Ричард Грин

Дети транссексуалов

+ -
+8

В 1978 году я опубликовал статью о сексуально и гендерно атипичных родителях и их детях, в которой описал 21 ребенка, воспитываемого в лесбийских семьях, и 16 детей, одним из родителей которых был транссексуал (Green, 1978). С тех пор за двадцать лет не появилось ни одной новой публикации, описывающей детей транссексуальных родителей. Это объясняет тот факт, что моя статья была единственным научным трудом, который был приведен в качестве аргумента на недавнем слушании дела о сохранении родительских прав за MtF-транссексуалом в Европейском Суде по правам человека (Case of X, Y and Z v United Kingdom, 1997).
Мысль о сохранении родительских прав за транссексуалами, совершившими смену пола, вызывает резко негативную реакцию общественности. Одной из причин такой реакции является беспокойство о том, что необычный гендерный статус родителей может оказать непоправимое влияние на формирование сексуальности их детей, пагубно сказаться на их гендерной самоидентификации. Вторая причина – забота о самих детях, стремление оградить их от отрицательной реакции со стороны их сверстников. Будут ли детей дразнить, бойкотировать, издеваться над ними из-за транссексуальности их родителя?
Но помимо этих опасений, которые можно проверить эмпирическим путем, есть и другое. Это ощущение предательства, брошенности, враждебности у второго, нетранссексуального родителя. Многие из этих людей настолько не приемлют переход своего транссексуального партнера, что демонстративно препятствуют любому его контакту с ребенком. Некоторые нетранссексуальные родители, воспитывая детей, прививают им искаженный, негативный образ отсутствующего рядом (или редко присутствующего) транссексуального родителя – синдром родительского отчуждения (Gardner, 1978). Со временем и ребенок также начинает противиться продолжению или возобновлению контакта с прошедшим трансформацию родителем. В таких случаях суд беспокоит то, что конфликт и травма, причиняемая ребенку вследствие вынужденных контактов с одним из родителей, в то время как второй выступает категорически против, а также, возможно, и сам ребенок против, гораздо более болезненны, чем полное прекращение контактов.
Но стоит ли рассматривать упомянутые выше проблемы (гендерная идентичность ребенка и его отношения с ровесниками) в отрыве от рассмотрения бескомпромиссного родительского противодействия? Скорее всего, нет. В этом отношении исследование демонстрирует отсутствие объективных оснований полагать, что транссексуальный статус одного из родителей оказывает прямое влияние на благополучие детей, и противостояние другого родителя выглядит все более иррациональным. Ему следует придавать меньший правовой вес при вынесении судебных решений.
В течение четырех лет в больнице Чаринг-Кросс в Лондоне были опрошены несколько десятков транссексуалов с детьми. Многие из них не видели своих детей в течение многих лет. Одни отказались от воспитания ребенка, опасаясь, что их транссексуальность будет для него вредна, другие потому, что прежние супруги были настроены непреклонно, а отстаивание своих родительских прав в суде казалось им безнадежным делом. Но были и другие семейства, где транссексуальные родители продолжали жить с детьми и супругами во время прохождения «теста реальной жизнью» (Real Life Test) или же поддерживали с ними контакт, живя обособленно. Ниже обрисованы их отношения с детьми с точки зрения последних.
Всего было опрошено 18 детей из девяти семей – десять мальчиков и восемь девочек. В шести из семей транссексуальным родителем была MtF, в трех – FtM. Дети были разных возрастов, от 5 до 16 лет (подробнее в приложении).
Основными предметами для обсуждения с детьми и родителями были выбраны гендерная самоидентификация детей и их отношения со сверстниками как наиболее острые вопросы во взаимоотношениях транссексуальных родителей с их детьми.
Гендерная идентичность
Ни у одного из детей не было замечено признаков нарушения гендерной идентичности. У одного мальчика и одной девочки возникали мысли о смене пола, когда они узнавали о транссексуальности родителя, но это было всего лишь кратковременное любопытство, которое не перерастало в стойкое желание изменить пол. Ни у одного из детей не было замечено признаков кроссгендерного поведения.
Отношения со сверстниками
Трем из детей предложили сообщить своим сверстникам о том, что один из их родителей – транссексуал. Они выбрали для этого тех из своих друзей, которым они могут доверять и которые не будут распускать о них сплетни. Некоторое время их действительно поддразнивали, но такое отношение было мимолетным и вскоре сошло на нет, не вызвав никаких существенных проблем в общении.
Взаимопонимание с родителями
Трое из детей не помнят своего родителя в гендерной роли, соответствующей его генетическому полу. Другие узнали о транссексуальности своего родителя за год-три до интервью. После должного объяснения дети с пониманием относятся к проблемам своих родителей и тому, что им требуется для их устранения.
Ниже – несколько примеров восприятия детьми проблем их родителей.
Семилетний мальчик о своем отце (MtF):
«Линда хочет быть женщиной. Линда хочет начать новую жизнь. Ей нравится быть женщиной. Я думаю, что так она счастлива. Сначала, когда мне было четыре года, я не совсем это понял, но сейчас, когда я старше, я знаю, что это ей необходимо, чтобы быть счастливой, так что мне несложно это принять».
«Но у Линды есть пенис?»
«Она собирается от него избавиться».
«Тебя это беспокоит?»
«Нет, я волнуюсь только о том, что она делает инъекции и этим может как-то навредить себе... И еще, она действительно может умереть во время операции?»
Девятилетний мальчик о своей матери (FtM):
«Ей сделают операцию и она станет мужчиной».
«Почему?»
«Мой папа (биологическая мать) считает, что Бог сделал ошибку, когда дал ему женское тело».
Семилетняя девочка о своем отце (MtF):
«Почему твой папа одевается как женщина?» «Потому что так лучше!»
Шестнадцатилетний юноша о своем родителе (FtM):
«Джим – славный малый! Единственно, у него члена нет».
Десятилетний мальчик о своем отце (MtF):
«Как ты к этому относишься?»
«Нормально».
«Почему твой папа так поступает?»
«Он не хочет быть мужчиной».
Его одиннадцатилетняя сестра:
«Мой папа собирается поменять пол. Он превращается в женщину».
«Почему?»
«Он чувствует себя женщиной».
«А как ты к этому относишься?»
«Я хорошо к этому отношусь!»
Четырнадцатилетняя девушка о своей матери (FtM):
«Она несчастлива в этом теле. Она была бы много счастливей, начни она жить сначала, в том теле, в котором хочет быть. Когда мне было 13, она спросила меня: «Я хочу стать мужчиной, ты будешь сильно против?»
Я сказала, что нет, так как внутри она останется все тем же человеком и по-прежнему будет любить меня. Мне без разницы, как она выглядит».
Ее десятилетний брат:
«Джим (биологическая мать) – мой папа, потому что он собирается менять пол. Для меня это нормально. Если Джим от этого будет счастлив, я буду счастлив вместе с ним».
Заключение
Приведенные примеры показывают, что общение с транссексуальным родителем не приносит никакого вреда ребенку. Напротив, есть свидетельства того, что прекращение общения с одним из родителей после развода пагубно сказывается на ребенке.
Что же можно сделать, чтобы сохранить и поддержать эти семьи? Во-первых, необходимо довести результаты последних исследований до гражданских судов. Общение транссексуальных родителей с детьми может даже смягчить процесс перехода, оказывая некое психотерапевтическое воздействие. Возможно, психологические консультации помогут и нетранссексуальным родителям из этих семей. Мы надеемся, что чувства разочарования, потери и, возможно, возмущения, возникающие у нетранссексуального родителя, могут быть смягчены осознанием тех преимуществ, которые получают дети, сохраняя контакт с их транссексуальным партнером. Детям также могут быть полезны такие консультации, когда они испытывают беспокойство после изменения пола их родителем (Sales, 1995).
Случаи, описанные здесь и двадцатью годами ранее, демонстрируют, что транссексуальные родители по-прежнему остаются нужны своим детям, и дети могут понимать их и сочувствовать им. Практика показывает, что не происходит ни нарушений гендерной идентификации у детей, ни ухудшения отношений со сверстниками (а дразнить ребенка могут и по множеству других причин).
Запугивание, вражда между родителями никогда не шли на пользу ребенку. Развод может быть неизбежен для его родителей, но он не должен влиять на отношения ребенка с каждым из них.
Сноски
Case of X, Y and Z v United Kingdom (75/1995/581/667), European Court of Human Rights, Strasbourg, 1997.
Gardner, R. (1998). The Parental Alienation Syndrome, Second Edition. Cresskill, New Jersey, Creative Therapeutics.
Green, R. (1978). Sexual identity of thirty-seven children raised by homosexual or transsexual parents. American Journal of Psychiatry 135: 692-697.
Sales, J. (1995). Children of a transsexual father: a successful intervention. European Child and Adolescent Psychiatry 4: 136-139.

Об авторе
Ричард Грин – американский сексолог, психиатр и адвокат, специализирующийся на вопросах гомосексуальности и транссексуальности, в частности на расстройстве гендерной идентичности у детей. Начиная с 1960-х гг. Ричард Грин совместно с Джоном Мани исследует и публикует ряд статей по вопросам транссексуальности и гендерно нетипичного поведения мальчиков. В 1971 году Грин основал журнал «Архивы сексуального поведения» (Archives of Sexual Behavior), а в 1973 – основал и возглавил Международную академию исследований пола/секса (International Academy of Sex Research). С 1979 года Грин является членом Международной ассоциации гендерной дисфории им. Гарри Бенджамина (Harry Benjamin International Gender Dysphoria Association) и занимал пост ее президента в 1997-1999 гг. Он руководил программой «Сексуальность человека» в Государственном университете штата Нью-Йорк в Стоуни Брук, был профессором психиатрии в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. В 2006 г. Грин награжден медалью Магнуса Хиршфельда за вклад в сферу исследований сексуальности. Грин – директор по исследованиям и консультант-психиатр по вопросам гендерной идентичности в больнице Чаринг-Кросс (Лондон). Он старший научный сотрудник и член Дарвин-колледжа (Кембридж). Его спутница жизни Мелисса Хайнс – профессор психологии на факультете политики, психологии, социологии и международных исследований Кембриджского университета. Для писем: richard.green@imperial.ac.uk

О статье

Оригинал статьи опубликован в The International Journal of Transgenderism, Volume 2, Number 4, October–December 1998. Электронная версия на английском языке: Green R., Transsexuals’ Children // Документ Сети Интернет: http://www.iiav.nl/ezines/web/IJT/97-03/numbers/symposion/ijtc0601.htm
Русский перевод выполнен Fleven, Irena_K, впервые размещен на уже не существующем ресурсе http://mtftransgender.ru 22 июля 2006 года. Для настоящего издания перевод взят из открытого Интернет-источника: http://www.gay.ru/trans/history/transgender-childe2006.html. Редактор перевода Наталья Цымбалова.

Взято из:
Созаев В., Семёнова С., Гудзовская Н. ЛГБТ-родительство: проблемы, потребности, перспективы / Под ред. В. Созаева. – СПб.: АНО «ЛГБТ организация Выход», 2010. – 48 с.

1 комментарий

0
Ия Мар Офлайн 25 августа 2011 08:42
Не сказала бы, что статья особо информативна, но мне понравилась та часть, где цитируются высказывания детей. Навела на размышления.
Дети чаще всего относятся к жизни проще взрослых. И с большей мудростью и милосердием. А взрослые пытаются защитить их там, где защищать не надо. И калечат там, где надо быть особенно осторожными.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.