Шелец

С любовью, Ш

+ -
+14
Аннотация
О том, как я стал писателем. И том, что на это повлияло - наркотики, извращения, смерть... В общем, маленькая автобиография.

До тринадцати лет я вообще не помышлял стать писателем, а ведь были задатки. В голове постоянно крутились какие-то истории, они расщеплялись, соединялись в другом порядке, вспышками озарялось что-то новое, и перед сном я смаковал эти истории, жил в них, примеряя на себя разные роли как модель платья. У меня не было нужды их записывать, потому-что не было желания делиться своими историями. Театр, который был в моей голове - показывал представления лишь для меня, и я был единственным зрителем. Я мог встать со своего кресла, и приказать актерам играть другое. А мог подняться на сцену, разрушить все, сжечь занавес, и пошло оно все к черту.     Все переменилось в школе. После того, как я написал сочинение на свободную тему, я подумал, а почему бы в свой театр не притащить еще кресел, чтобы представления могли посмотреть другие? И двигаясь дальше от этой мысли: а когда театр заполнится, то можно устроить прямую трансляцию на весь мир, и все будут знать его - того, кто изначально занимал главное кресло. Кто подыскивал актеров в реальной жизни и в сновидениях, кто на помойках подбирал декорации, и наконец - кто писал пьесу... Все будут знать меня. Учительница русского и литературы Татьяна Ивановна никогда меня не любила, но ей так понравилось мое сочинение, что старая сука не удержалась, и зачитала его перед всем классом. А мне хоть под землю провались. Все писали про собак и природу, а мне хватило ума написать про девушку, чей парень умирал от рака, и как ей пришлось стать проституткой, чтобы оплатить любимому лечение. Не знаю, откуда это взялось. Но в первом варианте сочинения фигурировали два парня, и их любовь казалась мне трагичной. 
   Татьяна Ивановна стала моим наставником и кем-то вроде гуру. Не знаю, с виду она не проявляла ко мне каких-то нежных чувств, наверное из-за того, что я предпочитал не делать домашние задания, но все-таки она мне многое дала. Правила построений предложений которыми я брезгую пользоваться, всякими странными названиями, книгами... Она прививала ко мне любовь к последовательности, к линейному сюжету, но я предпочитал писать отрывисто, мне никогда не нравились рамки сюжетной прозы. У Татьяны Ивановны была техника - логичная, жесткая, ритмичная как работа механизма. А у меня было вдохновение. Думаю, если бы мы писали вместе, то наверняка бы выпустили пару успешных книг. 
    Грубо говоря, если бы я был рок-звездой, то Татьяна Ивановна была бы моим продюсером. Пару раз мы ездили на литературные конкурсы. В одном я занял первое место в номинации "Самое необычное сочинение". Было сложно пропихнуться со своими работами о смерти и отвращении, все мои одногодки писали на более приятные темы, и причем писали лучше меня. Я был лучшим среди них лишь потому-что не писал о своих добрых родственниках и березках. Мои работы были антонимом всему тому, что писали другие. 
    В школе я писал лучше всех, и всех это бесило. Ну как-же, ведь раньше считали, что я вообще умственно отсталый, а теперь меня ставили в пример. И пусть по другим приметам я был тупым, но я точно знал, что если мне дать бумагу и ручку, то я напишу кое-что необычное. К четырнадцати годам я уже обзавелся самой грязной репутацией в школе, я особо не скрывал своей тяги к мужчинам, одевался довольно вызывающе, слушал странную музыку, и уже был сам не своим до алкоголя и наркотиков. Я сбегал из дома, чтобы наширяться. Я воровал у бабушки таблетки и деньги. Мне хватало безрассудства, чтобы автостопом уезжать в Петрозаводск, на пути к которому меня могли сбить, убить, похитить. 
    До сих пор не понимаю, почему стал наркоманом. Точно скажу, что меня никто не подсаживал. Никакие плохие дяди и тети не предлагали мне попробовать "кое-что забавное". Когда я впервые приехал в город, я точно знал, что хочу наркотиков. Любых, плевать, но лишь бы меня вставило. Раньше я не знал откуда появилось желание, но сейчас я понимаю, что я стал задвигой лишь потому, что наркотик был запрещен, а я был падок на все запрещенное. Я связался не с очень хорошими людьми, вытворял нехорошие вещи, чтобы заработать на наркоту, но как бы там ни было, я ни о чем не жалею. Если бы не этот этап жизни длинной в четыре года, если бы не эта грязь, не шприцы с ржавыми иголками, не люди, которые всегда были готовы вывалить свое хозяйство при моей смущенной улыбке... Если бы не это все, то я бы не стал тем, кем являюсь сейчас. А сейчас я очень сильный, я знаю что к чему. 
    Плюс кислоты, кокаина, спидов, гашиша, и всякой синтетики был в том, что все это дерьмо реально расширяло сознание, как сетовали хиппи. Я ловил такие трипы, что после отходняка не мог простить себе того, что появился на этой земле. Под наркотой я начинал тележить, я знал, что тело, которое я отчаянно пытался сплавить в могилу - не мое, а будто бы взятое в долг. И чем расплачиваться за одолженное тело, я не знал, но был благодарен тому, что посредством его я мог получать и дарить сексуальное удовольствие, мог что-то делать, мог решать по поводу своей жизни. В период с четырнадцати и до девятнадцати лет я только и думал о смерти. Наглядевшись на ее проявления в детстве, я возжелал ее так рьяно, что несколько раз пытался покончить с собой,  и пару раз мог умереть по собственной тупости. Мой тогдашний парень находил в этом нечто некрофильское, и ему не раз приходилось бинтовать мне руки. В общем - я был несносным человеком. Во мне была лишь одна ценность - меня легко было навсегда потерять. 
    Тот период был очень продуктивным. Я постоянно писал. На своей печатной машинке, в тетрадках, которые я постоянно таскал с собой, на салфетках в придорожных кафе, и даже на других людях. У меня было много дневников, где прослеживалась связь между эротичностью и смертью. Занимаясь самокопанием и анализированием своего прошлого, я понял, что мое появление здесь не случайно. Мать хотела меня абортировать, но не сделала этого. До меня она уже выскребала из себя плод. После меня должны были родиться близнецы (довольно болезненная для меня тема, потому-что считаю, что близнецы должны были выжить. Довольно часто я пытался воскресить их в своих рассказах, но...) но произошел выкидыш, когда мне было меньше семи лет. 
    Я постоянно задавал себе вопросы. Почему я такой странный? Почему мне нравятся мужчины старше меня? Почему я левша? Почему мне очень сложно говорить, но легко писать? Как я научился писать зеркально? И принимая наркотики, я пытался ответить на вопросы, но их становилось больше, потому-что, как я уже говорил, наркотик здорово расширяет сознание, и я еще больше находил в себе странностей. Достаточно только сексуальной стороны моей жизни. Я позволял творить с собой все что угодно, но запрещал прикасаться к моему члену и заднице. Можно сказать - я наполовину девственник. Отдавался полностью я лишь Роберту. 
   О, Роберт. Это человек, при котором ты перестаешь чувствовать стыд. Человек, который сначала выльет на тебя ушат дерьма, а потом мило попросит прощения. У нас была достаточно большая разница в возрасте, но нам и другим было плевать. Плевать было и в постели, и наши сексуальные игры заходили достаточно далеко: до слез обиды, до порезов, до синяков, до смеха. Я далек от религии, но наш союз я бы назвал греховным. Я звал его папой, он меня - катамитом. Он был для меня любовником, другом, братом, отцом, дилером. Я был для него... Роберт был невероятно красивым, и у меня всегда было чувство, что я его недостоин. Он был высоким, мускулистым, волосатым, мне нравилось гладить его небритое лицо, и приставать в самое неподходящее время. Ему я посвящал самые лучшие стихи, для него писал письма, которые потом предавал огню. Роберт здорово повлиял на меня, дал понять, что я по своему красив, дал понять, что не стоит стыдиться своей манерности, дал понять, что я не хуже других. Он не уставал повторять, что я очень странный писатель. Для меня это было наивысшей похвалой. Если бы он сказал, что я хороший писатель, то наверняка бы я на него обиделся. 
    Когда Роберт исчез, на его смену появился Шелец. До Шелец я был незащищенным, слишком открытым. Я был тенью без очертаний. Я всегда нуждался в человеке, который бы меня защищал. Когда Роберт пропал, я перестал принимать наркотики, и перешел на кофе и сигареты. Я стал одеваться более сдержанно, но поведение оставалось распутным. Я вел себя как гей, и другие думали, что я геем лишь притворяюсь. Вся сексуальность ушла в распутное поведение. Либидо отказало, и мне теперь никто не нужен. Я соединил в себе то, о чем давно мечтал: невинного мальчика и старого греховодника. 
    Когда появилось состояние Шелец, я стал писать не ради писательства, а ради имени Шелец. Я был готов на все, чтобы Шелец стал известен всем. Порой мне кажется, что это не просто псевдоним, а паразит, который использует меня для того, чтобы пятью буквами красоваться везде, где только можно. В моей голове все крутится вокруг Шелец, и я думаю лишь о том, чтобы написать, чтобы Шелец звучало еще громче? Быть может как писатель я выдохся и умер. Или я способен хорошо писать лишь под наркотиками, или рядом с Робертом, не знаю... 
    Но теперь, чтобы я не написал в своих тетрадях, в конце я всегда оставляю подпись: "С любовью Ш." и для меня это как клеймо, ей богу.

Форма добавления комментария

автору будет приятно узнать мнение о его публикации.

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

1 комментарий

+ -
+7
Stas Berg Офлайн 8 марта 2019 14:02
Честно!
Автору Респект)