление закончилось, и Ленька очнулся окончательно. Он тут же вспомнил об опасности в образе носатого Дики, и кинулся из зала.

– Девочки, никто не расходится! – остановил его Поттер. – Через час вас пригласят на сцену, где мы и огласим результаты зрительского голосования. Из образов не выходим!

– Где Андрюха, – спросил Ленька у проходящей мимо Мули.

– Кофе хлещет с этим… – Муля брезгливо поморщилась, – Диким, – она обернулась к Диане, которая, как обычно, тенью шла за ней, и добавила, – не понимаю, как Иллариоша может общаться с таким быдлом, как этот Дика!

Ленька вернулся обратно в зал и, расталкивая локтями публику, направился в сторону бара.

– А ты мне правда понравилась, детка, – дорогу Леньке перегородил все тот же высокий горластый парень. – Я бы с тобой пересекся в неформальной обстановке.

– А не боишься, что твоя морда с моим кулаком пересечется? – Ленька оттолкнул от себя навязчивого поклонника и побежал в бар.

Одри сидела на высоком стуле у барной стойки, держа в дрожащей руке чашку с кофе. Ее взгляд рассеянно блуждал по залу, а каблучок туфельки нервно стучал по перекладине стула. Перед ней сидел Дика и, поглаживая рукой толстый кошелек, лежащий на стойке, громко орал Одри в лицо, пытаясь перекричать музыку.

– Я за тебе голосовал, красотка! Ты такой красивый женщин, что у меня дыхалка выключается! Встретимся давай! Все что хочешь, для тебя сделаю, красотка! Хочешь цветы, хочешь айфон, хочешь – машину подарю!

Ленька стиснул зубы, сжал кулаки и, чуть отодвинув со лба белый парик, ринулся в сторону чеченца. Он был уже готов схватить со стойки пепельницу и опустить ее на голову процентщика, как вдруг поймал испуганный взгляд Одри. Она еле заметно качнула головой в сторону двери, где стояло еще четверо крепких джигитов.

Ленька на секунду замер на месте, пытаясь сообразить, что делать. Идея пришла в его голову молниеносно. Он обошел Дика, обнял Одри за плечики и, нежно улыбнувшись ей, сказал:

– Ты сегодня была просто охрененной, детка! – и, приподняв острый подбородок Одри двумя пальцами, поцеловал в губы. Та от неожиданности приоткрыла рот и ответила на поцелуй. – Пойдем-ка в дамскую комнату. По-моему, нам пора припудрить морды… То есть носики, – и с этими словами Ленька взял Одри за руку и повел в сторону туалета.

– Ты совсем охуел?! – взвился Андрюха, придя   в себя в туалете. – Какого хуя ты полез ко мне целоваться?

– А ты бы предпочел целоваться с Дикой? – нахмурился Ленька и добавил, уже со смехом, – А было бы забавно потянуть с него бабла, чтобы потом ему же отдать долг.

– Дебил, – засмеялся в ответ Андрюха.

– Сам дурак, – стукнул Ленька его в плечо кулаком.

– Девочки! Пудрим носики и на сцену, – влетел в туалет Шурик, на ходу расстегивая ширинку, – сейчас… Ох… хорошо, – сказал он, склоняясь над писсуаром, – сейчас будут объявлять результаты зрительского голосования.

Итоги были вполне ожидаемые. Больше всего голосов получила любимица публики Злата Власка. Второе место разделили Мулен Руж и Одри Хотбир. Третье досталось Аленке Мудиловой и Диане Охотнице. На последнем были Кира Найтлевна  и Мона с Ноной.

– Девочки и мальчики, – объявил Поттер, собрав участников конкурса в небольшом холле клуба, – у нас на сборы неделя. Деньги за выступление вы получите у Аркадия Шиллермана. Ваша новая задача – дополнить образ своими силами и продумать новое выступление. Напомню, что конкурс будет певческим. Костюмы тоже за вами. Шурочка начнет работать с вами только по приезде в Питер. Посмотрит, что у вас вышло и исправит ошибки, если они будут. Сбор на Ленинградском вокзале через неделю. Точное время сообщу, когда будут куплены билеты на «Сапсан».

За выступление заплатили неплохо. Полученной суммы вполне могло хватить на безбедную жизнь в течение всей недели, но Владик тут же отобрал у ребят деньги, заявив, что не даст их потратить на баловство.

– Во-первых, нам всем нужно кушать, – сообщил он, раскладывая общак на кухонном столе. – Поэтому двадцатник мы отложим чисто на еду. Все остальное предлагаю потратить на костюмы.

– Так там надо-то всего ничего, – возмутился Ленька, глядя на приличную кучку денег, – платьишко какое-нибудь да туфеля.

– Не скажи, – покачал головой  Владик, – костюмы вам выдавались из костюмерной клуба. В них входили парики и боди с накладками. Все это стоит немало. Порядка двадцатника. Потом, хочу вам посоветовать сделать шугаринг и маникюр с педикюром. Это еще десятка, как минимум.

– Стоп! – поднял вверх руку Андрюха. – Ты хочешь, чтобы нам накрасили ногти?

– Маникюр – это не только лак для ногтей, – вновь покачал головой Владик. – Это, в первую очередь, ухоженные руки и ноги.

– А шугаринг – это чего? – переспросил Ленька.

– Удаление волос на теле, – влез в разговор Семеныч. – Штука болезненная, но волосы потом долго не растут.

– Да вы охренели! – взвился Ленька. – Моя Аленка любит все натуральное. Ее прототип и подмыхи никогда не брил. А уж ноги и подавно.

– Женщина всегда должна быть женщиной, – не согласился с ним Владик.

Спорить оказалось бесполезно, ибо деньги со стола были сразу убраны в коробочку из-под чая, которую Владик спрятал в недрах шкафа.

Образы продумывали недолго. Владик залип на Джулии Лэнг и стал разучивать песню из какого-то сериала. Семен Семенович решил спеть нечто романтическое, для чего долго искал музыку и записывал слова в тетрадь. Ленька решил идти более простым путем и посмотрел для вдохновения один старый советский фильм.

Андрюха стал часто уходить на кухню и часами что-то бренькать на старенькой гитаре. А потом еще уволок с собой Владика.

– Что ты задумал-то? – пытал друга Ленька.

– Если получится, то расскажу, – отмахивался от него Андрюха и снова уходил с гитарой на кухню.

Через пару дней было решено устроить шоппинг. Для начала друзья отправились в артистическое ателье, где пожилая дама выложила перед Ленькой и Андрюхой несколько видов накладок.

– Возьми пятый размер, – посоветовал Леньке Владик, – и бери вот это. Без швов.

– Мне нужно жопу побольше, – сказал Ленька, держа в руке длинные панталоны с накладной задницей.

Андрюха долго ржал, глядя на Леньку с пятым размером груди и огромной попой.

– Я б вдул, – хохотал он, шлепая Леньку по мягкому поролону, – и сисяндры хороши.

– Вдувалку сначала отрасти, – хмурился Ленька, поправляя пышную грудь. – Не для тебя моя роза цвела.

Когда же из примерочной вышел Андрюха, на Леньку напал настоящий столбняк. Стройное тело друга было затянуто в плотный корсет с неглубокими чашечками, в которых лежали маленькие грудки. Накладной попы на Андрюхе не было. Но его маленькая круглая задница аппетитно подрагивала под тонкой тканью обычных мужских боксеров. Ленька с трудом оторвал взгляд от друга и, собрав покупки в сумку, выбежал на улицу.

– Тебе нравится, – сказал Владик, вышедший из ателье вслед за Ленькой.

– Ничего он мне не нравится, – буркнул Ленька, прикуривая сигарету.

– Вообще-то я про подготовку к выступлению, – хитро улыбнулся Владик. – А ты про кого?

Ленька открыл было рот, чтобы возмутиться, но в это время в дверях показался Андрюха в сопровождении Семеныча и Шиллермана. Владик тоже не стал настаивать на продолжении разговора.   Сунув в руки Шиллерману все свои покупки, он мысленно посчитал, сколько осталось денег, и предложил пойти в торговый центр, чтобы перекусить и прикупить одежду.

– Ой, мальчики! – к друзьям, сидящим за столиком в небольшой забегаловке быстрого питания, подлетел возбужденный Владик. Позади него громко сопел запыхавшийся Шиллерман. – Пойдемте со мной. Я такой магазинчик откопал.

Он схватил за рукав рубашки Андрюху и потащил в сторону бутика с нижним бельем.

– Пожрать спокойно не даст, – Ленька запихнул в рот остатки гамбургера и, на ходу засосав через трубочку колу, нехотя отправился вслед за широкой фигурой Семеныча.

Ленька никогда не заходил в подобные магазины. Нижнее белье ребята покупали на рынках или в небольших палатках в переходах метро. Войдя в бутик, Ленька стал среди вешалок с бельем искать глазами друзей. Споткнувшись о подставку манекена, он толкнул  легкую пластмассовую тушку в серых мужских трусах-шортах и, схватив его в охапку, попытался водрузить на место.

– Леня, хватит лапать манекены за задницы, – крикнул ему из дальнего угла магазина Владик. – Лучше посмотри, что я нашел для нашей Одри.

Это был черный лиф, с короткой  ажурной маечкой и такие же трусики. Предательское Ленькино воображение тут же представило все это на теле Андрюхи, и его уши и щеки вспыхнули от накатившего возбуждения.

– А вы не хотите что-нибудь присмотреть для своей девушки? – спросила продавец-консультант у Шиллермана.

– Вот это, – Аркадий снял с вешалки нежно-розовый комплект женского белья и, смущенно посмотрев на Владика, спросил, – как думаешь, Злате это понравится?

– Ей очень понравится, – кивнул ему Владик и улыбнулся.

– А почему про мою Аленку никто не думает? – возмутился очнувшийся Ленька.

– Не обижайся, Леня, – похлопал его по плечу Владик, – но для твоей Аленушки вещи можно купить только на рынке. У нее фигурка нестандартная. Злате я уже платье присмотрел. Мы сейчас пойдем и подберем платьице для Одри, а завтра отправимся на рынок и купим все для Аленки.

– Мне не нужно платье, – вдруг выдал Андрюха. – Нужна женская блузка в клетку и короткие брюки. Туфли, желательно лодочки, без каблука и… – тут он понял, что говорит очень громко, и его слышат продавщицы магазина. Андрюха прикусил губу и замолчал, покраснев до самых кончиков волос.

========== Глава 16 ==========

Ленька стоял на балконе, кутаясь в куртку, и смотрел в хмурое небо. На душе было почему-то тошно и муторно. Посещая магазины с друзьями и глядя на женскую одежду, Ленька поймал себя на мысли, что нежный образ Одри как-то неожиданно стал переплетаться с образом Андрюхи. И самое страшное, что с каждым днем граница между ними все больше и больше стиралась. К счастью, сам Андрюха был так увлечен подготовкой к выступлению, что не замечал состояния друга.

– Не помешаю? – на балкон вышел Владик в теплом женском пальто. Он прикурил сигарету от протянутой Ленькой зажигалки. – Что такой хмурый? – спросил он, выдыхая в  воздух тонкую струйку дыма.

– Да так… – вздохнул Ленька, щелчком посылая бычок в полет, – мысли какие-то глупые в голову лезут.

– Про Андрюшу? – спросил Владик, внимательно глядя на Леньку.

– Обо всем, – выкрутился Ленька.

– Это вполне нормальные мысли, – Владик посмотрел на темные дождевые тучи, затянувшие вечернее небо. – Я вот тоже иногда задумываюсь: почему так все странно?

– Это ты о чем? – не понял его Ленька.

– Почему мы любим совсем не тех, кто этого заслуживает? – ответил Владик и вздохнул. – Вот Аркаша… Он такой хороший, добрый, умный… А я…

– Не можешь забыть этого своего пидора? – догадался Ленька.

– Правильно ты его назвал, – грустно засмеялся Вадик. – Пидор – это не ориентация, а состояние души. Вот Аркаша не пидор. Но… я даже не знаю…

– Ты это… Влад, – сказал Ленька, нахмурив брови. – Если Аркашку обидишь, я тебя своими руками бабой сделаю. Бесплатно и без  операции. Понял?

– Я не обижу, – засмеялся Владик, – он мне правда нравится, просто видимо внутри еще не все зажило, – он тоже бросил бычок вниз и, закутавшись в пальто, вдруг спросил, – а как у тебя с Андрюшей дела?

– Мы друзья и точка, – сказал Ленька, закуривая еще одну сигарету, – и это не обсуждается. Что бы я ни думал, Андрюха натурал и никогда… В общем, пустое все.

– Не скажи, – задумчиво протянул Владик, – ты никогда не задумывался, почему он – такой гомофобный гомофоб, с таким азартом работает над своим выступлением?

– Не задумывался, – признался Ленька.

– Ему нравится, – похлопал по плечу Леньку Владик. – Он за напускной грубостью скрывает свою настоящую сущность.

– Ты хочешь сказать, что Андрюха… – начал Ленька. Владик хитро улыбнулся и кивнул.

– У тебя больше шансов завоевать его, чем ты думаешь, – подтвердил он предположение Леньки. – Он Одри, понимаешь? Это не игра. Это он и есть. Нежный, романтичный и хрупкий. А то, что ты видишь – это всего лишь маска. И надевает он ее потому, что не хочет, чтобы ты увидел его настоящего. Боится, что ты засмеешь, а то и что похуже. Тебе стоит только намекнуть ему о своих чувствах и…

– Нет! – резко взмахнул рукой Ленька. – Никогда в жизни я не признаюсь ему, что…

– Чо вы тут стоите так долго? – на балкон вышел Андрюха, завернутый в теплый плед. – Там Семеныч с Шиллерманом ужин забацали. Пошли жрать. Нам еще вещи паковать.  Ренат прислал СМСку. Поезд рано утром. Так что на сборы у нас только вечер.

Раннее утро веяло холодом и хмуростью. За окном моросил нудный дождь, а небо было по-осеннему серым. Ленька сидел на кухне с чашкой кофе. Мысли медленно копошились в его голове, пытаясь побороть недавний сон. Там, во сне, Ленька смотрел на танцующего под легкую неспешную музыку Андрюху. Он медленно покачивался в такт музыке и что-то напевал себе под нос. Его глаза были прикрыты, длинные ресницы чуть дрожали, а губы медленно шевелились, повторяя незнакомые Леньке слова.

– Чего расселся? – в кухню вошел Андрюха и, забрав из рук друга чашку с кофе, громко отхлебнул из нее.

Ленька рассеянно посмотрел на него и улыбнулся. Андрюха только пожал плечами и, поставив пустую чашку на стол, вышел в коридор.

Поезд плавно тронулся, удаляясь от перрона и оставляя позади  промокшую и серую от дождя Москву. За окнами замелькали улицы большого города, которые вскоре сменились голыми лесами и полями с горками грязного снега.

Питер их встретил таким же мерзким и нудным дождем. Ленька с Андрюхой давно собирались посетить северную столицу, но у них это так и не получилось. И вот теперь, оказавшись в этом старом городе, они с интересом разглядывали длинные серые дома с острыми корабельными носами и ровные, мощеные камнем, улицы.

– Мальчики и девочки! Не разбегаемся! – командовал Ренат, бегая вокруг чемоданов и сумок. – Посмотреть город еще успеете. Сейчас ждем автобус и едем на спортбазу. Ехать будем часа полтора, поэтому советую посетить туалет на вокзале.

Дорога до спортбазы и расселение заняли почти все время до ужина. Небольшие уютные домики, в которых разместили конкурсантов, были разделены на две комнаты, в каждой из которых было два койко-места. Между комнатами находился просторный коридор с большим шкафом и дверью в совмещенный санузел.

Шиллерман категорически отказался жить отдельно от друзей. Ему пошли навстречу и поставили в комнату, где поселились Ленька и Андрюха, раскладушку. В том же домике, но в другой комнате, разместились Владик и Семеныч.

– Предлагаю отметить это дело, – подмигнул друзьям Семеныч, потряхивая сумкой, в которой что-то позвякивало, – завтра все равно свободный день. Еще не все конкурсанты приехали, так что будет выходной.

– Ренат сказал, что если застукает кого за распитием, тут же отправит по домам, – забеспокоился Андрюха.

– А мы ему не скажем, – подмигнул Владик, доставая из сумки пакетик с колбасой и хлебом.

В сумке у Семеныча оказалась большая бутылка водки  и банка с домашними солеными помидорами. Запасливый Ленька достал из своего чемодана пару банок со шпротами, а у Андрюхи, «совершенно случайно», оказались маленькие пластиковые стаканчики и пачка апельсинового сока.

– Ну, что, мальчики, – Владик поднял стаканчик с водкой, – давайте выпьем за дружбу.

– Согласен, – поддержал тост Ленька. – Если честно, если бы мне кто-то месяц назад сказал, что такое будет, я б ему морду набил.

– Какое «такое»? – Семеныч одним глотком осушил свой стакан и, поморщившись, сунул в рот целую помидорину.

– Что я окажусь среди пидоров и буду с ними водку пить, – Ленька тоже выпил и занюхал водку куском черного хлеба.

– Не обобщай, – Семеныч поднял руку, – я натурал.

– Неужели никогда мужики не нравились? – удивился Андрюха.

– Никогда, – кивнул Семеныч, разливая водку по стаканам, – а вот фантазии по лесбам частенько голову посещали, – засмеялся он. – Давайте выпьем лучше за победу. Нам всем она нужна. Главное – не стать друг для друга конкурентами!

После «второй» было решено не гнать коней, а растянуть удовольствие, ибо больше водки взять было негде.

– Андрюша, – Владик вернулся из своей комнаты, неся в руках старенькую гитару, – сыграй нам что-нибудь.

– А хотите, я вам спою песню, которую для номера репетирую? – сказал Андрюха, сжимая рукой гриф.

– Давай, – согласился Ленька, – меня уже давно интерес разбирает, чего ты там тренькаешь все время.

– Только не смейтесь, – Андрюха уселся на широкий подоконник и, подогнув одну ногу, поставил на нее гитару, – я услышал эту песню в фильме, где играет Одри. «Завтрак у Тиффани» называется. Она ее там пела. Вот и решил воссоздать именно эту сцену.

Тонкие пальцы быстро пробежались по струнам и начали их легонько пощипывать. Тихий голос пел что-то про лунную реку, про двух бродяг, которые бегут за радугой навстречу прекрасному миру.

Ленька смотрел на вдохновенное лицо друга и понимал, что Одри для него больше не существует. Есть только радуга, тихий голос и удивительно прекрасный юноша, поющий под гитару о лунной реке…

========== Глава 17 ==========

За ночь весенняя погода, капризная и непостоянная, как женщина, изменилась. Вылезло теплое солнышко и активизировало у птиц режим пения. По дорожкам большого парка спортбазы тут же побежали веселые ручейки, а воздух наполнился запахом оттаявшей земли.

Не смотря на то, что водки было выпито немного, спать друзья улеглись только часа в два ночи. Поэтому ни теплое солнышко, ни пение птиц, ни журчащие ручейки в семь часов утра друзей особо не радовали.

– А почему без спортивных костюмов? – встретила их на дорожке Евгения.

– Так мы это… – прогудел сонный Ленька, – не знали, что на завтрак дресс-код объявили.

– С утра обязательная пробежка, – нахмурилась Евгения, – а завтрак только в восемь. Ну, да черт с вами, – махнула она рукой, – на сегодня прощаю, но чтоб к трем часам дня были в спортзале. И пощады не ждите.

В ожидании завтрака друзья расселись на лавочках у столовой, подставив лица под теплые солнечные лучи. Через пять минут к лавочке притрусили Муля с Дианой, замедляя и без того вальяжный бег.

– Филоните? – скорчила недовольную физиономию Диана.

– А зачем им, – фыркнула Муля, – они и так у нас самые красивые.

– Да не филоним мы, – отмахнулся от них Ленька, – просто Семеныч храпит как трактор. Вот и не выспались. Не всем же повезло жить в отдельном домике, а только тем, кто имеет волосатую грузинскую лапу.

– Или кого она имеет, – заржал Андрюха.

– Мамука! – вдруг громко взвизгнул на ухо Леньке Владик и, подскочив с лавки, кинулся в сторону невысокого черноволосого парня, бегущего по параллельной дорожке парка.

– Златочка! Карамелька моя   сладкая! – парень остановился, распахнув в сторону руки.

– Инесса! Персик мой сочный! – радостно промурлыкал Владик и побежал навстречу к парню, перепрыгивая лужи.

– Господи-и-и! – протянула Диана, усаживаясь на лавку возле Андрюхи, – у меня от приторности аж скулы свело.

– Это кто? – насторожился Шиллерман, глядя на незнакомца которого щипал за щеки Владик.

– Это Инесса Арманян, – ответила Муля, морща нос. – Он же Мамука Аганесян.

– Не знал, что и Армения в конкурсе участие принимает, – удивился Шиллерман.

– Да какая там Армения! Я тебя умаля-а-аю… – махнула рукой Муля. – Он из Сочей.

– А не тот ли это Мамука, который с этим… С миллионером живет. Как его…. Имя запамятовал, – защелкала пальцами в воздухе Диана.

– С Александром Росселем, – подсказал Владик, возвращаясь обратно к друзьям.

– А что там за история с этим миллионером была? – спросила Муля, делая нарочито равнодушное лицо.

– Ой! – Владик уютно уселся на колени к Аркадию, – это такая красивая романтическая сказка. Рассказать? – И, дождавшись от всех утвердительного кивка, Владик начал упоенно вещать. – Это четыре года назад было. Наша Инесса в тот вечер разошлась с ВиктОром.

– Это тот стриптизер из «Кузнечика»? – уточнила Муля.

– Да. Красивый такой блондин, – кивнул Владик. – Так вот… Инесса в принципе не пьет, но в тот вечер после выступления налакась в хлам и прямо в сценическом костюме пошла домой. Выходит, значит, она на дорогу, а тут из-за поворота выезжает Хаммер, и наша Инесса падает ему прямо под колеса. В общем, за рулем был тот самый миллионер Александр Россель. Вызвали скорую и нашу девочку увезли в больницу. Там была пара переломов и сотряс. В общем… Приезжает утром этот миллионер проведать сбитую им девушку с огромным букетом красных роз. А вместо знойной южной красотки на койке лежит наш Мамука. Сначала Мамука думал, что этот миллионер больше и не придет. Тем более, они договорились с ним полюбовно, что дело замнут и до суда не доведут. А этот Россель снова пришел. И снова с букетом роз. Так продолжалось все то время,  пока Мамука-джан в больничке валялся. Потом Александр увез его, то ли в Карловы Вары, то ли  на какой-то другой курорт. А после этого курорта сделал Инессе… вернее Мамуке предложение.

– Ага, – зло фыркнула Муля, – и жили они долго и счастливо, и умерли в один день от оргазма.

– Не злись, Мулька, – нахмурился Владик. – Кто виноват, что тебе с Илларионом не так повезло. Сколько ты уже его обсасываешь? Год?

– Ну, мне хоть подарки дарят. А некоторых бросили и забыли, как старую игрушку. Давно новой обзавелись, – огрызнулась Муля.

Владик прикусил губу, поднялся с колен Шиллермана и молча пошел по дорожке к своему домику.

– Владик, – Шиллерман бросил недобрый взгляд на Мулю и кинулся вслед за другом.

Распорядок дня оказался очень насыщенным. Помимо обязательной утренней пробежки, два раза в неделю были занятия с фитнес-инструктором Евгенией. С ней же, еще два раза в неделю, заплывы в бассейне. Кроме занятий спортом  были назначены ежедневные получасовые репетиции с Шуриком, а потом еще самостоятельные прогонки номеров.

– Ленечка, дорогой, – говорил Шурик, поправляя на шее свое вечное боа из разноцветных перьев, – мне не хватает в твоей Аленке перчинки. Думаю, стоит прибавить, помимо монологов, песни и танцы.

– Вы хоть представляете, как это будет выглядеть? – хмурился Ленька.

– Ну, а как танцует прообраз Аленки? Ведь она танцует иногда? – не унимался Шурик.

– Врубай свою шарманку! – махнул рукой Ленька. – Сейчас я покажу, как пляшет тетя Ксюша.

Помощник Шурика, худой и страшненький паренек с сальным хвостом на затылке, включил какой-то трек. Ленька согнул руки в локтях, подтянул их к себе, растопырил пальцы и вдруг, неожиданно для всех, быстро засеменил по паркету зала, как это делают балерины.

– Ну, как? – спросил он у Шурика, останавливаясь.

– Кх… Кх… – откашлялся тот, пытаясь задушить в себе приступ смеха, – я думаю, нужно немного оживить танец движениями рук. И еще песня…  Она нужна обязательно. И петь ее ты будешь сам. Только умоляю, Ленечка! Не частушки!

Андрюха после репетиций приходил возбужденный и взволнованный. Его глаза загадочно светились, а   с губ не сходила блаженная улыбка.

Помня слова Владика, Ленька старался разглядеть настоящего Андрюху за всей той мужественной шелухой, в которую он был обернут. И именно в минуты после репетиций, как казалось Леньке, у него была возможность хоть немного заглянуть в сердце друга.

– Ленечка, – щебетал Андрюха, стоя в коридоре возле ростового зеркала, – как думаешь, может быть мне в следующий раз репетировать какой-нибудь восточный номер? Например, танец гейши.

– Почему бы не попробовать, – пожимал плечами Ленька, выходя из комнаты.

– И помоги мне снять этот корсет, – мило морщил носик Андрюха, пожимая худенькими острыми плечиками. – Шурочка наказал носить его постоянно, а мне дышать в нем тяжело, – Андрюха поднял вверх руки и взъерошил на голове темные кудри. – Сними его с меня, и я пойду приму душ.

Ленька подошел к Андрюхе ближе и дрожащей рукой подцепил длинные шнурки корсета. Шнуровка медленно разошлась, оголяя ровную смуглую спину и две милые ямочки у самой резинки трусов. Ленька не удержался и провел рукой по теплой гладкой коже спины, затормозив у самых ямочек.

Андрюха чуть прикрыл глаза и, громко выдохнув, откинул голову назад. Ленька понял призыв и нагнулся, чтобы коснутся губами тонкого худого плеча. Но в этот момент Андрюха открыл глаза и удивленно уставился на Леньку через зеркало.

– Ты охуел совсем? – спросило отражение Андрюхи у Леньки.

– Я… – Ленька поднял глаза и, подцепив пальцами невидимую нитку на плече друга, «отбросил» ее в сторону.

– А… – пожал плечами Андрюха и пошлепал в сторону душа.

========== Глава 18 ==========

За неделю до выступления всех артистов перевезли в Питерскую гостиницу, которая находилась недалеко от клуба, в котором и должно было проходить мероприятие. Илларион не экономил на конкурсантах, поэтому номера в гостинице были уютные и двухместные. Помимо многочисленных репетиций, для конкурсантов были запланированы экскурсии по городу.

В среду, после утренней прогонки номеров, всех участников конкурса посадили в два автобуса и повезли в Петергоф.

Погода выдалась солнечная и теплая. По словам представителей местной диаспоры травести, именно в это время запускались фонтаны, а посетить Питер и не полюбоваться красотами Петергофа было бы моветоном.

Они оказались правы. Золотые фонтаны переливались чистыми струями и играли радугами.  Гости северной Пальмиры щелкали затворами фотоаппаратов, пытаясь оставить на память кусочек помпезной и величественной красоты.

– Лень, сними меня на фоне мужика с котом, – кричал Андрюха, становясь на ступеньку фонтана.

– Госпади-и-и… – вздохнула проходящая мимо Диана, – деревня. Это Самсон, раздирающий пасть льву.

– Уйди, Дианка! – махал ей рукой Андрюха, стараясь принять изящную позу. Он присел на корточки, уперся локтями на коленки, растопырил пальцы и положил на них голову.

– Андрюх, ты это… – нахмурился Ленька, – выйди из образа. А то у меня в объективе не ты, а Одри.

– А мне нравится, – улыбнулся Владик, забирая из рук Леньки телефон. – Давай, девочка моя! Жги!

И Андрюха зажег. Он изящно поднимал ножку и, закинув назад головку, закатывал глаза. Он обворожительно улыбался, посылая обеими руками воздушные поцелуи. Он подпрыгивал вверх, поднимая руки, так, что футболка открывала поджарый животик.

Ленька был в шоке. Он, конечно, предполагал, что вся эта атмосфера, царящая вокруг, оставит отпечаток на поведении друга, но не ожидал, что Одри вырвется наружу. Андрюху же не смущали ни смешки женщин, ни злые взгляды мужчин. Он кокетливо строил глазка в объектив телефона и прикусывал зубками указательный пальчик.

– Все… Хватит! – Ленька забрал свой телефон из рук Владика и, одернув футболку Андрюхи, потянул его за рукав в сторону автобусной стоянки.

В номере гостиницы Андрюхе не полегчало. Он разделся, оставшись только в одном корсете и трусах, и несколько минут кружился по комнате, напевая: «Я танцевать хочу…»,   потом плюхнулся навзничь на кровать и, задрав на стену стройные ножки и выгнувшись, коснулся головой пола.

– Сейчас бы выпить и потрахаться, – сказал он, потягиваясь.

– Интересно, с кем, – недовольно пробурчал Ленька, ложась на свою кровать. – Судя по твоему поведению, тебе скоро мужика надо будет.

– Не злись, Ленька! – Андрюха быстро перевернулся на кровати и сел. – Это мне просто захотелось сегодня подурить. Настроение какое-то говенное, – он почесал пятерней голову, снял корсет и, взяв со спинки кровати полотенце, пошел в сторону ванной.

Ленька удивленно посмотрел ему вслед, вытянулся во весь рост на кровати и, закинув руки за голову, закрыл глаза. Усталость от  утомительных репетиций и экскурсии  быстро погрузила его в сон, и Ленька тут же вырубился.

Андрюха не торопился выходить из душа. Он долго стоял под теплыми струями, глядя на себя в зеркало. Впервые в своей жизни он не ненавидел себя. Смазливое лицо и худенькое стройное тело пригодились ему, хоть и достаточно странным способом. Но не это было   главное. Именно сегодня, там, в красивом парке с золотыми фонтанами, он впервые почувствовал себя свободным и… самим собой.

Ему нравилось быть Одри. И надевать женское ему тоже нравилось. В этом образе он  чувствовал себя легким, изящным и красивым. Все эти чулочки, туфельки на каблучке, шляпки и шарфики. Все это было его, и он больше не хотел возвращаться в прошлую жизнь.

Вытерев себя насухо и намазав тело ароматным кремом, который ему подарил Владик, Андрюха завернулся в теплый махровый халат и вышел из ванной.

Ленька спал, закинув руки за голову и скинув с себя одеяло. Вид крепкого тела, с приятными выпуклостями мышц на животе и груди заставил Андрюху на секунду остановиться напротив кровати.

«Он идеален…» – мелькнула в его голове мысль.

И это была вовсе не зависть. Был у Андрюхи один секрет, который он скрывал почти тринадцать лет. Его тянуло к парням, причем не к каким-то посторонним, а именно к Леньке. Это случилось не сразу, а где-то через три-четыре года после их знакомства. Сначала это были непонятные толчки где-то внутри Андрюхиного организма. Потом мысль о том, что он постоянно пялится на друга, когда тот этого не видит, напугала его. А когда однажды во время совместной ночевки на Ленькиной даче, Андрюха неожиданно кончил, прижавшись к Ленькиной спине, ему стало все ясно.

Вернувшись после той поездки домой, Андрюха пообещал самому себе, что никогда в жизни не признается в этом никому, а особенно Леньке. И он держался почти десять лет.

Стоя у кровати, на которой лежало такое желанное и любимое тело, Андрюха прикусил губу и судорожно сжал кулаки. Вся эта пидористическая обстановка и новый имидж Андрюхе, конечно, нравились, но ему вдруг стало казаться, что Ленька заигрывает с ним.

Один раз в душе Андрюхе показалось, что Ленька хочет дотронуться до него, а не так давно ему почудилось, что Ленька гладит его спину и пытается поцеловать в плечо. Тогда от возбуждения Андрюха чуть не кинулся на Леньку, но, к счастью, вовремя взял в себя в руки. А тот случайный поцелуй в клубе  Андрюха не хотел забывать. Наверное, именно с этого самого поцелуя и началось перерождение Андрюхи в Одри.

Подойдя к своей кровати, Андрюха улегся на нее и, протянув руку к выключателю настольной лампы, кончиками пальцев тронул крепкий бицепс на руке Леньки.

Выступление было назначено на вечер четверга. На сайте клуба и на афишах уже давно красовались фотографии участников конкурса с подробным описанием правил. Гостям разрешалось после просмотра шоу проголосовать и выбрать из тридцати конкурсантов пятнадцать самых достойных.

– Аленушка, ты готова? – спросила лысая голова Шурика,  просунувшаяся в дверь гримерки.

– Готов, – ответил Ленька, нанося последние штрихи губной помадой.

– Девочки! Всем приготовиться! Через пять минут начинаем, – сказал Шурик, и его голова скрылась из виду.

В большом зале клуба было полно народа. Те, кто купили билет подороже, расположились за столиками   возле сцены, сразу за креслами жюри. Те, у кого денег хватило только на коктейль или на кружку пива, стояли вдоль стен зала, потягивая свои напитки и громко переговариваясь.

Ленька вышел на сцену, поднял повыше накладную грудь и, улыбнувшись публике, сказал в микрофон:

– Дорогие мои… Здравствуйте! – в зале наступила тишина и все взгляды зрителей устремились на крупную женскую фигуру в синем платье и белом парике. – Рада видеть столько красивых мужчин и женщин в этом зале. Особенно мужчин. Я женщина свободная, но очень зависимая от мужского внимания, – Ленька погладил себя по крутыми бедрам и призывно выпятил грудь.  – Но сегодня моя задача не найти себе мужика, а познакомить вас с конкурсантами. Итак… начинаем наше соревнование «Красивей, изящней, сексуальней!», и с вами весь вечер буду я – Аленка Мудилова…   

========== Часть 19 ==========

Конкурс затянулся до глубокой ночи. Зрители дружно «болели» за понравившихся артистов, а те выкладывались на сцене по-полной. Заранее было  оговорено, что выступления должны быть короткими и обязательно с живым звуком. Тяжелее всего пришлось танцующим артистам. Пение было явно не их коньком, но они тоже постарались придумать себе номера. Так, например, один из сочинских артистов прочитал рэп, а питерский исполнитель pole dance очень удачно прочитал стихи под музыку.

Не обошлось, конечно, и без казусов. Двух питерцев «сняли с дистанции» за употребление допинга. А танцующая и поющая под Мадонну артистка из дружественной Латвии подвернула на сцене ногу, пытаясь танцевать на немыслимо высоких каблуках.

Оказывается, у самого Леньки тоже был конкурент – артист разговорного жанра из Львова. Часть представления вел он, вернее она, Вита Краско. Но зрителям не очень понравились ее политические шутки,  поэтому, когда  на сцену снова вышла Аленка Мудилова, они встретили ее громкими аплодисментами.

– Я вот думаю, – сказала Аленка, поправляя рукой накрученные на бигуди волосы, – богатые мужики предпочитают молоденьких и хорошеньких.  А что делать нам, не очень молоденьким, но чертовски обаятельным? Нам ведь тоже хочется ходить на яхтах в круизы, ужинать в итальянских ресторанах и примерять в магазинах дорогое колье. И на кой вам эти тощие модельки с куриными мозгами? Уверяю вас, вам рядом нужна умная женщина, которая открывает рот не только для того, чтобы сделать вам минет. Подумайте над этим, мои милые богатые мужчины! – Аленка сняла микрофон со стойки и запела низким бархатным голосом, – любовь и бедность навсегда меня поймали в сети…

Далее шел номер  Златы с ее песней про цирк уродов от Джулии Лэнг. Потом на сцену вышел Мамука в национальном армянском костюме, и его Инесса Арманян прекрасно исполнила тягучую и грустную армянскую песню. А затем на сцену вышел Андрюха и сердце Леньки остановилось.

Сидя на подоконнике бутафорского окна, прекрасная Одри пощипывала пальчиками струны гитары, а ее тихий голос мягко порхал над головами притихшей публики.

Песня закончилась и зал грохнул аплодисментами. Андрюха подошел к краю сцены и, подарив публике ослепительную улыбку, мягко присел в реверансе, раскрыв руки в стороны.

Результаты конкурса огласили через полчаса. Наибольшее количество голосов получили Мулена Руж и Одри Хотбир. Второе место поделили между собой Злата Власка и Инесса Арманян. Третье место досталось Диане Охотнице, Аленке Мудиловой и Демимур, артистке из Львова. Приз зрительских симпатий получили Кира Найтлевна, Мария-Антуанетта из Сочи и Дита Фон Шпиц из Латвии. Также конкурс прошли Мона, Анастейша и Зара. Объявляя итоги, Гарри Поттер особенно выделил данных участниц, дабы жюри не обвинили в предвзятости. Также шанс на дальнейшее участие в конкурсе получили два прекрасных танцора из Тбилиси, которым не удалось блеснуть своим талантом на данном этапе.

После оглашения результатов, победители спустились со сцены в зал, прямо в руки своих поклонников. Ленька рассеянно отвечал на вопросы своих воздыхателей, а сам напряженно смотрел на Андрюху.

Тот жеманно позировал под вспышками фотоаппаратов и телефонов, подставлял щечку под поцелуи, призывно улыбался и строил глазки. Через несколько минут толпа фанатов расступилась, и перед Андрюхой возникла огромная фигура Иллариона Хачешенашвили.

– Красотка! – восторженно сказал грузинский меценат и, сложив пальцы щепотью, поцеловал их. – Твои губы, как полуоткрытый розовый бутон. Твои глаза, как две яркие звезды в ночном небе. Ты тонкая и изящная, как тростинка! Девочка – ты настоящая звезда. Позволь мне пригласить тебя завтра вечером на небольшой скромный ужин с бутылочкой настоящего грузинского вина.

– Спасибо, – Андрюха улыбнулся меценату и скромно потупил глазки, – с удовольствием приму ваше предложение, господин Хчш… Хача… Чача…

– Можно просто Илларион,   улыбнулся тот и, уходя, добавил, – завтра в семь. Номер  триста восемьдесят три.

Как только хозяин заводов, кораблей и пароходов господин Хачешенашвили удалился, Андрюху снова обступила толпа фанатов.

Ленька, конечно, не слышал разговора Андрюхи с грузинским миллионером и внимание к Андрюхиной персоне с его стороны не напрягло. А вот наглые поклонники его начали подбешивать. Да и сам виновник, Андрюха, вел себя слишком развязно. Когда он сел на колени к очередному воздыхателю и прижался к его щеке своей щечкой для селфи, Ленька не выдержал. Он растолкал всех локтями и, схватив Андрюху за руку, потащил в сторону гримерки.

– Ты чего, Лень, – тоненько пищал Андрюха, волочась за другом.

– Ведешь себя, как последняя… – ворчал себе под нос Ленька.

– Да нормально я себя веду, – Андрюха вырвал свою руку из цепкой Ленькиной лапы и капризно надул нижнюю губку, – там поклонники. Им нужно живое  общение и внимание. Илларион вот тоже меня оценил. Пригласил завтра на ужин.

– Ты никуда не пойдешь! – процедил Ленька сквозь зубы и закрыл за собой дверь гримерки.

– Ты хоть понимаешь, что это значит? – нахмурился Андрюха. – Если с ним наладить отношения, то победа в конкурсе у нас в кармане.

– А ты? Ты понимаешь, что он от тебя хочет? – Ленька подошел к Андрюхе вплотную и зло посмотрел ему в глаза.

– Понимаю, – упрямо сжал губы Андрюха, – и я это сделаю. Ради победы.

– Не сделаешь! – зашипел Ленька.

– Сделаю! – топнул ногой Андрюха.

Ленька резко развернулся к нему спиной и, распахнув дверь гримерки, крикнул через плечо:

– Шлюха! – и выскочил в коридор, чуть не сбив с ног Злату.

– Что случилось, дорогая? – спросила она, удивленно глядя в сторону удаляющегося Леньки.

– Да ничего страшного, – махнул рукой Андрюха, но его расстроенное лицо говорило обратное.

– А ну-ка… Сядь и расскажи мне все в подробностях, – сказала Злата, усаживая Андрюху на стул рядом с собой. Выслушав возмущенную речь Андрюхи, Злата хитро улыбнулась и подвела итог, – да он тебя ревнует.

– Ты чего, Златка? – удивленно уставился на нее Андрюха. – Это же Ленька! Он же друг.

– Я давно наблюдаю за ним. И знаешь… – Злата почесала носик острым ноготком, – по-моему, у него это все очень серьезно.

– Да ну, глупости какие… – Андрюха растерянно посмотрел на Злату. – Это же… друг… Ленька…

– А ты приглядись, девочка моя, – Злата встала и взяла Андрюху за руку, – обрати внимание, как он смотрит на тебя. И ты сразу поймешь. А сейчас, – Злата тронула нос Андрюхи указательным пальцем и посмотрела в глаза, – пойдем пить шампанское и веселиться. Нужно отпраздновать нашу победу.

Весь оставшийся вечер Андрюха пытался найти Леньку, но в клубе его не было. Не оказалось его и в гостиничном номере. Андрюха принял душ и полночи пролежал с открытыми глазами, вслушиваясь в тишину, пока за дверью не послышались шаги, и не повернулся ключ в замке.

Ленька был пьян. Он, покачиваясь, вошел в номер и, не раздеваясь, упал лицом в подушку.

– Лень… – тихо прошептал Андрюха, подергав друга за рукав рубашки. Ответом ему был громкий храп.

Весь следующий день Ленька явно избегал встреч с Андрюхой. Сначала он ушел в ванную, буркнув дежурное: «Утро!», и долго плескался под душем. Потом он быстро выскочил из номера и отправился в зал ресторана, где успел проглотить завтрак до того, как туда спустился Андрюха.  Когда последний зашел в автобус, который вез артистов на очередную экскурсию, Ленька уже сидел на одном сидении  с Мамукой и громко обсуждал с ним поражение какой-то сборной на каком-то чемпионате.

«И хуй с тобой!», – злился Андрюха, глядя на проплывающие в окнах дома-корабли, – «Сдался ты мне. У меня теперь новая жизнь и ты в нее вообще никак не вписываешься. Меня ждет сцена, поклонники, цветы и подарки. И мне нужен рядом совсем другой человек. Красивый и богатый, как Илларион. А ты как хочешь, так и живи. Я все равно договорюсь с Илларионом, и ты получишь роль в шоу в Лос-Анджелесе. А потом наши дорожки разойдутся. С меня хватит! Сколько можно тайком дрочить на тебя».

========== Глава 20 ==========

Пока Андрюха собирался на свидание с миллионером, в  номере царила гробовая тишина. Ленька с деланым равнодушием сидел на кровати в наушниках и смотрел какую-то комедию на своем телефоне. Андрюха принял душ, громко распевая песенку про зайцев, потом с грохотом достал из шкафа чемодан и вытащил из него свой самый хороший костюм. Покрутившись несколько минут у зеркала в прихожей, он прыснул себе на шею французским одеколоном и, поправив непослушную длинную челку, крикнул в комнату:

– Я ушел. Буду поздно! – но в ответ ему был глупый наигранный Ленькин смех. – Да пошел ты…– зло бросил Андрюха и хлопнул дверью.

Илларион жил всего на три этажа ниже, но дорога до его номера для Андрюхи показалась бесконечной. Идя по длинному коридору гостиницы, он пытался представить себя занимающимся сексом с красавцем-грузином, но кроме глупых порнографических картинок у него ничего не выходило. Если быть честным, и любовь к Леньке была скорее платонической. Все Андрюхины фантазии сводились только к обнимашкам и легким поцелуям. Разумеется, он видел настоящее гей-порно и оно его даже возбудило, но определиться со свой ролью в тандеме с Ленькой он так и не смог.

– Ничего…– успокоил себя Андрюха, стоя у дверей номера триста восемьдесят три, – по ходу дела разберемся, в чьей попе будет член торчать. – Он зачем-то откашлялся и три раза стукнул кулаком в дверь…

Ленька прекрасно слышал и пение в душе, и слова о том, что Андрюха собирается резвиться с этим грузином допоздна, но нарочно делал вид, что увлечен просмотром фильма. Когда дверь за Андрюхой закрылась, Ленька вынул наушники и отбросил телефон на дальний край кровати.

– И хуй с тобой, – зло процедил он сквозь зубы, – думаешь, я буду сидеть тут и ждать, пока ты натрахаешься?

Он быстро принял душ, переоделся и, пройдя по коридору, постучался в дверь комнаты, где обитали Злата и Шиллерман.

– Ленечка! Проходи, дорогой, – сказал Владик, открывая дверь, и удивленно посмотрел Леньке за спину, – а Андрюша где?

– Нет больше Андрюши, – хмуро ответил Ленька, заходя в номер.

– Ты его убил? – Владик прикрыл рот ладошкой.

– Я с этим… с этой… в общем, он мне больше не друг, – Ленька прошел в комнату и молча поставил на стол бутылку текилы.

– Милый, а ты не видел мои часы, а то я их куда-то… – из дверей ванной вышел Шиллерман в пушистых шлепках, розовом махровом халате и запотевших очках. Увидев в комнате гостя, он замолчал и стал бочком отходить в сторону коридора.

– Да заходи ты уже, – махнул ему рукой Ленька, – все и так знают про ваши с Владом отношения. Хотя… лично я тебя всегда считал настоящим мужиком. Как и Андрюху.

– Себя ты тоже натуралом считал, – добавил Владик, ставя на стол пластмассовые стопочки и нарезая на тарелку лимон.

– А разве что-то изменилось? – Шиллерман грузно плюхнулся на стул и открыл бутылку.

– Андрюха пошел на случку с Илларионом, – буркнул под нос Ленька, присыпая лимон солью.

– Андрюха гей? – открыл от удивления рот Шиллерман.

– Шлюха он продажная, – продолжил Ленька, помогая Владику раскладывать на тарелке копченый сыр, – решил свой тощей задницей проложить нам дорогу в светлое будущее.

– А ты ревнуешь, – сделал заключение Владик, принимая из рук Шиллермана стопку с текилой.

– Нахер он мне сдался, – Ленька выдохнул, глотнул из рюмки и сунул в рот лимон. – Он мне больше не друг.

– Владик, Леня…– Шиллерман, сбитый с толку, таращился на друзей, держа в руках полную рюмку.

– Что именно тебе непонятно? – Владик откусил лимон и смешно сморщил носик. –Андрюша решил переспать с Илларионом, чтобы получить место в шоу. Для себя и для Лени. А Лене это не нравится, потому что наш Леня влюбился в Андрюшу.

– Ленька? В Андрюху? – Шиллерман коротко засмеялся, но тут же замолчал, увидев тоскливый взгляд Леньки. – Эх…– Аркадий сделал глоток текилы из рюмки и зажевал его лимоном…

– Захади, красавица! – Илларион распахнул перед Андрюхой дверь и сделал приглашающий жест рукой.

Андрюха почему-то ожидал увидеть хозяина номера в длинном халате с сигарой в зубах, на фоне огромного стола с бутылкой вина и цветами посередине. Однако на Илларионе была простая белая футболка с какой-то надписью на груди, и обычные потертые джинсы. На столике стояло чеканное бронзовое блюдо с фруктами, тарелка с шашлыком и порванной большими кусками лепешкой, большая плоская ваза с овощами и бутылочка вина в компании двух фужеров.

– Я это… – мялся Андрюха на пороге комнаты, – пришел…

– Я вижу, дорогой! Захади, не стесняйся, –  Илларион плюхнулся на низкий диванчик и похлопал по месту рядом с собой, – присаживайся… Обсудим наши дела за бокалом вина. Расскажешь мне о себе.

– Да чего рассказывать, – Андрюха сел на краешек дивана и, приняв из рук Иллариона фужер с вином, залпом выпил его.

– Э, дорогой! Разве так пьют благородное  грузинское вино? – Илларион нахмурился, – у тебя проблемы?

– Нет у меня проблем, – уставился в пол Андрюха.

– Давай так… мы с тобой випьем, закусим. И поговорим по душам, – Илларион налил Андрюхе еще вина и подвинул к нему блюдо с фруктами.

Грузинский меценат оказался очень приятным собеседником. Он рассказал Андрюхе, как в семнадцать приехал из Тбилиси в Москву без денег и прописки и год работал официантом в ресторане.

– Потом я решил, что нужно организовать свое дело, – продолжил Илларион, макая кусок мяса в соус, – нашел людей, которые мне дали денег и открыл небольшой винный заводик.

– Как знакомо, – вздохнул Андрюха, – у нас пивоварня была. Только мы прогорели. Теперь денег висим.

– Без нужной жилки своего дела не потянуть, – улыбнулся Илларион, – если бы у вас с Леней была такая жилка, то и вы раскрутились бы. У меня получилось, и через семь лет я уже владел большим винным заводом, двумя ресторанами и сетью магазинов. Но это мне стоило бессонных ночей и кучу седых волос в мои неполные двадцать шесть. Но потом я встретил ее… Вернее, его. – Илларион глубоко вдохнул. – Ты очень похожа на нее, девочка. Она была танцовщицей и выступала на закрытых вечеринках. Мы были молоды и влюблены.

– А что потом? – спросил Андрюха, с аппетитом уплетая шашлык.

– Потом я решил, что наши отношения отвлекают меня от бизнеса и ушел от него. А он мне в отместку сошелся с каким-то нефтяником из Ирана и уехал с ним, – вздохнул Илларион.

– И что теперь? Вы ищете человека, с которым хотите прожить всю оставшуюся жизнь? – Андрюха серьезно посмотрел на Иллариона.

– Что ты, дорогой, – засмеялся Илларион. – Я уже в таком возрасте, когда поздно кого-то искать. Мне нужна отдушина. Хочется иногда просто расслабиться и посмотреть на красивого человека. Вроде тебя.

– Я это… – напрягся Андрюха.

– Успокойся, красавица, – Илларион мягко похлопал Андрюху по ляжке, – если ты скажешь «нет», я не обижусь, и это никак не отразится на твоем участии в конкурсе.

– Я шел сюда с одной целью, – сказал Андрюха, – переспать с вами и получить для меня и Леньки место в шоу, но сейчас… понимаете… я не могу променять его на бизнес, как сделали это вы.

– Да у вас роман, – улыбнулся Илларион.

– Нет никакого романа, – Андрюха допил вино и, вытерев губы рукой, стал рассказывать Иллариону о своих сложных отношениях с Ленькой.

– Поверь мне, дорогая, – погладил его по плечу Илларион, – это любовь. И не слушай меня, старого дурака. Я до сих пор жалею о том, что сделал тогда. Иди к нему, и любитесь до одурения.

Была уже полночь, когда Андрюха подбежал к двери своего номера и, открыв ее ключом, влетел в спальню. На кровати спал Ленька, а на его плече  сладко похрапывал Мамука.

========== Глава 21 ==========

Небольшая попойка, устроенная Ленькой в номере Влада и Шиллермана, шла полным ходом. Владик громко орал в караоке-микрофон песню о пачке сигарет в кармане, сидя на коленях у Шиллермана. Когда в песне был проигрыш, Аркадий совал в рот Владика маслинку и пьяно целовал его в щеку. Ленька стоял посредине комнаты и, закрыв глаза, самозабвенно исполнял странный танец, размахивая вилкой, с наколотым на ней корнишоном.

Стук в дверь прервал песню на полуслове. Маслинка выпала из рук Шиллермана, а Ленька замер в немыслимой позе на одной ноге.

– Ребята, ховаемся! Менты, – вдруг выдал Владик и почему-то кинулся к столу допивать текилу.

– Эй! Открывайтэ! – раздалось из-за двери. – Мамука пришел.

Первым очнулся Шиллерман и, покачиваясь, проплыл к двери. Сияющий, как летнее солнце, встающее из-за горы Арарат, Мамука, прошел в комнату и поставил на стол  бутылку виски и колу. Он уселся за стол, смешал коктейль как заправский бармен и, кивнув в сторону танцующего без музыки Леньки, спросил:

– В честь чего эта изумительная пантомима с огурцом?

– Ему Андрюша сейчас с Илларионом изменяет, – пояснил Шиллерман, залпом выпивая виски с колой.

– Закусывать надо, – покачал головой Мамука, – давайте-ка я нам еды закажу. По ходу, его так на голодный желудок развезло.

Пока друзья ждали заказанную пиццу и острые крылышки, Мамука отвел Леньку в туалет и, сунув ему в рот два пальца, помог очистить желудок. Потом он раздел вялое Ленькино тело и, поставив его под душ, долго обливал то холодной, то горячей водой. К тому времени, как курьер доставил заказ, Ленька, пахнущий ванильным гелем для душа, уже сидел за столом в розовом банном халате.

– Теперь рассказывай, – потребовал Мамука, протягивая Леньке большой кусок пиццы с длинными сырными волосиками по краям.

– Да нечего рассказывать, – Ленька с аппетитом откусил кусок пиццы и облизал пальцы, испачканные соусом. – Вот сейчас выпью и пойду вашему Иллариону морду бить.

– Леня-джан, – придержал его Мамука, – не горячись, дорогой. Тебе надо немного отдохнуть и привести свои мысли в порядок. Вот лучше скажи мне: за что ты хочешь ударить по лицу уважаемого Иллариона?

– За то, что он сейчас Андрюху моего… моего Андрюху в зад пердолит, – Ленька хлебнул виски без колы и сжал в руке  стакан до белых костяшек.

– А теперь скажи… ты доверяешь Андрюше? – снова спросил Мамука.

– Ему я доверяю, как себе, – ответил Ленька, поедая острые крылышки.

– Тогда отчего ты так нервничаешь, Леня-джан? – улыбнулся Мамука. – Главное, зафиксируй эту мысль у себя в голове.

– А вот ты мне лучше скажи! – бурно жестикулируя недоеденным крылом, зажатым в руке, сказал Ленька. – Вот твой этот миллионер… Он влюбился ведь не в тебя, а в твою Инессу?

– Нет, дорогой, – покачал головой Мамука, – на Инессу он обратил внимание, а влюбился он именно в меня.

– А ты, Шиллерман? – обернулся Ленька к Аркадию. – Ты… ну… когда вы трахаетесь, ты видишь  Злату или Владьку?

– Владика, конечно, – улыбнулся Аркадий, целуя ручку Владика, сидящего у него на коленях.

– И я вот дрочу на Андрюху, а не на Одри, – вздохнул Ленька, уронив остатки крылышка на стол.

– Так борись за него, – хлопнул его по плечу Мамука.

– Не-е-е…– покачал головой Ленька, пытаясь попасть очередным куриным крылом в баночку с соусом, – я гордый! Пусть теперь спит с кем хочет. А я…

Но в этот момент в телефоне Мамуки заиграла веселая армянская мелодия, и он ненадолго вышел в коридор. Вернувшись обратно к друзьям, он глубоко вздохнул и сказал:

– Я сегодня бомжую. К Семену на один день приехала его супруга, и он меня попросил ночью пойти на хуй.

– Так иди на мой, – радостно встрепенулся Ленька, – то есть, я хотел сказать, – поправил он себя, – можешь у нас переночевать. Тем более, эта маленькая сучка небось до утра ноги раздвигать будет.

– Ну если ты настаиваешь… – засмеялся Мамука, – только если полезешь сосаться, то без языка!

Оставшийся вечер Ленька просидел, подперев щеку рукой, и слушая душевные армянские песни в исполнении Мамуки.  Хозяева номера в это время, медленно вальсируя, кружились по комнате, пока Владика не укачало, и Шиллерман увел его в ванную.

Собственно говоря, так Мамука и оказался в кровати у Леньки. И ничего такого, что напредставлял себе Андрюха, и не было, за исключением того, что Ленька во сне сгреб Мамуку в охапку и, проворчав ему в ухо: «Сучка любимая!», – уснул, уткнувшись носом в черную кудрявую шевелюру.

Утро прошло в суматошных сборах, поэтому времени на разговоры у Леньки и Андрюхи не было. Всю дорогу до спортбазы Ленька отпаивался холодной минералкой, которую ему принес заботливый Мамука, и в сторону Андрюхи он ни разу не посмотрел.

Андрюха тоже не особо жаждал разговоров с Ленькой. Перед его глазами стояла картина, на которой Ленька жадно обнимает и ласкает Мамуку, и от этого сердце Андрюхи больно сжималось в груди от обиды.

Добравшись до спортбазы и разобрав вещи, конкурсанты отправились в небольшой зал в основном корпусе, для того, чтобы прослушать инструктаж и правила следующего конкурса.

– Для начала я хочу всех вас поздравить с победой, – начал свою речь Поттер, – но сразу предупреждаю, что расслабляться не стоит и уже с завтрашнего дня надо начинать готовить номера к следующему туру. Напомню, что именно он будет решающим, и только пятеро сильнейших отправятся в Лос-Анджелес для участия в шоу. Конкурс будет танцевальным. Вы должны продумать свои образы, а наш всеми любимый Сашенька приедет через два дня и поможет вам их завершить. Сами танцы вам будет ставить Шурочка. Ну, а музыка и замысел – ваша работа. Всем удачного вечера.

Семеныч галантно уступил свое место в комнате Шиллерману и теперь громко пыхтел, стараясь удобнее улечься на раскладушке. Не желая оставаться наедине с Андрюхой, Ленька взял бутылочку холодного пива, пачку сигарет и вышел на небольшую террасу.

Вечер выдал достаточно теплым. Вдыхая свежий воздух, наполненный ароматами распускающихся почек и первой травы, Ленька сел на скамейку и прислушался к далекой трели соловья.

«Не могу я так больше», – думал он, потягивая холодное пиво. – «Так все глупо вышло. Из-за какого-то неправильного чувства потерять друга. Надо рвать все. Раз и навсегда, как бы тяжело это ни было. Ни дружбы у нас больше не получится, ни любви...»

Андрюхе тоже не спалось. И причиной его бессонницы был вовсе не забористый храп Семеныча. Его сжигала обида.

«Как он мог так со мной поступить?», – думал Андрюха, сидя на подоконнике и глядя в темное ночное небо. – «Ошиблась Злата. Он меня не любил никогда. А я-то дурак… Вдруг решил, что сбылась мечта идиота. И что теперь? Ни любви, ни друга. Одна пустота и фрик-шоу…»

========== Глава 22 ==========

Дни тянулись похожие один на другой, как однояйцевые близнецы. Утром обязательная пробежка под громкие окрики Евгении, после завтрака самостоятельная работа над номером, после обеда репетиции с Шуриком, а перед самым ужином опять тренировки, в зале или в бассейне. И только после ужина конкурсантам удавалось расслабиться и отдохнуть.

– Надо как-то помочь ребятам, – говорил Владик, прогуливаясь с Шиллерманом по парку.

– Я пробовал разговаривать с Ленькой, но он ничего и слышать не хочет про Андрюху, – ответил Аркадий, галантно подавая руку Владику на ступенях лестницы, ведущей в беседку.

– Я тоже пробовал говорить с Андрюшей, – Влад уселся на скамейку, взяв Шиллермана под руку, прижался к нему боком и положил голову ему на плечо, – он сразу замыкается и смотрит в пол. Упрямые оба, как бараны.

– Я читал один очень интересный журнал по психологии, – сказал Шиллерман, поглаживая руку Владика. – Там была статья о реанимировании угасших отношений.

– У нас несколько другой случай, – Владик поднял голову и с улыбкой посмотрел на Шиллермана, – и ролевые игры с переодеваниями явно не наш вариант.

– Нет, это понятно, – засмеялся Шиллерман, – там было написано, что встряска – это лучший способ выведения человека из депрессии.

– Это уже интересно, – Владик отпустил руку Шиллермана и серьезно посмотрел на него.

– Так вот, – продолжил Аркадий, – нам нужно подстроить все так, чтобы один из них попал в серьезную переделку, а второй пришел к нему на помощь.

– Предлагаешь толкнуть Андрюху с утеса? – насторожился Владик.

– Зачем настолько радикально? – удивился Шиллерман, – у меня есть другая идея. Наша с тобой задача устроить так, чтобы Ленька оказался в то же время и в том же месте…

После занятий с приехавшим из Москвы визажистом, у Андрюхи образовалась пара часов свободного времени   перед репетицией с Шуриком. Неожиданно для самого себя он решил поплавать.

Около часа Андрюха плескался в совершенно пустом бассейне, наслаждаясь тишиной и медитируя. Потом быстро принял душ и в одном полотенце пошел в раздевалку.

– Ну что, сучка! – услышал он у себя за спиной, – решила у меня Иллариона отбить?

В раздевалке стояла Муля. Позади нее возвышалась Диана, с негодованием в глазах посасывая чупа-чупс. Андрюха хотел ответить что-то едкое, но в этот момент сзади его схватили чьи-то крепкие руки. Из-за шкафчиков вышел высокий и крепкий грузинский танцор и резким движением сорвал с Андрюхи мокрое полотенце. Второй парень продолжал держать Андрюху, заломив ему назад руки.

– Да нахуй мне твой Илларион сдался, – зло бросил Муле Андрюха и дернулся вперед, стараясь вырваться.

– Ну, незна-а-аю… – протянула Муля, закатив глаза, – может потому, что он красивый и богатый? – Муля подошла к Андрюхе ближе и, плюясь от злобы, прошипела. – Или может  потому, что ты маленькая наглая шлюшка?

Муля повернулась к Андрюхе спиной и, тряхнув тоненьким хвостиком на голове, отошла к подруге. В этот момент грузин скрутил полотенце жгутом, размахнулся и ударил Андрюху по ляжке. Тот тихо зашипел и, бросив злой взгляд на улыбающуюся Мулю, выкрикнул:

– Дура! Не нужен мне твой Илларион. Мы с ним просто разговаривали!

И снова тяжелое мокрое полотенце больно ударило его по животу, оставив красный горячий след.

– Сука! – взвизгнул Андрюха, пытаясь лягнуть ногой держащего его парня. – Скажи своим шавкам, чтобы отпустили меня!

– Это лично от мэня. За шавку, – сказал грузинский танцор и больно звезданул Андрюху полотенцем по ягодице.

– Не было у нас ничего! – орал Андрюха, пытаясь увернуться от полотенца.  

В этот момент полотенце выскочило из рук грузина и он, не рассчитав амплитуду движения, со всей дури заехал Андрюхе кулаком по лицу. Дианка взвизгнула и выронила леденец на пол.

– Мулечка, там кровь… – прошептала она, брезгливо отворачиваясь.

– Гога, детка, – обратилась к танцору Муля, – заткни ему рот. Приступим ко второй части Марлезонского балета.

– Ты что надумала? – напрягся Андрюха, отплевываясь от крови, текущей из носа.

– Джими… Джими… Ача… Ача… – пропела Муля, пританцовывая на месте, – помнишь, чем фильм закончился?

– Не нужен мне Илларион! – испуганно заорал Андрюха. – Я Леньку люблю! С восьмого класса, – но в этот момент крепкие руки грузинского танцора заткнули ему рот трусами и повалили на скамейку.

– Мулечка, это же уголовщина, – пропищала Диана.

– Так мы сами ломать ему ноги и не будем, – ухмыльнулась Муля, – сейчас вольем в него бутылку водки и столкнем с утеса в реку. – И она победно посмотрела на брыкающего и мычащего на лавке Андрюху.

– Стопэ! – раздался громкий голос из дальнего конца раздевалки. – Ша, сучки! Отпускаем Андрюху и быстро убегаем, чтобы я вас не догнал.

Из темноты появилась высокая и крепкая фигура Леньки. Он медленно шел в сторону обидчиков, похлопывая по руке куском трубы. Его лицо выражало не просто злость. Оно было свирепым, как у тигра перед прыжком.

Грузинские танцоры   отпустили Андрюху и пошли на Леньку грудью, но тот несильно ударил трубой по одному из шкафчиков. Шкафчик с грохотом открылся и в полной тишине заскрипел поломанной дверцей.

Первой пришла в себя Диана. Она громко завизжала и бросилась вон из раздевалки.

– Джими, Джими…– пропел Ленька со злой улыбкой, – Ача, Ача…

Грузинские парни, видимо, смекнули, что связываться с разъяренным русским здоровяком не стоит, и быстро растворились в темном коридоре раздевалки.

– Слышь, ты… – Андрюха поднялся со скамейки и, вытирая рукой разбитый нос, пошел голой грудью на Мулю, – вали отсюдова к своему Иллариону. Недолго тебе с ним осталось. Он мужик умный и прекрасно понимает, что ты с ним не из-за высоких чувств.

– Иллариоша меня любит, – пискнула Муля и быстрым шагом вышла из  раздевалки.

На секунду в помещении повисло неловкое молчание. Ленька смотрел на голого Андрюху с окровавленным лицом, а тот  искал глазами свою одежду, чтобы прикрыть срам.

– Не смотри на меня, – наконец, не выдержал Андрюха, пытаясь попасть ногой в трусы.

– Да чего я там не видел, – улыбнулся Ленька.

– У Мамуки, наверное, больше чем у меня, – ответил Андрюха, натягивая на себя футболку.

– Я не приглядывался, – не переставал улыбаться Ленька.

– А на ощупь не определил? – не сдавался Андрюха.

– Да я и не щупал, – Ленька подошел к Андрюхе вплотную и прижал его грудью к шкафчику. – Мы просто уснули пьяные на одной кровати. А снился мне тогда другой парень.

– Кто? – прошептал Андрюха, глядя на Леньку снизу вверх.

– Ты, – коротко ответил ему Ленька.

 Андрюха замер, зажмурился и вытянул вперед губы для поцелуя. Простояв так несколько секунд, он открыл один глаза и удивленно уставился на Леньку.

– Ты сначала морду от крови вымой, дебилоид, – засмеялся Ленька.

– Сам дурак, – обиженно буркнул Андрюха. Но в этот момент сильные Ленькины руки обхватили его тело, и такой долгожданный и горячий поцелуй накрыл Андрюху с головой, как цунами.

Дорога до домика показалась обоим бесконечной. Они  сворачивали в каждый темный уголок парка и жадно целовались, лапая друг друга.

В свою комнату они   практически ввалились, продолжая жадно сосаться и не замечая удивленного Семеныча, сидящего на раскладушке в одних трусах.

– Вижу, вы опять друзья, – сказал тот, закашлявшись. – В общем, вы тут дружите, а я пойду к Мамуке схожу. Он давно звал меня на коньячок.

– Пиздуй давай, – Ленька на секунду оторвался от хрюкающего от напряжения Андрюхи, – и нам коньячку оставьте. – И, повернувшись обратно к Андрюхе, добавил, – должны же мы отметить новый виток нашей дружбы?

========== Глава 23 ==========

Новый виток дружбы начался сразу, как только за Семенычем закрылась дверь. Парни быстро скинули с себя одежду и нырнули на Ленькину кровать.

Поначалу все шло достаточно хорошо и даже горячо. Ленька жарко целовал Андрюхину шею, шарясь рукой по животу и ляжкам.  Андрюха довольно сопел и прокладывал языком дорожки на Ленькиной груди. А потом Ленька сказал фразу, которая внесла некий сумбур в любовный процесс.

– Сходи, жопу помой! – сказал он, отстраняясь от друга.

– А чего это я должен жопу мыть? – насторожился Андрюха.

– Ну, ты у нас сторона   принимающая, –спокойно объяснил ему Ленька, – значит, с чистой жопой должен быть ты.

– А почему я не подающая? – нахмурился Андрюха. – Между прочим, я на твою жопу с восьмого класса дрочу.

– Извращенец, – Ленька сел на кровати, стараясь прикрыться одеялом, – как ты мог покуситься на мою детскую задницу?

– Дурак, что ли… – Андрюха потянул Леньку на себя, – у меня тогда и писюн-то был сантиметров десять, – он обнял Леньку и снова начал целовать его грудь и плечи.

Дальнейшее действие больше напоминало борьбу нанайских мальчиков, нежели любовные игры. Сначала Ленька оказался лежащим на животе, а Андрюха, сидя на его ляжках, прицеливался в священное место. Ленька быстро смекнул, к чему идет дело, резким броском через бедро уложил Андрюху на лопатки и улегся точно между его ног.

Чем выше поднимал Ленька Андрюхины ноги, закидывая их себе на плечи, тем сильнее напрягался последний. В результате, Андрюха оказался стоящим на голове, а его яйца нервно подрагивали на уровне Ленькиного носа.

– Нет, так не пойдет, – Ленька скинул ноги друга с плеч и устало упал головой на подушки. – Не думал, что все так сложно будет.

– Ага, – Андрюха расслабился и, кинув взгляд на свой стоячий член, спросил, – а с этим что делать будем?

– Ща чо-нить придумаем, – хитро прищурился Ленька и, прижав Андрюху к себе, стал медленно ему надрачивать.

Взаимные ласки уже через несколько минут увенчались успехом, и оба развалились на кровати, счастливо улыбаясь.

– Интересно, – сказал Андрюха, вытираясь трусами, – это может считаться сексом?

– Думаю, нет, – покачал головой Ленька, отнимая у него трусы. – Если бы дрочь считался сексом, то у меня был секс, считай, со всеми порноактрисами, которых я видел. Ты мне лучше скажи, почему не дал мне вставить?

– Страшно, – признался Андрюха, – я в свое время посмотрел несколько порно-роликов с геями, и тот, что снизу, всегда орал.

– Думаю, это больно, – кивнул Ленька, – вставить такой огромный болт в такое маленькое очко…

Их рассуждения прервал телефонный звонок. Разъяренный Шурик долго орал в трубку, что они оба мелкие несознательные пиздюки. Вспомнив о репетиции, парни вскочили с кровати и, быстро одевшись,  рванули в главный корпус.

За ужином, расположившись за своим столиком, друзья активно обсуждали случившийся инцидент и поглядывали в сторону Мули, которая сидела в углу в полном одиночестве.

– Девочки…– к их столу подошла Диана с подносом, на котором стоял ее ужин, – не возражаете, если я к вам сяду?

– Возражаем, – нахмурился Андрюха.

– Да пусть садится, – махнул рукой Ленька, – это же белый флаг с ее стороны. А Муля теперь вообще одна. Даже грузины эти от нее отсели.

– А как тебя по настоящему-то зовут? – спросил Шиллерман, пододвигая Диане стул, – а то все Диана, да Диана.

– Димкой, – ответила Диана, поправляя рукой длинные темные волосы, – но это только по паспорту.

– В каком смысле? – удивленно уставился на нее Ленька.

– В том смысле, что я девочка, – ответила Диана, деликатно отрезая кусочек котлеты ножом.

– Ты колокольчики отрезала? – выронил из рук вилку Андрюха.

– Нет, – улыбнулась Диана, – все пока при мне. Просто у меня есть мечта. Хочу выбраться из мужского тела и стать настоящей женщиной.

– Операция? – испуганно икнул Ленька.

– Да. По смене пола, – Диана запила котлету чаем, – но стоит это очень дорого. Я поэтому и с Мулькой связалась. Думала, что ее Илларион поможет мне попасть в Лос-Анджелес, а там я смогу накопить на операцию. Только… Андрюша прав. Илларион умный мужчина и для него такая, как Муля – временное увлечение.

– Не понимаю я этого, – пожал плечами Владик, – я вот тоже на сцене играю женщин, но делать себе вагину и грудь желания не возникает.

– И не нужно, – погладил его по руке Шиллерман, – ты мне нравишься таким, какой есть.

В этот момент за их столик подсел Мамука и, заговорщически подмигнув, пригласил после отбоя к себе.

– Мне Сашенька передал несколько бутылочек хорошего коньяку и закусон, –сказал Мамука, косясь на Диану, – так что после девяти жду, ибо один все не выпью.

В домике, где жил Мамука, оказалось полно народа. Мона, Нона и Зара принесли с собой фрукты и овощи. Два грузинских танцора поставили в знак примирения трехлитровую банку чачи. Мария-Антуанетта и Мамука жарили на заднем дворе в новеньком мангале шашлык.

Вся веселая компания расположилась на террасе, вокруг большого стола для пинг-понга, и с энтузиазмом набросилась на еду и выпивку. Радушный хозяин, в длинном красном пеньюаре с перьями на воротнике, периодически обходил гостей, следя за тем, чтобы у всех были полные рюмки и тарелки.

– Та-а-ак…– раздался голос Поттера в самый разгар вечеринки, – а ведь я предупреждал вас, что за нарушение режима…

– Да ладно тебе, Ренат, – похлопал его по плечу Мамука, – давай звони Шурику, Евгении и Саше-стилисту. Пусть тоже подтягиваются. Закуски и выпивки на всех хватит.

Поттер не стал корчить из себя строгую классную даму и уже через полчаса, сидя за столом, громко выкрикивал: «Коньякус наливакус!», – и махал над своей рюмкой вилкой, как волшебной палочкой.

Московский стилист поначалу вел себя скромно и стеснительно тупил глазки, когда слышал забористый мат Леньки или гомофобские шутки Андрюхи. Но после нескольких стопочек чачи уже сидел на коленях у одного из грузинских танцоров и во всю глотку орал песню о Тбилиси, постукивая по пустой перевернутой миске ладошкой.

Андрюха, немного устав от шума и суеты, отошел за домик и, прикурив сигарету, задумчиво выпустил дым в темное небо.

– О чем задумался? – к нему подошел Владик и, достав из пачки сигариллу, вставил ее в длинный мундштук.

– Да не знаю, что с Ленькой делать, – вздохнул Андрюха, протягивая Владику зажигалку.

– А что случилось? – насторожился Владик.

– Да понимаешь… мы вроде бы и хотим секса, а определиться – кто снизу – не можем, – вздохнул Андрюха.

– Не понимаю… – удивленно посмотрел на него Владик, – ты его хочешь?

– Хочу, – кивнул Андрюха.

– Ну, так дай ему то, что он хочет, – логически завершил мысль Влад.

– Да как-то страшно, – передернул плечами Андрюха, – да и потом, унизительно, когда тебя в зад долбят.

– Во дурак… – засмеялся Владик, – во-первых, это не так и больно, а во-вторых, даже приятно. А насчет того, что унизительно… – он глубоко затянулся и выдохнул в сторону тонкую струйку сизого дыма, – включи Одри.

– Не понял, – Андрюха удивленно уставился на Владика.

– Стань женщиной. Почувствуй, какой Леня сильный и стань слабым, – пояснил свою мысль Владик. – А когда он захочет взять тебя, расслабься и получи свою порцию удовольствия от обладания тобой.

Ленька тоже не тратил времени даром и рассказал о своей проблеме Мамуке.

– Вот сейчас ты обратился по адресу, Ленечка-джан, – Мамука крутанул в воздухе указательным пальцем, – я три года учился на фельдшера. Сейчас я тебе все расскажу в деталях.

Хотя Леньке сейчас нужен был скорее психолог, чем недоученный фельдшер, он с интересом выслушал лекцию о мужских внутренних органах. Мамука даже нарисовал ему схему внутреннего мира мужчины, со всеми его лабиринтами, назвав предстательную железу центром вселенной. На картинке «центр вселенной», правда, больше походил на беременного червяка, но лектора это не смущало.

– Но и это не главное, Ленечка-джан, – закончил Мамука. – Главное – спокойная обстановка… тихая музыка… приглушенный свет и… – он запустил руку под стол и выудил оттуда бутылку, – хорошее вино. Бери! От самого сердца отрываю!

========== Глава 24 ==========

Неделя выдалась очень напряженной. Количество прогонок и репетиций увеличили, и теперь свободного времени у конкурсантов почти не было.

– Ленечка! Еще больше прогиб! – кричал на репетиции Шурик. – И… раз-два-три…. И… Раз-два три!

Танец для Леньки выбрал сам Шурик. Это было страстное аргентинское танго. Поначалу Ленька репетировал с самим маэстро танца, но теперь ему в пару поставили Гогу. Хотя Гога и был достаточно высоким, рядом с Ленькой даже на каблуках он казался мелким карликом.

– Андрюша, дорогой! – Шурик громко хлопал в ладоши, пытаясь обратить на себя внимание. – Почему опять замерли? Веера поднять и оттачивать движения!

Андрюха, как и хотел, репетировал танец японских гейш с веерами. Движения были несложными, но игра с самими веерами оказалась достаточно трудной. К тому же Андрюха постоянно отвлекался на Леньку, которого жарко обнимал красавец грузин.

– Семен Семенович, – качал головой Шурик, – это не батман! Это морж себя по животу ластой хлопает. Соберись, дорогой! Леня! Прогиб в спине!

– Я больше не могу гнуться, – кряхтел Ленька, лежа спиной на вытянутой руке Гоги, – я сломаюсь.

Семен Семенович, как настоящий джентльмен, забрал свою раскладушку и переехал с ней в домик, где обитали Мамука и Мария-Антуанетта. Но и отсутствие посторонних в комнате не помогло половой жизни Леньки и Андрюхи.

– И… раз-два-три… И… Раз-два-три… – считал Ленька, шлепая босыми ногами по полу.

– Лень… – Андрюха уже пять минут лежал на кровати, изящно скрестив ноги  в синих носках и поглаживая себя по животу, – может, ко мне подойдешь?

– Не, Андрюх, – покачал головой Ленька, – ты опять целоваться полезешь. А со стоячим членом танго танцевать неудобно.

Андрюха каждый раз расстраивался и ложился спать под Ленькины «Раз-два-три». С одной стороны, такое отношение было обидным, с другой стороны, его задница до сих пор была невинна, и это его успокаивало.

Андрюха шел с репетиции по темной аллее спортбазы, вдыхая пряный аромат распустившихся листьев. На улице было по-летнему тепло, а очумевшие весенние птицы распевали свои песни, сидя на ветках деревьев.

– Андрюша! Ну где ты ходишь? – остановил Андрюху запыхавшийся Владик. – Тебя Ленька обыскался. Беги скорее домой.

– А что случилось-то? – напрягся Андрюха.

– Беги! Там все узнаешь, – подтолкнул его в спину Владик.

Андрюха кинулся в сторону своего домика и с ноги распахнул дверь в комнату…

В помещении стоял легкий полумрак, озаренный только дрожащим светом трех свечей в подсвечниках. Рядом с ними, на столе стояла бутылка вина и два высоких фужера. На заднем дворе, возле горящего мангала маячил Ленькин силуэт. В окно тянуло запахом костра и жареного мяса.

Андрюха посмотрел на свечи и вино, задумчиво почесал затылок и направился в ванную. Там он недолго покрутил в руках небольшой тюбик, который несколько дней назад дал ему Владик «на всякий случай». Проведя необходимую процедуру, Андрюха надел на себя маленькое черное платье, подаренное тем же Владиком, тонкие чулочки и лодочки на высоком каблуке. Посмотрев на себя в зеркало, он взял в руки красную помаду, но подумав, отложил ее в сторону. Когда он вышел из ванной, Ленька уже раскладывал на тарелке жареное мясо и запеченные на углях овощи.

Увидев Андрюху, Ленька замер с шампуром в руке и уставился на друга, как зачарованный.

– Плохо? – нервно поправил подол платья Андрюха. – Если тебе не нравится, то я это все сейчас… –  он приподнял платье и принялся стягивать с ноги чулок.

– Даже не думай, – Ленька оказался рядом с ним и перехватил его руку. – Я потом сам все это с удовольствием сниму, – улыбнулся он и провел Андрюху к столу.

Приятное вино и романтическая атмосфера отвлекли Андрюху от мыслей о своей заднеприводной невинности. А когда Ленька включил музыку на телефоне и пригласил его на танец, Одри неожиданно вырвалась наружу. Она ощутила такое приятное возбуждение от крепких объятий Леньки, что Андрюха не удержался и, повиснув у него на шее, стал страстно целовать друга.

Комнату наполнили звуки любви. Они уносились  вверх и кружили в знойном и солнечном танго. Когда Ленька властно перевернул Андрюху на живот и погладил рукой его попу, тот уже не сопротивлялся. Вспомнив последние наставления Владика, Андрюха расслабился и, как настоящий мужик, стоически принял в себя Ленькин член…

– Ты как? – спросил его Ленька, снимая с подушки одинокий чулок.

– А знаешь… – Андрюха положил ему голову на плечо, – совсем неплохо. Тебе нужно тоже как-нибудь это попробовать…

– Только через твой труп, – засмеялся Ленька, вытирая  живот Андрюхи своими трусами.

После трех дней сплошных репетиций все в том же питерском клубе состоялся итоговый этап конкурса. Воздух гримерной, в которой переодевались Ленька, Андрюха, Владик  и Семен Семенович, дрожал от напряжения.

– Черт! Девочки! У кого есть точилка для карандаша?  – громко вскрикнула Злата, отбрасывая в сторону сломавшийся карандаш.

– Возьми в моей косметичке, – ответила ей Одри, затягивая на талии широкий пояс. – Кто поставил мой парик на столик? Он весь в пудре!

– Не нервничайте, девочки, – успокаивала всех Кира, – может, водочки?

– Какая водочка, Семеныч! – Ленька встал со стула и несколько раз топнул ногами. – Едрить твою налево! Вот говорил, что надо брать сорок четвертый. «Бери сорок третий… бери сорок третий…» – передразнил он Сашу-стилиста. – Сука… жмут невозможно!

– Ты попробовал бы вот на этом постоять, – ответил ему Андрюха, показывая японские скамеечки-туфли.

– Мне лучше всех, – улыбнулась Злата, – я сегодня танцую босиком.

– Но с удавом, – добавил Шиллерман. – Это я выбрал для Златочки танец из «От заката до рассвета». И удава я нашел.

– Мой Аркаша что хочешь достанет, – радостно кивнула Злата, целуя Аркадия в щеку.

Андрюха, наконец, справился со сложным гримом и резко поднялся на ноги. В этот момент под длинным белым костюмом что-то хрустнуло, и он со всего размаху упал на пол.

– Сука! Нога, – крикнул он и схватился за щиколотку.

– Дрон… ты чего, – Ленька подлетел к нему, помогая снова сесть на стул.

– Да тут ножка гэта выбита из пазика, – сказал Шиллерман, крутя в руке сломанную деревянную обувку гейши. – Похоже, нарочно сделано.

– Андрюша, тебе к врачу надо, – покачала головой Злата, рассматривая его опухшую щиколотку.

– Муля, сука! Ее рук дело! – сказал Ленька, сжав кулаки. – Убью падлу!

– Так, – Андрюха с трудом поднялся на одну ногу и попытался встать на другую. Резкая боль заставила его вскрикнуть и снова плюхнуться на стул. – Шиллерман… ты у нас можешь все достать. Найди небольшие гвозди и молоток. Туфлю чинить будем.

– Ты не сможешь выступать, – нахмурился Ленька, – у тебя вывих.

– А ты сейчас позовешь Мамуку, и он мне его вправит, – ответил Андрюха и упрямо посмотрел на Леньку. – Еще принеси   из бара лед. Надо приложить холодное. Да, и водки захвати.

– Дрон… – начал Ленька, но, взглянув на друга, понял, что отговаривать его бесполезно.

Мамука присел на пол и покачал головой, глядя на распухшую ногу Андрюхи.

– Без анестезии… Больно будет…

– Вправляй! – прикрикнул на него Андрюха и сделал большой глоток водки прямо из гОрла.

========== Глава 25 ==========

– Девочки, начинаем! – пискнула голова Шурика и начала принюхиваться. – Вы с ума сошли? Вам выступать, а вы водку глушите.

– Не сердись, Шурочка…– промурлыкала Злата, – выпей с нами. У нас тут такое случилось…

Шурика долго упрашивать не пришлось. Он воровски оглянулся и шмыгнул в гримерку. Выслушав друзей, Шурик нахмурил тонкие выщипанные брови и сказал:

– Если бы у вас были доказательства… – он почесал лысину и добавил, – а так на наговор больше похоже.

– Есть доказательства! – выкрикнул Ленька, заходя в помещение и потрясая телефоном. – Я ее на улице застукал, когда она курила. Сами посмотрите… – он включил телефон и протянул его друзьям.

Муля была снята откуда-то снизу и явно не догадывалась, что является участницей реалити-шоу.

– Сучка твоя Одри, – говорила Муля, посасывая сигарету, – не будет выебываться. Джими, Джими… Ача, Ача…– она состроила противную обезьянью морду и сделала несколько индийских танцевальных движений.

– Зачем ты обувь испортила? – раздался откуда-то сверху голос Леньки.

– В любви и на войне все средства хороши, – ответила Муля, нагло лыбясь, – а ты попробуй, докажи, что это я сделала.

– Ты крутилась возле стеллажей с костюмами. Тебя Семеныч видел, – снова сказал Ленька.

– Что слова вашего Семеныча против моих? – скорчила брезгливую гримасу Муля. – Я еще тогда обещала этой мелкой сучке ноги переломать. И я свое слово держу! А если что, стоит мне Иллариоше слово сказать, и вы всей шоблой вылетите.

– Так это ты, сука, ботинку сломала? – громко рыкнул Ленька.

– Я! – огрызнулась Муля. – Доволен?

На этом запись не закончилась. Сначала пошла крутая лестница, ведущая в клуб, потом длинный коридор и дверь в туалет. Потом послышалось кряхтение и тонкая желтая струя долго журчала в писуаре.

– Эм…– Ленька выключил телефон и смущенно добавил, – я так обрадовался, что забыл телефон выключить.

– Перекинь мне запись разговора, – сказал Шурик, делая большой глоток водки из бутылки, – я пошел к Иллариону. А вы готовьтесь, – кивнул он присутствующим. – Шоу маст гоу он!

Зал громко загудел и захлопал, когда на сцене выросла высокая фигура Алены Мудиловой. Она подошла к микрофону и подняла вверх руку, требуя внимания.

– До начала выступлений участников я бы хотела сделать одно очень важное объявление, – Ленька посмотрел на жюри и поймал одобрительный кивок Иллариона Хачешенашвили. – Конкурс внезапно покидает Мулен Руж…– зал недовольно зароптал. – Спокойно, товарищи пидоры! – вдруг выдал Ленька. – Вернее, просто товарищи, – поправил он себя, кивнув присутствующим. – А сейчас позвольте мне представить вам первую звездочку. Встречайте: очаровательная… соблазнительная… сексуальная… Злата Власка со своим длинным и толстым дружком!

Злата в точности повторила эпизод  из фильма и даже станцевала на столе, за которым сидел сияющий от счастья Шиллерман. Затем был номер Моны и Ноны. Они не стали особо заморачиваться и мастерски отбили чечетку. Потом на сцену вышла Кира Найтлевна и исполнила партию феи Драже.

Пока на сцене был Семеныч, Ленька быстро метнулся в гримерку.

– Андрюх, ты уверен, что сможешь танцевать? – спросил он у сидящего на стуле друга. Мамука, все еще находившийся в комнате, только покачал головой, цокая языком.

– Смогу, – ответил Андрюха и встал на ноги. Его лицо исказилось от нестерпимой боли, но он сжал зубы и, прихрамывая, пошел за Ленькой на сцену.

– Удивительная страна Япония, – начал Ленька, стоя у микрофона и с тревогой поглядывая за сцену, где ждал своего выхода Андрюха. – Все эти покемоны, красотки на календарях, танцующие роботы… Кстати, порно у них тоже неплохое, но… – Ленька поднял вверх указательный палец, – самое удивительное в Японии – это гейши. На них можно любоваться часами, изредка ловя взглядом открытое запястье, когда они наливают чай в малюсенькую чашечку.  На их танец можно смотреть долго. Вот только трогать гейшу руками нельзя. Потому что гейша, которая сейчас будет перед вами выступать – мой парень! Встречайте: дивная… воздушная… фантастическая… Одри Хотбир.

Ленька, не отрываясь, смотрел на Андрюху. Он понимал, что даже эти маленькие шажки в сандалиях гэта доставляют ему адскую боль. Но весь танец на белом разрисованном лице Андрюхи играла загадочная улыбка Джоконды.

Встретиться с Андрюхой сразу после выступления у Леньки не вышло. Ему пришлось пятнадцать минут заговаривать зубы публике, пока Мамука готовился к выходу. После танцев оставшихся участников, Ленька стремглав кинулся в гримерку. Андрюха скрючился на сдвинутых стульях и, тихо подвывая, укачивал распухшую ногу, обняв ее руками, как ребенка.

– Его к врачу нужно! – вздыхала Злата.

– Нет, – вскрикнул Андрюха, вытирая украдкой слезы, – я должен выйти на сцену и услышать приговор.

Зрители с нетерпением ожидали окончательных итогов конкурса. Когда для оглашения результатов появилось жюри, во главе с грузинским меценатом, зал встретил их бурей аплодисментов.

– Я хочу пригласить к нам на сцену всех участников конкурса, – сказал Поттер и плавно махнул рукой.

Впереди шли Гога и Ленька, неся на самодельных носилках Андрюху. За ними шла Злата, Кира Найтлевна, Мамука, Мона с Ноной и завершала процессию Диана. Парни опустили носилки на пол, и Ленька легко поднял на руки тонкое тело Одри.

– Итак… – начал Поттер под барабанную дробь. – Пятое место заняла очаровательная хозяйка вечера Аленка Мудилова! – зал неистово захлопал, – четвертое место разделили мужественные Нона и Мона. Третье место получает знойная Инесса Арманян. Второе место у неподражаемой Златы Власки. И первое место… – снова раздалась барабанная дробь, – первое место получает наша хрупкая, но такая стойкая Одри Хотбир! – зал заревел от восторга. – А сейчас я хочу предоставить слово нашей победительнице, – сказал Поттер, передавая микрофон Андрюхе. – Ты заслужила это, девочка, – улыбнулся он ему и отошел в сторону.

Ленька вышел вперед, держа на руках Андрюху. Тот обвел взглядом зал, потом повернул голову к участникам и посмотрел на друзей.

– Еще пару месяцев назад я даже не думал, что попаду сюда. Если бы мне тогда сказали, что я выиграю в конкурсе травести,   наверное, я набил бы этому человеку морду. Но сейчас я хочу сказать большое спасибо организаторам и нашим помощникам, – он кивнул Поттеру, Шурику и стилисту, и улыбнулся Иллариону. – Этот конкурс помог мне не только открыть свой талант, но и найти себя. А еще он  подарил мне много хороших и преданных друзей. И поэтому… Я хочу часть своих голосов отдать в пользу Киры Найтлевны и Дианы Охотницы, – зал тихо загудел.

– Я тоже делюсь с ними голосами, – вышла вперед Злата.

– Эх, – махнула рукой Инесса, – и мои берите… От всего сердца, ара…

– У меня голосов не так много, но я тоже хочу помочь Семенычу и Диане, – отозвался Ленька. – Мне бы очень хотелось, чтобы их мечты сбылись.

Зал ответил на это заявление громкими криками и свистом. Все артисты повернулись в сторону грузинского мецената и стали ждать его решения. Илларион сначала нахмурил густые брови, потом задумчиво почесал пальцем небритый подбородок и, наконец, улыбнувшись, сказал:

– Я поддерживаю решение наших конкурсантов. Они все заслуживают победу, и я похлопочу, чтобы договора были заключены не с пятью, а с семью артистами!

========== Глава 26 ==========

Яркое летнее солнце проникло в комнату через неплотно закрытые жалюзи и осветило большой надувной матрас на полу. Рядом с ним стоял низкий журнальный столик, а у стены   стулья с ворохом вещей, и два чемодана.

– Дрон! Вставай! – крикнул Ленька, заходя в комнату.

Андрюха недовольно заворочался на матрасе и пробормотал сквозь сон:

– Лень, заебал уже будить!

– Еще не заебал, но собираюсь, – довольно ухмыльнулся Ленька, подходя ближе.

Андрюха перевернулся на спину, сладко потянулся и открыл глаза. Перед ним стоял Ленька, в одних трусах и с подносом в руках.

– С днюхой тебя, Дрон! – сказал Ленька и, присев на матрас, поставил на колени Андрюхи поднос.

– Это чего? – Андрюха с удивлением разглядывал красующийся на тарелке пончик, политый розовой глазурью и украшенный одинокой анальной свечкой.

– Это сюрприз! – довольно улыбнулся Андрюха. – Я хотел  поэкспериментировать.

– Так, Лень… – Андрюха отставил в сторону поднос и уселся на матрас, подогнув под себя ноги. – Давай без экстрима. Мне хватило охлаждающего крема после бритья.

– Ну, сам же жаловался, что у тебя потом жопа горит, – не сдавался Ленька, – но этот эксперимент тебе точно понравится.

– Опять хочешь, чтобы я чулки и туфли надел? – нахмурился Андрюха.

– Нет, – загадочно улыбнулся Ленька, – хотя все эти чулочки-хуечки мне нравятся. И когда ты Одри включаешь, тоже.

– Ладно, – вздохнул Андрюха и, перекинув ноги через голову Леньки, встал с матраса, – я в ванную. А ты пока готовь свой сюрприз.

Через пять минут Андрюха вышел из ванной с зубной щеткой во рту и с пустым баллончиком в руке.

– Лень, ты жащем валомшик вешь выдавыл? – спросил он, продолжая чистить зубы. – Кстащи, он был пошлежним.

– Я его выдавил куда положено, – улыбнулся Ленька, голой звездой раскинувшись на матрасе.

– Ты это серьезно? – Андрюха выронил изо рта зубную щетку и, отбросив в сторону пустой баллон, рыбкой нырнул к Леньке. –Только… Аленку Мудилову включать не нужно, – пробормотал он, устраиваясь между Ленькиных ног, – этого я не переживу…

Первое представление русской труппы в частном гей-клубе Лос-Анджелеса прошло «на ура». Не смотря на ужасный английский Аленки Мудиловой, зрителям понравилась эта простая русская женщина с огромным бюстом, громким голосом и мечтами о настоящем мужике.

Прекрасная Злата Власка исполняла танец с удавом, хрупкая Одри пела песню под гитару, сидя на бутафорском подоконнике, Диана Охотница показала настоящий мастер-класс на пилоне. Мона и Нона били чечетку, а «Умирающий лебедь» в исполнении Киры Найтлевны покорил всех изяществом. Закончилось представление красивым индийским танцем в исполнении Инессы Арманян.

– Девочки, ну где вы? – в большую гримерку заглянула Злата. – Там водка уже греется, а вы все не идете.

В отдельном зале клуба был зарезервирован VIP-столик, где решено было отпраздновать день рождения Андрюхи.

– Златочка, мы почти готовы, – ответил Андрюха, поправляя макияж. – Ленька пошел договориться насчет горячего, а у нас с  Инессой грим от жары потек.

– Девочки, есть у кого запасные чулочки? – Диана придерживала побежавшую стрелку двумя пальцами.

– А надо было с нами на шугаринг идти, – засмеялся Андрюха, – а то своими зарослями вечно чулки рвешь.

– Господи-и-и…– закатила глаза Диана, – прям описалась от смеха-а-а…

– Все! – Ленька вошел в гримерку и аккуратно опустился на стул. – Холодные закуски уже принесли, а через полчаса будет утка по-пекински и отбивные с картохой фри.

– Ленечка, а что это ты сегодня такой задумчивый? – спросила Диана, надевая новые чулочки.

– А это он обдумывает, стоит ли еще экспериментировать с пончиком, – подмигнул ему Андрюха, под громкий смех Дианы, Златы и Инессы.

– Да ну вас, пиздоболки, – махнул Ленька рукой друзьям и, медленно поднявшись со стула, пошел к выходу, – хватит морды пудрить. Нас ждет настоящая русская пьянка!

Обещанная пьянка по-русски была в самом разгаре, когда вернувшаяся из дамской комнаты Диана сообщила:

– Златка, там тебя такой импозантный мужик ждет в баре!

– Интересно, кто это, – равнодушно пожала плечами Злата.

– А вот мы сейчас пойдем и узнаем, – сказал Аркадий, поднимаясь со стула.

В баре было сильно накурено. На новое представление пришло много зрителей, и теперь часть из них зажигала на танцполе, а часть тусила в небольшом баре.

– Владик… – молодой высокий мужчина в светло-сером костюме поднялся навстречу Злате и Шиллерману. – Я   пришел, как только узнал, что ты здесь выступаешь, – сказал он, беря Злату за руку и помогая ей усесться на высоком стуле. – А это кто с тобой?

– Это мой друг, Аркадий Шиллерман, –ответила Злата и, показав рукой на мужчину, представила его Аркадию. – Это Александр. Мы когда-то с ним тесно общались.

– Владик, может, нам поговорить с тобой в другом месте? – Александр бросил косой взгляд на Шиллермана.

– У меня нет секретов от Аркаши, – нахмурила бровки Злата.

– Тогда…– Александр замялся и, сделав глоток кофе из маленькой чашечки, продолжил. – Я был дураком, Владик! Я это понял, когда посмотрел твое выступление. Ты очень   талантливый и очень красивый в этом образе. Как я мог променять тебя на этого… – Александр состроил брезгливую физиономию, – на эту пустышку. С ним даже говорить не о чем. А ты помнишь, как мы с тобой могли часами обсуждать спектакли. Как мы гуляли по парку. Как мы с тобой… любили друг друга.

– Начнем с того, – спокойно ответила Злата, кивнув бармену, подавшему ей кофе, – что о театре говорил только я. У тебя мои интересы вызывали только зевоту. И мы не гуляли. Мы сидели в машине возле парка, а ты постоянно оглядывался по сторонам и закрывал окна, боясь, что нас увидят твои знакомые. И любил только я. Ты же просто утолял со мной свои желания и кормил обещаниями бросить жену. А я тебе верил. Это я был дураком, Саша. А ты всегда был очень умным и расчетливым. Этот мальчик увез тебя заграницу, как ты и мечтал все время. А здесь, я так предполагаю, его карьера не пошла вверх, как ты надеялся. И тут появляюсь я… Ты понимаешь, что у меня-то с карьерой все складывается очень даже неплохо. Только знаешь что… Я перестал быть дураком. И мне теперь не нужен журавль в небе. Мне достаточно теплого, милого и доброго… Моего воробушка. – Злата повернулась к Шиллерману и, спустившись со стула, взяла его под руку, – как любит говорить наш Шурочка: «Шоу маст гоу он!». Пойдем, Аркаша, нас ждут друзья…




Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

4 комментария

+1
Аделоида Кондратьевна Офлайн Вчера, 01:30
Я получила столько удовольствия, пока читала. Яркие персонажи, добрый юмор, хороший язык. Все это делает " Красотку" тем, что обязательно надо прочитать.
Спасибо огромное автору!!!
+1
Максимилиан Уваров Офлайн Вчера, 08:45
Цитата: Аделоида Кондратьевна
Я получила столько удовольствия, пока читала. Яркие персонажи, добрый юмор, хороший язык. Все это делает " Красотку" тем, что обязательно надо прочитать.
Спасибо огромное автору!!!

Очень рад, что понравилось :-) Спасибо, что оставили отзыв.
0
Дёма Офлайн Сегодня, 11:17
Отлично! Спасибо. Как будто лично присутствовал в это истории!
Хотелось бы эротических подробностей.
0
Максимилиан Уваров Офлайн Сегодня, 11:26
Цитата: Дёма
Отлично! Спасибо. Как будто лично присутствовал в это истории!
Хотелось бы эротических подробностей.

И вам спасибо:-) но эротику я как раз писать и не умею:-))